Утопия

      После нескольких недель скитаний по городам и весям Страны Огня, вынужденных тренировок и полного восстановления рук, Дейдара дожидается задания ровно в тот момент, когда ему становится окончательно все равно. Он уже не верит, что ярость битвы сможет заполнить вереницу серых, похожих друг на друга, дней. У него нет вдохновения, настроение не улучшается, а сон не становится крепким и беззаботным. Провалиться в уютное забытье удается только после неумелых ласк Тоби, что откровенно претит, но Дейдара не торопится что-либо менять. Он пускает напарника в свою постель всякий раз, как тот просит, и позволяет делать все, что тому угодно. Вот только Тоби безыскусен и открывшимися возможностями почти никак не пользуется — неумело мнет и щиплет тело перед собой, иногда заталкивает ладонь Дейдары себе под пояс, где тот без особого интереса возит языком.       Утром они одеваются и идут дальше. Дейдара пресекает или упрямо игнорирует любые попытки напарника стать ближе, будь то слова, случайные прикосновения или вполне явные объятья.       На второй день поисков биджу они идут по широкой дороге, обрамленной густым лесом. Время к полудню и сегодня нестерпимо жарко. Дейдара расстегивает плащ и с насмешливым сочувствием смотрит на Тоби, не снимающего даже перчатки. Тот, впрочем, и не выказывает признаков неудобства. Обобщая все странности Тоби, Дейдара даже мог бы подумать, что и этот его напарник не человек, если бы не лазил ему в штаны и не трогал его абсолютно человеческий член.       — Так все-таки из какой ты деревни?       — А вы как думаете? — Тоби обгоняет напарника и идет перед ним задом-наперед.       — Наверное, какая-то маленькая богом забытая клоака вроде Звезды или Снега.       — Почему?       — Потому что нужно быть кем-то более впечатляющим, чтобы стать отступником одной из великих деревень.       — Ох, семпай, неужели я вас совсем не впечатляю?       Дейдара улыбается, смерив Тоби взглядом.       — У тебя слабые техники, стратег ты так себе, в ближайшем бою тоже не отличился. Ко всему прочему ты назойливый и не особо умный.       — Неужели совсем-совсем ничего? — тянет Тоби с тенью надежды, но Дейдара только качает головой.       Тоби останавливается так неожиданно, что Дейдара чуть не натыкается на него. В первое мгновение это даже тревожно, но Тоби сбивает этот настрой, нелепо хлопнув напарника по плечами.       — Дайте Тоби еще шанс и Тоби заставит вас думать по-другому!       Дейдара, вдруг ощутив себя неуютно, отступает на полшага назад и смеется, чтобы разрядить обстановку.       — Вряд ли ты сможешь меня чем-то удивить, — говорит он беззаботно и, скинув с себя руки Тоби, торопится продолжить путь.       К вечеру дышать становится легче, духота отпускает и ветер касается до того замерших крон деревьев.       Уже в глубоких сумерках Тоби и Дейдара добираются до небольшой деревеньки, где снимают комнату. С гостиницей в этот раз везет — вкусный ужин, прохладная комната, чистые кровати и пустой этаж. Слишком быстро ложиться спать в такой обстановке не хочется, потому Дейдара использует выдавшиеся часы спокойствия и яркий электрический свет для упражнений в своем искусстве. Кажется, впервые за последний месяц. Он не может довести скульптуру до логического завершения — взрыва — но лепка сама по себе уже успокаивает. Жаль только глина далека от совершенства. Полностью погрузившись в свое занятие, Дейдара с улыбкой вспоминает Деревню Гончаров, что они с Мастером уничтожили когда-то — местной глине не было равных. Вот бы сейчас хоть небольшой ее комок…       — Это улитка? — Тоби чуть не утыкается маской в ладони Дейдары, как всегда, нагло и неуместно, чем заставляет веко нервно дернуться.       — Птица вообще-то, — шипит Дейдара, всем своим видом демонстрируя, что напарнику лучше замолчать.       — Ой, — тот неловко смеется и чешет в затылке, — ну вы же знаете, Тоби плох в искусстве.       — Тогда будь добр, не раскрывай свой рот не по делу!       — Не злитесь на меня, семпай!       Дейдара только вздыхает и, скомкав недоделанную птицу, возвращает глину обратно в сумку — настроения творить больше нет. Но не успевает он даже закрыть молнию, как Тоби перехватывает его запястье. Их взгляды — усталые глаза и темный провал маски — пересекаются и комната замирает в напряжении. Тоби держит непривычно крепко для себя и от этого захвата обдает жаром.       — Семпай, — тихо зовет он, — вы могли бы раздеться?       Напарник отпускает и Дейдара разочарованно вздыхает, напоминает себе, что Тоби — это Тоби и он придурок, каким бы опасным или решительным ни казался по ошибке. Но выбирать не приходится. Пока напарник гасит свет и задергивает шторы, Дейдара избавляется от одежды, небрежно раскидав ее по полу, садится на край кровати ждать.       — Ложитесь. — Тоби просит и, когда Дейдара подчиняется, наваливается на него всем весом сверху. — Семпай…       — Ты же знаешь, как меня бесит твоя болтовня.       — Не будьте так строги, — воркует Тоби, прижав руки напарника к кровати. — Вы ведь тут не один.       Дейдара не отвечает.       — Знаете, — Тоби поднимается, устроившись верхом и снимает с левой руки перчатку, — вы ведь тоже в этих делах совсем не так хороши. Не хочу придираться, но вы вечно как мертвый лежите.       — Может, потому что мне скучно с тобой?       — Мне вас развлечь?       — Вряд ли у тебя получится.       — Я все же попробую!       Тоби проводит ладонями по телу Дейдары от живота вверх к груди, гладит, ласково опускает руки на горло и сжимает. Тот запрокидывает голову, но не пытается сопротивляться. Тоби еще некоторое время пытается, затем сдается и отпускает. В комнате тихо и неуютно. Дейдаре неинтересно, он не ждет ничего, потому даже удивляется, когда получает размашистый удар по лицу.       — Так лучше? — голос Тоби звучит ниже и вкрадчивее чем обычно. Он не дожидается ответа, бьет кулаком в живот и, приподнявшись, рывком переворачивает напарника лицом вниз. Он двигается быстро и уверенно, так, что Дейдара, только уткнувшись носом в матрас, начинает понимать, что произошло. А Тоби тем временем продолжает — проталкивает колени между ног Дейдары и за волосы тянет к себе, заставляя встать на четвереньки. Все происходящее увлекает куда больше всех предыдущих попыток. Впервые Тоби вызывает тень интереса. Дейдаре только жаль, что, если он хочет продолжения, то сопротивляться не стоит — вряд ли у Тоби есть шанс на честную победу.       Но Дейдара забывает об этом, только ощутив, как левая ладонь напарника ложится ему между ягодиц.       — Ты что удумал?! — извернувшись, Дейдара бьет Тоби пяткой в маску так, что тот слетает с кровати. — Совсем сдурел?!       Прижав руку к маске, Тоби шатко поднимается.       — Сееемпааай, почему вы не можете просто начать говорить «нет»?       — Ты нормальный вообще?! — Дейдару разрывают противоречивые желания — напасть на Тоби, как на врага, или отступить, любым способом прикрыв свою наготу.       — Семпай, успокойтесь и я все вам объясню!       — И что же ты такого собираешься мне объяснить, больной извращенец?       — Просто… ну… я подумал и решил, что я… что мы с вами… мы могли бы…       — Могли бы что?! — не выдерживает Дейдара и Тоби выпаливает на одном дыхании:       — Заняться сексом!       Ответ настолько выбивает из колеи, что Дейдара теряет все прочие эмоции.       — А мы разве нет?.. — спрашивает он неуверенно и тут же стыдится собственной растерянности.       — Нет. Ну, то есть, да… я имею ввиду… смотря что считать сексом…       — Ты можешь нормально объяснить?!       Тоби дергается в ответ на вновь повышенный голос и вытягивается по струнке как генин перед наставником.       — То, что я собирался сделать — это буквально то, как двое мужчин могут заняться сексом. Также как с женщиной, но немного по-другому.       Смысл сказанного доходит до Дейдары, смутно представляющего даже ту часть, что касается женщин, медленно и нехотя.       — Отвратительно, — подытоживает он и просто ложится в кровать, спиной к напарнику.       Тот медлит какое-то время, но в итоге все же устраивается рядом, робко приобнимает и прижимает спиной к своей горячей груди. Дейдара со злостью ждет продолжения, но ничего не происходит.       — Сложно с вами, семпай, — говорит Тоби дрогнувшим теплым голосом. — Так все-таки вы не спали с Сасори-сан?       — Я же говорил тебе.       — Вы сказали как-то сложно, вот Тоби и не понял.       Подбирать правильные слова не хочется, но еще меньше хочется вновь оставлять Тоби один на один с его нездоровой фантазией.       — Если у меня была необходимость в разрядке, я обходился руками, без всей этой мерзости. Мастер редко трогал меня, обычно просто смотрел.       — Тогда получается вы не были любовниками?       — Меня уже тошнит от прямолинейности твоей логики, — вырвавшись из объятий, Дейдара пытается перелезть через Тоби, чтобы уйти на свободную кровать, но тот рывком укладывает его обратно.       — Я рад, что буду у семпая первым!       — Отпусти! — требует Дейдара, когда Тоби прижимает его скрещенные запястья к подушке и раздвигает ноги коленом.       — Тихо-тихо, семпай. Я обещаю сделать все больно и грубо. Как вы любите.       — Да что ты?!.. — прилив злости, смешанной со стыдом и азартом, перехватывает горло и Дейдара не может договорить.       Тоби оказывается внезапно сильным — вывернуться, сбросить его или ударить совершенно не представляется возможным. Но это последнее, о причинах чего Дейдара сейчас думает. Крепкий удар в солнечное сплетение выбивает дух и дает Тоби фору в пару секунд, чтобы пропихнуть между ног Дейдары уже оба колена.       — Семпай, — зовет он тихо и подносит левую руку к лицу напарника, — откройте рот.       Дейдара резко отворачивается, сжав зубы, хочет испытать Тоби на прочность. И тот проверку выдерживает — до боли сдавив челюсть Дейдары, он силком обращает его к себе и говорит еще раз, низким и хрипким голосом:       — Открой рот.       От этого голоса и захвата по телу проходит жаркая судорога и Дейдара покорно разжимает челюсть. Тоби упирается большим пальцем ему под подбородок, а остальные четыре грубо пропихивает меж раскрытых губ.       — Оближи.       Дейдара не привык к приказам и, повинуясь, испытывает странные новые для себя чувства — страх подчеркнутый унижением и беспомощностью, которые не тускнеют даже на фоне полной уверенности Дейдары, что он просто поддается.       — Старайся лучше, — Тоби трогает язык и щеки, то погружая руку глубже, до рвотных позывов, то до боли растягивая пальцами уголки рта. — Ты для себя это делаешь.       Дейдара не знает, что напарник имеет ввиду, но увлажняет его пальцы так старательно, что слюна течет по подбородку. Тоби удовлетворяется результатом, вытаскивает руку и возвращается к тому, на чем они закончили в прошлый раз. Его влажные пальцы скользят между ягодицами, гладят и надавливают, пока не проникая внутрь. От этих манипуляций хочется немедленно же сомкнуть колени, но Дейдара только беспомощно сдавливает талию напарника.       Тоби вставляет палец, всего на одну фалангу, но этого уже хватает, чтобы Дейдаре перехватило дыхание.       — Прекрати! — выплевывает он, ерзая по кровати.       — Что вы, семпай? Нравится же, — ласково воркует Тоби в своей обычной манере и с некоторым усилием добавляет второй палец. Это не больно, но очень стыдно. — Нравится, — повторяет Тоби удовлетворенно.       Сквозь густой полумрак Дейдара всматривается в спиральную маску. Ему не впервой не иметь возможности понимать чувства своего напарника по мимике — он редко когда видел лицо Мастера, и все же умел читать его по голосу, по движениям, по силе захвата… Тоби же как глухая стена. Дейдара впервые это понимает и на задворках его сознания даже мелькает желание сбежать, но возбужденное горячее тело распоряжается иначе. Он делает рывок навстречу Тоби так, чтобы пальцы вошли до костяшек и, закусив губу, выгибается дугой. Звуков, тем не менее, кроме тяжелого дыхания, он себе по старой привычке не позволяет.       Тоби принимает сделанное Дейдарой как руководство к действию и теперь уже сам двигается рвано и грубо, вытаскивает пальцы почти до конца и вгоняет обратно. А затем он вдруг замирает и говорит тихо, четко и очень убедительно.       — Сейчас я тебя отпущу и, если ты хочешь, чтобы мы продолжили, ты сделаешь то, что я скажу. Ты понял меня? — задавая последний вопрос, Тоби медленно проворачивает руку внутри, заставив напарника вздрогнуть всем телом.       Дейдара не верит, что словами Тоби сможет контролировать его не хуже, чем Мастер — нитями чакры. Не верит, кивает и, когда его руки оказываются свободны, смирно лежит в ожидании приказа.       — На четвереньки.       Переворачиваясь, Дейдара с удивлением обнаруживает, что его колени дрожат, как дрожали в детстве после трудных тренировок.       — Раздвинь ноги, — приказывает Тоби и после паузы уточняет, — шире.       Поза, в которой оказывается Дейдара, выполнив все инструкции, нервная и неуютная в своей открытости. А Тоби не унимается, делая все еще сложнее — говорит уткнуться лицом в матрас, говорит прогнуть спину, говорит накрыть голову подушкой и положить руки поверх, говорит не двигаться без разрешения.       — Молодец.       Дейдара получает размашистый шлепок по бедру.       К этому моменту сила возбуждения так велика, что низ живота полностью стянут пульсирующей болью. Это то чувство, что не терпит ожидания и требует разрядки. Нервы вместе с тем тоже натянуты до предела и, если бы Дейдара сейчас мог изъясняться сложными конструкциями, он бы все равно не смог объяснить, почему до сих пор не остановил происходящее.       Пальцы Тоби, которыми он оглаживает между ягодиц, сосредоточив усилия вокруг входа, снова влажные и скользкие. У Дейдары уходит с несколько десятков секунд на осознание — Тоби пришлось бы снять маску, чтобы смочить их.       — Когда я вставлю, я хочу слышать твой голос.       Дейдара пытается огрызнуться в ответ, напомнить, что его еще нужно заставить кричать, но из-за подушки вместо слов у него выходит только жалкое невнятное мычание.       Но Тоби не нужен ответ. Он убирает пальцы и трется головкой члена, прежде чем начать медленно, но напористо толкаться внутрь. Дейдара стонет, вероятно, куда тише, чем ждал Тоби, но куда громче, чем позволяет собственная гордость. Хотя уместно ли говорить о гордости, когда сам без боя сдался человеку, которого даже не уважаешь… Дейдара было дергается в попытке упереться ладонями в бедра Тоби, чтобы то ли замедлить, то ли остановить, но тот рявкает:       — Руки! — и Дейдара снова послушно их кладет поверх подушки.       Все происходит быстро и грязно, грубо, как было обещано, но едва ли больно. Плохо Дейдаре или хорошо — он не понимает. Он вообще сейчас плохо понимает что-либо, кроме телесных ощущений — духоты, образуемой подушкой, рук Тоби, держащих за бедра, мышц, по которым упруго скользит член, и собственного надсадного возбуждения. Кажется, у него затекли ноги и взмокла спина. Кажется, он задыхается и снова молчит.       Тоби приводит его в чувства сильным шлепком.       — Если ты не будешь кричать, я не дам тебе кончить.       Дейдара пытается выжать из себя звук, но тот встает поперек горла. Не гордость мешает, не принципы, а что-то другое, понятное, но неуловимое.       Тоби двигается быстрее, входит жестче и глубже, сам тяжело дышит и даже стонет. Дейдара держит позу, как было приказано, и только покачивается под натиском напарника и кусает руками подушку. Рывки Тоби все отрывистее и хаотичнее. К концу становится слишком сухо и это причиняет боль, отчего-то совсем неприятную. Дейдара снова хочет рвануться, скорее инстинктивно, но Тоби, отдернув бедра, не входит снова. После короткой паузы поясницу Дейдары обдает горячими каплями.       Стихают и шлепки кожи о кожу, и влажные хлюпанье, и сбитое дыхание — вся та какофония звуков, которые Дейдара не замечал до тех пор, пока они не умолкли. Теперь тишина такая, что о нее можно порезаться.       Тело закаменело в одной позе и, если бы Тоби не перевернул Дейдару на спину, то, вероятно, тот еще долго не мог бы пошевелиться. Дышать через подушку в таком положении почти невозможно и Дейдара сдвигает ее так, чтобы освободить рот и кончик носа, но оставить глаза закрытыми. Не дав ему свести ноги, Тоби склоняется над Дейдарой, упирается одной рукой в матрас у плеча напарника.       — Ай-ай-ай… — тянет он. — Как же так, семпай? Я же попросил вас не молчать.       Дейдара вздрагивает, когда рука Тоби ложится на до сих пор возбужденный член, не гладит, не сдавливает, просто накрывает ладонью.       — Сасори-сан вас плохо воспитал. Посмотрите, какой вы непослушный. — От этих слов пробивает дрожь, но разозлиться толком не получается. Голос Тоби опускается до чуть различимого шепота, а дыхание обжигает лежащие на подушке пальцы. — Так уж и быть, я вас прощу на первый раз.       Дейдара бездумно толкается ему в ладонь. Он просто хочет, чтобы все поскорее закончилось. Хочет не испытывать противоречивых эмоций и ощущений, что зарождают голодное тело и усталый разум. Хочет не думать о Мастере, именем которого Тоби так легко разбрасывается.       Оргазм приходит тяжело и далеко не сразу. Тело долго дрожит и выгибается в судороге, почти доходя до пика чувств и замирая на самом его пороге. Неудачи изматывают и, в конечном итоге, спустив себе на живот, Дейдара просто падает без сил в объятья влажных от пота простыней. С силой он прижимает подушку к лицу, кричит.       Тоби не обманул — он действительно умеет делать больно, куда больнее, чем Мастер Сасори. И это не та боль, к которой Дейдара был готов.       — Семпай? — зовет Тоби, размазывая пальцами сперму по животу напарника. — Как себя чувствуете?       Вслепую Дейдара толкает ладонью туда, откуда исходит звук, но лишь натыкается на пустоту. Тоби перехватывает его запястье и тянет на себя, заставляя сесть. Спасительная подушка слетает с головы и Дейдара спешно прикрывает глаза свободной ладонью, забыв о том, что густой полумрак комнаты куда надежнее.       Мастер Сасори действительно плохо его воспитал, иначе он не лежал бы здесь, весь липкий от пота и спермы, грязный, добровольно униженный.       — Семпай, — Тоби трясет Дейдару за плечи, тот медлит, затем резко скидывает с себя чужие руки. Он не хочет говорить, боится, что голос будет дрожать, потому молча и медленно, чтобы ноги не подвели, встает с кровати. Тоби не мешает ему, позволяет накинуть плащ и уйти.       Пройдя через пустой коридор в санузел, Дейдара не включает свет — не хочет смотреть на свое лицо, явственно представляя, как блестят глаза, как раскраснелись щеки и припухли губы. Если он увидит себя таким, то никогда уже не забудет этого омерзительного образа.       Дейдара проводит под душем очень долго, ногтями выцарапывая из себя запах Тоби. Он промывает себя внутри и снаружи, а, осознав, что и этого недостаточно, пихает два пальца в горло. Он хочет протереть себе глаза с мылом, срезать волосы, снять с себя кожу…       Дейдара резко переключает воду на ледяную и хватает воздух ртом, прежде чем задержать дыхание. Медленно, нехотя сознание проясняется. Стоя под потоком воды и стуча зубами от холода, Дейдара ощупывает свое тело от век до бедер, просто чтобы убедиться — ничего не изменилось и каждый сантиметр кожи по-прежнему принадлежит ему.       Мастер бы сказал, что плоть — это только плоть, не более чем костюм, надетый поверх сущности. Дейдара спрашивает себя — мог ли Тоби изменить его за этот час? — и смеется от очевидно отрицательного ответа. В приступе этого смеха, постепенно переходящего в истерику, он опускается на корточки и пытается зажать себе рот руками.       Тоби спит беззаботно, развалившись на всю кровать, и не знает о том, что Дейдара стоит над ним с глиняной сколопендрой в руках. Он стоит так долго, что стекающая с волос по телу вода уже образовала небольшую лужу у ног. Стоит и не может оторвать взгляда от нелепой оранжевой маски, за которой прячется человек. Дейдара принял решение убить напарника не из-за того, что между ними произошло, а потому что Тоби просто заснул после этого. Заснул так крепко и славно, как Дейдара не будет спать больше никогда.       — А? — Тоби вдруг отрывает голову от подушки, бормочет, — уже поздно, семпай, идите спать, — и тут же проваливается обратно в сон.       Дейдара стоит над ним еще секунд десять, прежде чем смять сколопендру и отвернуться.