Локи: Назад в будущее

      На скамейке в Центральном Парке Нью-Йорка, освещённом косыми лучами только поднимающегося солнца, сидели двое. Высокий блондин с пронзительным взглядом, Дэвид Стрикт, высокопоставленный сотрудник ФБР, и крепкий приземистый брюнет из того же ведомства.       — Ну как, вы просматриваете базу? — барабаня пальцами по ручке скамейки, спросил блондин. — Пока не попадался след Локи? Наверняка же этот сукин сын что-нибудь успел натворить!       — Нет, пока не попалось, — покачал головой брюнет, глотнув кофе из небольшого бумажного стаканчика. — Похоже, он осторожен.       — Да, скверно! — блондин немного отпил из своего высокого стакана и поморщился.       — Ну, Дэвид, — пожал плечами второй мужчина, — может, это и хорошо, значит, ведёт себя прилично.       — Уверен, это ненадолго, — сделав ещё один глоток, ответил Стрикт. — Я жду от вас результатов. Только не забудь, босс не в курсе данной деятельности.       — Ты хочешь сказать, босс её запретил, — хмыкнул второй. — Помню, конечно. Но Локи не тот объект, чтобы пускать его на самотёк.       Блондин кивнул.       — А как твои знакомые в МЕЧе? Ты им передавал информацию о присутствии Локи? — с деланным равнодушием уточнил приземистый мужчина.       — Пока нет, — недовольно пожал плечами Стрикт. — Да и нечего передавать, — он с упрёком посмотрел на собеседника.       Ничуть не смутившись, тот весомо ответил:       — Полагаю, босс втайне и сам бы желал следить за асгардским беглецом. Так что можешь на нас рассчитывать. А вот насчёт МЕЧа он был против категорически, у них со Стрэнджем железная договорённость! — брюнет встал со скамейки. — Так что моя информация не должна к ним попасть, — жёстко смяв стаканчик, он бросил его в урну и уверенным шагом направился по дорожке, ведущей к ближайшему выходу из Парка.       Блондин, недовольно посмотрев вслед, вновь пригубил свой напиток. Ситуация была совсем непростая, ну ничего, он уж точно в ней разберётся. И получше, чем некоторые!       Шеф запретил обращаться в МЕЧ! Да шеф не хочет даже вдумываться в то, насколько опасен асгардец. Когда Локи захватывал город, тот как раз был в Вашингтоне, и не видел это светопреставление с инопланетянами, этой огромной махины, летящей по улицам и крушащей небоскрёбы… Стрикт же лицезрел всё своими глазами; многие знакомые тогда пострадали, а его сестру вообще погребло под обломками… Черт побери, да после Щелчка шеф просто распылился и вернулся через пять лет на всё готовенькое. Как его могли после такого перерыва вновь назначить на эту должность?! Разве Стрикт не доказал, насколько он эффективно исполнял обязанности руководителя?       Босс слишком доверяет Стрэнджу, а что тут устраивал этот Стрэндж, когда прилетел Титан? А несколько лет назад в Азии, когда все лаборатории зарегистрировали пространственно-временную аномалию, а в результате словно ничего не случилось?       Стрикт усмехнулся своим мыслям и тоже встал. Локи нужно держать под контролем, лучше всего в заключении, если пока нельзя уничтожить. С этой мыслью он аккуратно бросил свой стаканчик в ту же цилиндрическую железную урну, приятно напоминающую герметичную клетку.

***

      Технический гений вчерашнего мультяшного изобретателя пробудил Локи от апатии и он решил, что пора заняться чем-то реальным. Ему было очень любопытно, как устроена местная техника, особенно оружие, и сейчас сломанный стул мог стать первым шагом на пути к знаниям. Джессика подошла и, прислонившись к перилам, наблюдала некоторое время, как он методично выкручивал, как он выразился, «ваши странные витые гвозди».       Полностью «отчленив» ножку и обещав себе, что он делает это в первый и последний раз в жизни, Локи поднял голову:       — Джесс, я хотел спросить, я ведь ещё порвал твою юбку. Меня это очень заводит, если я во время близости разрываю одежду на девушке, хоть изредка, — он прикоснулся к подолу её платья. — После большого перерыва это было особенно приятно сделать. Но Тор сказал, что одежду лучше не трогать, потому что её сложно починить? Или не принято? В чём там дело?       — А у себя там, ты тоже разрывал? Часто? — полюбопытствовала Джессика. Ей не верилось, неужели эти девушки из штабелей соглашались на такое?       — Да, время от времени, — он выглядел очень довольным. Явно погрузился в приятные воспоминания. — Но обычно всякие недорогие платья, и они же свободные такие. Девушки потом просто зашивали и дальше ходили в них, особенно если по шву разорвать.       — И мне по шву… — пробормотала Джесс. Так это был продуманный акт вандализма, а не спонтанный?       — Ну да… У меня последние годы больше девушек попроще было, с ними всё быстрее и без ненужных сантиментов, — он с усмешкой глядел на неё снизу вверх.       Вот, значит, как ему нравится. Быстро и без сантиментов! Вот козёл, подумала Джессика. Хотя с другой стороны, лучше без сантиментов, чем, например, пытки какие-нибудь, вполне могло бы быть в его духе ведь…       — А платье, расшитое золотом и серебром, тоже порвёшь? — с недоверием уточнила она.       — Такое редко. Хотя всё возможно, — он лукаво улыбался.       — У нас одежда шьется впритык, очень сомневаюсь, что юбку получится сшить, чтобы я влезла, — пояснила она. — А ты слишком привык жить на всём готовом! Мы для тебя муравьи, пыль под ногами, деньги для тебя не существуют, заработок тоже, всё само появляется из ниоткуда, сломанное само чинится… приходят слуги и всё ремонтируют, — шутливо отчитывала Джессика, глядя сверху вниз и прислонившись к столбу крыльца.       — Ты разве не видишь, что я делаю?       — Доломал стул? — она улыбалась.       — Тебе повезло, что у меня хорошее настроение. Я чиню его! — назидательно сообщил бог иллюзий.

***

      После обеда они позвонили в магазин. Как и ожидалось, те наотрез отказались доставлять продукты. Локи сыпал оскорблениями и кричал, что это возмутительно, поэтому Джесс быстро отобрала трубку, но, естественно, это ни на что не повлияло. Их дом стоял на отшибе и формально не входил в зону доставки; прошлый раз девушке пришлось использовать всё своё очарование, чтобы уговорить менеджера возить к ним продукты; теперь же он, конечно, сразу вспомнил о правилах.       — Мы закажем на Катарину. И я приду и заберу сумки на их глазах! — мстительно сообщил бог коварства.       — На какую Катарину? — опешила Джесс.       — Соседку! Она мне так благодарна за собаку, что точно не откажет. Она ведь приглашала? Вот и сходим.       — Нуу. Давай, — Джесс не знала, радоваться ей или бояться последствий. — Только тебе нужно разработать свою легенду.       — У вас про меня и так легенд выше крыши, я уже видел! Одна безумней другой.       Джессика даже покраснела: она уже расспрашивала Тора и знала, что легенды врут; разговоров на тему «дети Локи: змей, волк, и наполовину сгнившая девушка» и «родил ли Локи в самом деле коня» она всегда опасалась. Она скорее пояснила:       — Я про другое. Легенда, это у шпионов, или спецагентов. Где ты родился, как рос и так далее.       Они обсудили её теорию, что он якобы вырос в Норвегии и учился в английской частной школе. Как оказалось, она придумала школу, чтобы объяснить его нелюдимость и чисто английский акцент; а Норвегию из-за связи с Асгардом, и чтобы оправдать любые странности. Потом отец, крупный бизнесмен-нефтяник, мистер Один Стентон, якобы выбирал себе наследника и выбрал глуповатого старшего брата Тори (чтобы порадовать Локи, Джесс сообщила, что это частое собачье имя). Отец пренебрёг умным Лоренсом, который впоследствии оказался приёмным. Собственно, можно было догадаться, исходя из основ генетики и внешнего облика: мать рыжая, отец и брат блондины. Отец повздорил со старшим сыном и временно прогнал его, а сам неудачно упал и впал в кому. Лоренс несколько дней руководил компанией, затем поссорился с очнувшимся отцом и ушёл из дома, скитался, потом работал в Нью-Йорке, женился и сейчас живёт здесь. Родители уже почили. Профессию «химик» они решили сохранить; она вязалась с нефтянкой, а главное, позволяла отпугнуть всех от дома, что было так важно для Локи.

***

      Вечером ложные Стентоны сидели в гостях у Катарины. Её муж задерживался на работе, и они пили кофе втроём. К удивлению Локи, Джесс вскоре вытащила блокнот и карандаш и сказала, что хочет порисовать океан. Она уселась на берегу, предоставив «Лоренса» в полное распоряжение Катарины.       Конечно, та с радостью согласилась заказать любые продукты. Её вообще завораживал этот новый сосед, и его странности не мешали: ей всегда нравились необычные мужчины. Муж был не таким, потому что она уже знала: любовь к необычным мужчинам ни разу не довела её до добра. От них были одни проблемы.       — Это правда, что вы сказали Джессике. Мне тайком давали успокаивающие вещества в научном центре, где я работал. Я узнал, — признался Локи.       — Это же незаконно! — возмутилась собеседница.       — Там такой контракт мелким шрифтом… — он безнадёжно махнул рукой.       Он даже назвал лекарство, и стандартную человеческую дозу, вычитанную в интернете. Она была в несколько раз меньше той, что ему реально давали.       — Вы не хотите вернуться к приёму? Организм адаптируется, и потом при резкой отмене препарата становится даже хуже, чем было, — заботливо поинтересовалась доктор Холидей.       Локи очаровывала научная речь соседки. Это тебе не просторечия Джесс.       — Мне кажется, этого хочет моя жена, — он осуждающе посмотрел на «юную художницу», невинно сидящую вдалеке с блокнотом в руках. — Но, видите ли, мне совсем не нравится идея зависимости.       — Это очень здоровый подход. Но вы наверняка испытываете периодические колебания настроения, может быть, приступы гнева, что-то такое.       — Да, к сожалению, это так, — он вновь посмотрел на фигурку О’Брайен, уже с более тёплым чувством. У него случаются и перепады настроения, и вспышки гнева, и она пока что всё это покорно сносит. — И сны, — добавил он.       Катарина молчала, обдумывая. По всей видимости, он и до того был несбалансированным, иначе ему бы не стали давать успокаивающий препарат.       — Вы можете попробовать принимать что-то более слабое. Вещества, которые не встраиваются в ваш обмен веществ. Не пить возбуждающих напитков, тот же кофе, — она перечислила успокаивающие и возбуждающие вещества, и Локи постарался запомнить их на лету. — Можно пробовать все стандартные советы, медитацию, или хотя бы глубоко дышать и считать до десяти, когда чувствуете, как вскипаете.       Он спокойно кивал со скучающим видом, стараясь не выдать, что для него её слова — не дежурные общие рекомендации, а уникальные и ценные откровения. Ему было с ней удивительно легко, даже легче, чем с Джесс. Гораздо легче.       — Но на самом деле, — продолжила Холидей, — обычно в жизни человека, который подвержен подобным колебаниям, есть в прошлом эпизод или даже несколько эпизодов, которые вызвали эту особенность реакции.       Катарина посмотрела на него ещё раз: ему точно нужна помощь. Но общими словами его не проймёшь. Явно гордится своей силой и мужественностью, и всеми без исключения особенностями своей реакции. Она решила зайти со стороны силы:       — Эти эпизоды приводят к тому, что у человека появляется уязвимость, в определённых ситуациях он становится эмоционально неустойчив, может принимать неверные решения. С этим можно бороться, только разобрав эти эпизоды. Обычно это нечто глубинное, из раннего детства, отношения с родителями, семьёй. Иногда какая-то более поздняя травматическая ситуация.       Локи прикрыл лицо рукой. Опять эта семья преследует его! Уязвимость и неустойчивость — то, чего он меньше всего хочет иметь.       — Разобрав, вы имеете в виду, … — он ожидал подсказки, и она пришла:       — Обычно с психотерапевтом.       — Ну да, конечно же, — нужно будет узнать у Джесс, кто это, сказал себе Локи.       Катарина умная и эрудированная, и при этом полностью ему верит, и явно симпатизирует. Это удобно, размышлял он. И симпатичная! Сразу вспомнилось, как он в день поиска собаки некоторое время нёс уставшую соседку на руках, а она приобнимала его за шею, прижимаясь всем телом.       Назавтра он договорился подойти за продуктами.

***

      Когда они пошли назад, Джессика попросила обнять её, напомнив, что они «муж и жена». Бог обмана обхватил её рукой и слегка нахмурился:       — Джесс…       — Неужели это так неприятно? — недовольно спросила девушка. — Ночью ты не против моих прикосновений.       — Я и днём не против, — он притянул её к себе посильнее. — Я как раз размышлял, ты, наверное, привыкла совсем к другому, чем со мной? — у него не выходило из головы, что, когда она тогда перечислила плюсы других мужчин, у него на счету, кроме постели, оказались лишь минусы. Почему-то хотелось, как и другие, получить и плюсы в её глазах!       — Ну конечно, от меня раньше не отдёргивались мужчины, как от ядовитой змеи, — грустно подтвердила девушка.       Локи глянул на неё; наверное, расстраивается. И совершенно зря! Он пояснил:       — Мне не неприятно. Пойми, мне просто непривычно.       Джессика расстроенно прикусила губу.       — Ага. Служанки не забираются на колени к царственным особам, — горько сказала она. — Не обнимают их за плечи, — ей было обидно. Чем так плохо проявление её чувств? Может, ему будет только лучше от этого?       Локи искоса посмотрел на неё, идя рядом по кромке прибоя.       — Даже Сигюн не подсаживалась ко мне на диван, как кошечка, — спокойно сказал он.       — Она была послушной и не приставала? — невинно поинтересовалась О’Брайен.       — Так и было.       — Говорила: «Да, ваше высочество», — Джессика склонилась перед ним в реверансе. — «Слушаю и повинуюсь, мой господин»       — Именно, — удовлетворённо подтвердил бог иллюзий.       — Ну и как результат? — с иронией спросила она.       Локи опешил, даже остановился:       — В каком смысле? — недовольно спросил он.       — Клинт говорил, что на Асгарде не было тактильной культуры, и вроде бы… тебе этого не хватало? — смело выдвинула предположение О’Брайен.       — О, Норны! — Локи возмущённо отвернулся от неё и пошёл вперёд, уже один, размахивая руками. — Мне всего хватало, я был счастлив там!       — Когда это? — требовательно спросила Джесс. Она была уверена, что давненько он не был там счастлив. Но бог обмана всё отрицал:       — Когда? Да всегда! — с досадой воскликнул он. — Джессика, не лезь ко мне в душу!       — А ты не веди себя так, как будто я ядовитая! — обиженно ответила она.       — Никто ко мне не прикасался так!       — За тысячу лет? Не верю!       — Ну может и не за тысячу! — он остановился и возмущённо развернулся к ней. — Но любое неожиданное прикосновение мне неприятно, — отчеканил бог иллюзий.       — Что за бред!       — Не тебе судить, где бред, а где нет! — Локи уже кричал. — Что ты вообще знаешь, что ты можешь знать, мидгардка? Что ты знаешь о Бездне? О Таносе, о Другом? Как они прикасаются? Со спины?       Он лихорадочно дышал, лицо было перекошено то ли от возмущения, то ли от жутких воспоминаний.       Джесс округлила глаза и глубоко вдохнула. Так вот в чём дело!       — Так бы и сказал сразу!       — Это тебя не касается! Мне не нужна твоя жалость! — зло сказал он и снова пошёл.       Джессика поспешила вслед, утопая в песке. «Снизить градус заботы», вспомнила она слова подруги. «Никакой жалости».       — Локи. Я не собираюсь тебя жалеть. Ты сам сказал, что в сто раз сильнее меня. Ты маг и наследник трона двух планет. Ты сапог, я муравей, — серьёзным тоном повторила она его любимое сравнение, стараясь погасить в его голове идеи о жалости.       — Правильно, — бросил он уже спокойнее.       — Ты всё преодолел и выбрался.       — Вот именно.       Его спина уже не излучала неуверенность и обиду. Скорее, лёгкое удовлетворение.       — Подожди, ты слишком быстро идёшь. Мне главное, что это не во мне дело, — Джесс ощущала огромное облегчение, даже идти словно стало в два раза легче. — Я чувствовала себя ниже плинтуса, — смущённо призналась она.       — Джессика, какого плинтуса? — Локи опять остановился, уже изображая возмущение; но в глазах вместо отчаяния теперь плясали смешинки. — Я тебе про Таноса, а ты мне про плинтус? Это же такая досочка на полу, да? Как можно быть ниже плинтуса?       О’Брайен с довольной улыбкой взяла его за руку, чтобы опять не убежал вперёд.       — Это такое выражение, — объяснила она.       — Ну и выражения у вас, — фыркнул он.       — Тебе же это нравится, — она знала, что он любил их земные шуточки и сравнения.       Он обернулся с невесомой улыбкой и потащил её дальше. Через несколько минут Джесс сказала:       — Расскажи мне потом. Тебе станет легче.       — Никому и никогда.       — А ты потом память мне сотри, да и всё! — как обычно, она была полна оптимизма.       — Ты преувеличиваешь мои способности. Я не умею стирать память, — покачал головой он. — Только читать, и только самые сильные воспоминания. И это магия, ай-яй-яй!       Они уже почти дошли до дома, когда вокруг стемнело. Ветер стихал, и идти по краю идущей вдоль берега полосы деревьев было приятно: запахи смолы, моря и шторма заливали всё вокруг. Вставала луна, и её отблески играли в волнах. Их мерный шум успокаивал и настраивал на мечтательный лад… Джесс, живя в Нью-Йорке, всегда обожала ездить с родителями на побережье, на юг, и купаться в океане. Пару раз они с отцом и братом тайком от мамы отправлялись купаться поздно вечером; море казалось парным молоком, волшебно ласкало тело, и это были самые приятные моменты. Она остановилась:       — Давай искупаемся? Вечером приятнее всего. Ветра уже почти нет, и волны слабее стали.       — Так весь смысл в волнах! — насмешливо возразил бог обмана.       — Всё равно я купальник уже надела, — и она, с сожалением отпустив его руку, стащила через голову блузку. По его взгляду стало ясно, что вопрос решён, однако, на словах он продолжал упорствовать:       — Я согласен, только при одном условии. Ты мне поможешь.       Джесс кивнула и, скинув юбку, подошла вплотную и начала расстёгивать его зелёную с золотой отделкой рубашку. Локи усмехнулся, скользнув ей рукой на талию:       — Ты правильно поняла. И свой купальник тоже сними.       — Это ещё зачем? — удивилась она.       — Сейчас темно. Я хочу искупаться без одежды. Ты должна раздеться, — властно сказал он.       Джесс спокойно возразила:       — Нет, вдруг кто-то пройдёт мимо и увидит меня, — она расстегнула его ремень и остановилась. — Локи, у тебя вроде что-то было под брюками? Почему ты голый?       Он наклонился, показывая:       — Я трансформировал одежду в пояс, видишь?       — Видеть-то я вижу, но как ты будешь купаться? — она неуверенно удерживала уже расстёгнутые брюки на его талии, стараясь не думать о том, что под ними.       — Похоже, я не дотерплю до купания, — и он наклонился и поцеловал девушку, скользя рукой вдоль талии и ниже, а затем поднял её с земли, прижав к себе. Она послушно обхватила его торс ногами; брюки упали на землю, сделав очевидным его желание.       Поцелуи бога обмана перешли на шею и стали спускаться ниже, к груди, а его дыхание стало прерывистым и глубоким.       — Нет, Локи, я… что с моим купальником? — купальник уже превратился в два плетёных пояска с изящными металлическими вставками, ничего не закрывающих, а просто украшающих пояс и шею, явно в асгардском стиле.       — Ваши купальники ничего не прячут, лишь подчёркивают, — прошептал он. — Потом верну его. Сейчас я хочу тебя. Тут.       Он говорил так тихо, но при этом словно приказывал, и его магнетический голос проникал прямо в самую глубину её души, туда, где всё хотело лишь одного, слепо повиноваться этому голосу, обещавшему наслаждение.