Локи: Назад в будущее

      Назавтра мобильные заработали, хотя дождь и ветер после краткой вечерней передышки вновь принялись истязать побережье. Локи снова весь день просидел над книгой и так устал разбираться в установках и сценариях, что, несмотря на протесты Джессики, под вечер отправился по кромке леса к Катарине, известив её звонком.       Холидеи приняли его в подвале. Конечно, оба были дома и с ужасом взирали на посетителя.       — Стентон, ты совсем с ума сошёл? — принялся отчитывать его сосед. — Там же ураган, всё летает, дождь стеной! И как ты не промок?!       — Я шёл в плаще, и захватил сменную одежду, — солгал бог коварства. Он сорок минут продирался сквозь проливной дождь и ветер, полностью вымок, но зато очистил голову от всех этих психологических лабиринтов и почувствовал себя прекрасно. Легко войдя в дом, бог иллюзий обсушился магией, оставив мокрыми волосы, чтобы не выглядеть подозрительно. Правда, это всё-таки не получилось: его асгардская привычка не обращать внимание на бурю поразила землян.       — Я была уверена, что ты шутишь, — мрачно сказала Катарина. — Назад мы тебя не выпустим.       — Со мной всё в порядке, меня не испугаешь плохой погодой, — оптимистично сообщил «Стентон», вытирая волосы протянутым полотенцем. — Зато освободил разум от всех воспоминаний.       — Тебя ведь не в тюрьме вырастили, чтобы воспоминания были хуже урагана? — добродушно пожурил хозяин.       — Джим, пожалуйста, посмотри телевизор, мы перейдём туда, — и Катарина увела Локи, прожигающего Холидея взглядом, к стиральной машине.       — Извини его, пожалуйста. Он иногда не понимает, что говорит.       — Вы очень разные. Как ты за него вышла? — недовольно спросил бог обмана. Этот вопрос мучил его с самой первой встречи.       — Сложные мужчины приносили мне одни проблемы, Лоренс, — она села. — Думаю, ты это понимаешь. Так что с твоим отцом? В упражнении нужно было расписать, каким ты себя чувствовал. Позитивное и негативное… — они обратились к схеме, перерисованной «Лоренсом» уже на английском. Он сильно облегчил рисунок, оставив только самое главное. — Ты разговаривал об этом с Джессикой?       — Нет. И не собираюсь.       — Хорошо, как тебе удобно. Запомни, наша итоговая цель: ты пожалеешь этого мальчика, которым ты был, полюбишь, — Катарина, показав на центральный силуэт, ободряюще посмотрела на него. — Примешь себя теперешнего. И тебе уже не будет нужен для этого отец или мать, или даже любимая женщина. Никто внешний. Когда мы пройдём этот учебник, ты сам себе станешь необходимой опорой. Фигуры родителей останутся как память, нравственный ориентир, но не как источник неуверенности в себе.       Помолчав, Локи усмехнулся:       — Звучит красиво, однако, пока я лишь в начале книги. Дочитал до сценариев и глаза разбежались: их очень много, половина как будто обо мне, и в то же время ни один. Ты мягко стелешь, да жёстко спать, Катарина!       — Ты просто кладезь ископаемых пословиц, — улыбнулась она. ***       Закончив, бог обмана расплатился сразу за пять сеансов.       — Уверен? — подняла брови психотерапевт.       — Это поможет продолжать, — он спрятал за пазуху книгу и записи. — Меня так и тянет бросить, но эти встречи нужны. Таблетки унизительны. Когда я уменьшил дозу, я с трудом сдерживался. Кстати, ты что-то записывала?       — Да, мне это необходимо, — она взяла блокнот со стола и прижала к груди. — Не переживай, это входит во врачебную тайну. — Локи, слегка поколебавшись, кивнул, и Холидей продолжила: — Встретимся послезавтра. И подумай на досуге, пожалуйста, почему ты себя как ребёнка считаешь плохим? Я не могу этого понять.       — Наследственность… — вздохнул ётунский полубог. — Мой отец был чудовищем.       — Я не вижу в тебе психопатии. И вообще ничего подобного, врождённого, — покачала головой психолог. — На чём основано твоё убеждение?       — Хорошо, я подумаю, — вежливо согласился бог обмана, пожав плечами.       — Останешься у нас на ночь? Или тебе опять хочется в ураган? — Катарине было жалко отпускать этого безумного мужчину в дождь.       — Дождь ослабевает, я пойду. Прогулка успокаивает, — Холидей смерила его недоверчивым взглядом. — И волны так величественны, представь, доходят у нас до самой веранды, — с энтузиазмом сообщил Локи и скорее поднялся по лестнице, чтобы не смотреть в испуганные глаза соседки.       — Он не похож на самоубийцу, — попытался успокоить её Джим.       — Не знаю… Он радуется опасности, как дитя… — нахмурилась психолог, возвращаясь от люка, который она заперла за соседом. Как же они удивились пару часов назад, когда сверху постучали! Ей даже подумалось, что это потусторонние силы: реальных людей в такую погоду никак не ждёшь. По её мнению, бурное прошлое темпераментного соседа вполне могло включать и попытки самоубийства.       — Да не переживай, видела бы ты, как сёрферы из штанов выпрыгивают при виде высоких волн! Пожалуй, это даже поопаснее, чем идти через стихающий ураган. Может, он просто преступник, любит риск, — спокойно предположил мистер Холидей.       — Спасибо, ободрил, — вздохнула жена, присаживаясь к нему на диван и пересчитывая деньги. — Расплатился наличными, вперёд. И этот сеанс в подвале тоже оплатил.       — Вот и молодец! Какое наше дело, Кэт!

***

      На обратном пути Локи буквально сбивал с ног ветер, с огромной скоростью бьющий в лицо кусками веток и прочим мусором; он прикрывал голову рукой, шагая к дому. Дождь ослаб, но все же заливал за шиворот, проникал в сапоги и везде, где тело было не закрыто кожаным плащом. Подходя к дому, Локи был мокрым насквозь, так что голова вновь полностью очистилась от всех воспоминаний об отце, от его жестких слов, от бесконечных сравнений со старшим братом, непонятно зачем нужных Одину…       Уже у крыльца бог обмана вновь почувствовал неприятную вибрацию в своём кармане, и, зайдя под крышу, тут же вынул трубку. На ней было написано: «Тор». Вот уж правда, помянешь бога грома, а он и тут! Локи хмыкнул: удивительно ещё, что это не брат грозу устроил.       — Тор, какого Суртура ты мне звонишь?! — возмутился он, за секунду обсушиваясь и переодеваясь в асгардский наряд.       — А что такого? — удивился громовержец. — Тут все звонят друг другу, это очень удобно.       — Я Джессике запретил, кроме крайних случаев, теперь ты! Не смей этого делать, мало ли что! — строго отчитал бог обмана.       — Хорошо, хорошо, что ты такой нервный? Буду звонить ей, — согласился бог грома.       — Нет, ей не надо, — младший брат сразу же сделал ход назад. У девушки и так вкладка «Как выжить с высокомерным мужчиной» золотой звёздочкой помечена, а тут ещё братец с утешениями появится. — Шли сообщение, если это важно. Я перезвоню в течение суток.       — Долговато, — недовольно пробурчал Тор.       — Я редко смотрю на телефон. Что случилось-то?       — Я подозреваю, что вы на восточном побережье, а там сейчас ураган. Вас не задело? — в голосе звучала искренняя забота.       Локи чуть не сказал, что они в самом центре, но быстро осёкся: не стоило раскрывать свои координаты.       — Да, у нас огромные волны и дождь стеной. Это захватывающе, прямо как во время испытаний! — вдохновенно поделился он. В Асгарде подростки проходили сложный обряд инициации, и к нему долго готовили. Тор не разделил его восторгов:       — Вижу, ты здоров, надеюсь, с О’Брайен всё хорошо? — тревожно спросил он. — Тут бывает много жертв во время ураганов. Я только на пятый раз дозвонился тебе.       — Верно, связи не было, да и она затащила меня в подвал, — смущённо признался бог обмана.       — А, это очень хорошо, — просиял громовержец. — Теперь я спокоен.       — Кстати, хочу тебя спросить, раз уж ты позвонил, — Локи запер дверь. — Я вчера дал ей кольцо своей возлюбленной, это же почётно, но она обиделась.       Тор вздохнул.       — Здесь кольца обычно дарят, когда предлагают руку и сердце, — сказал он.       — Вот как, — нахмурился бог коварства.       — Да. И стоит оно примерно месячную зарплату жениха. Нередко золотое, с бриллиантом, — весомо пояснил он.       — Всё серьёзно, — Локи прикинул, что его покерная зарплата составила бы значительную сумму.       — Если жених бросил, девушка может продать и выручить деньги. Или оставить на память, — продолжил ликбез громовержец.       — А я обещал забрать, — вздохнул младший брат.       — Ага. И ей ничего не останется. Я тут никому колец не дарю, от греха. Ещё надумают себе чего… — признался бог грома.       — Только телефоны.       — И то с возвратом, — подтвердил Тор.       — Ты стал весьма практичен, — похвалил бог обмана.       — Ещё бы, в Новом Асгарде большие проблемы с деньгами.       Опять он об этом, поморщился Локи.       — Ну хорошо, спасибо за информацию, я полезу в подвал.       — Замечательно, там и оставайся, — подвёл итог громовержец.       — А ты и рад меня засадить!       — Локи, ты неблагодарный паршивец! Всё было ровно наоборот!

***

      Весь следующий день асгардский царевич читал и что-то выписывал, а Джессика сидела за ноутом, а потом от скуки приготовила какой-то сложный пудинг. Вечером все дела были переделаны, и она втянула его в игру с джойстиками.       — Скорее, заморозь этих гадов, — Джесс быстро крутила мечом, отбиваясь от каких-то шарообразных врагов.       — Нет.       — Ну Локи, так удобнее их расколоть!       — Я сказал, нет! — он даже отложил пульт.       — Ты опять? — она поймала холодный взгляд бога обмана и остановилась, бросив персонажа умирать. — Все сначала? Я же показывала, у нас не все ледяные великаны плохие, — девушка взволнованно заправила за ухо вечно выбивающуюся прядь. — Помнишь, тот босоногий мальчик? — он криво усмехнулся, подтверждая. — Я же тебе показывала видео. И дедушка с морозильным посохом, как твоя шкатулка!       Бог обмана вздрогнул, откуда она знает про Каскет? Правда, его показывали в фильмах… Все эти Мстители позабыли, что Ларец вечных зим до сих пор у него. Девушка тем временем продолжала:       — Что за расизм! Я уверена, ётуны все разные, а не злобные чудовища. Иначе ты был бы совсем другим! Наверняка есть куча гораздо более жестоких и грубых асгардцев, чем ты?       — Угадала, — Локи был вынужден согласиться.       — Скорее, ты отличаешься в сторону ума, тонкости чувств, магических талантов… выходит, это ётунские гены? — насмешливо уточнила она.       Он иронично смотрел на неё, откинувшись на спинку, но улыбнулся комплиментам. Девушка залезла с ногами на диван, накрывшись пледом, и смотрелась так уютно. Не дождавшись ответа, она спросила вновь:       — Кстати, полукровки часто рождаются более одарёнными, чем чистокровные дети. У вас разве этого не знают?       — Видишь ли, Джесс… — бог коварства сделал эффектную паузу. — У нас их обычно убивают.       О’Брайен в ужасе распахнула глаза, но быстро преодолела шок:       — Вот и очень глупо. Локи, твои ледяные великаны… Ты же совсем их не знаешь.       — Я знаю достаточно, Джессика. Я там был и видел их, — устало ответил он.       Конечно же, это была неправда. Локи прекрасно понимал: он знал ничтожно мало. Беннер тогда правильно заметил, информация из книг, написанных победителями, могла быть бесконечно далека от реальности. И Джессика продолжила разговор именно об этом:       — Тебе ведь понравилось что-то в Мидгарде?       Он назвал некоторые блюда, какую-то музыку.       — Книги, оружие, в конце концов, — перечислила О’Брайен.       Локи с уважением кивал. Изучению местного оружия он посвятил уже много вечеров.       — Ты узнал нас, и твоё отношение изменилось, — подчеркнула она.       Это было верно: он сам только что перечислил множество плюсов ранее презираемого Мидгарда. Не говоря уже о самой Джессике…       — Да, по сравнению с вами, я мало что знаю о ётунах, — признал бог обмана       — Что бы тебя убедило? Может, если бы ты поехал туда?       Локи передёрнуло: он представил себе в красках научно-познавательную поездку в Ётунхейм, который он чуть не уничтожил. Да, повеселился бы Тор этой идее! Впрочем, даже это ничего бы не изменило.       — Не думаю… я почитал про гены, я понимаю. Но всё равно не могу избавиться от этой ненависти к ним, — а значит, и к себе, мысленно добавил бог иллюзий. — И все эти упражнения, которые даёт Катарина, не получаются. Они считают, что ребёнок по определению хороший, а это не так, потому что я не просто ребёнок.       — Не все ётуны плохие, но ты плохой, потому что ётун?       Они переглянулись. Звучало действительно странно.       — Возможно, дело в Лафее, — бог иллюзий задумчиво прикоснулся пальцами к губам. — Во мне его кровь. Он был жестоким и подлым.       — Это твои домыслы. Расскажи факты, — недовольно потребовала девушка. — Что было между вами.       — Эти воспоминания худшие в моей жизни. Я никогда к ним не возвращаюсь, — отрезал бог обмана.       — Почему, Локи? — она сложила руки у него на плече, пододвигаясь ближе, и заглядывая в глаза. Джесс уже давно не видела ничего экстраординарного в поступках Лафея. Она не могла понять, почему его родной сын в таком ужасе? — Ты же сказал, что иначе не продвинешься? — настаивала она. Локи молчал, неподвижный, словно античная статуя, и О'Брайен решила использовать «запрещённый приём»: провокацию. — Я считаю, Лафей был отличным правителем, соблюдал договоры и заботился о подданных.       — Отличным правителем?! — взбесился царевич. — Хорошо. Я покажу тебе! — и взмахнув рукой, он заполнил пространство ледяными кристаллами, перенося их в иллюзию полуразрушенного Ётунхеймского дворца.       — Убить его! — скрипучим голосом произнесла гигантская ледяная фигура на троне, кивая на полупрозрачного Локи. Охранники с ухмылками направили копья на юного царевича, но он поднял руку, останавливая их.       — И это после того, как я помог тебе? — уверенно возразил бог обмана.       — Так это был ты! — зло проскрипел Лафей. — Мои люди мертвы, а Каскет всё ещё в Асгарде. Ты обманщик! — Лафей схватил Локи за горло, но тот даже не шелохнулся.       — Ты даже не представляешь, кто я, — тихо проговорил он.       Синие узоры поползли по его лицу и плечам. Лафей поражённо опустил руку, и бог коварства вернулся к своему обычному виду, потирая шею.       — Здравствуй, отец*.       — О, внебрачный сын… — выдохнул царь, заинтересованно разглядывая его. — Так ты выжил, — уважительно сказал он и махнул охранникам, повелевая опустить оружие. — И что же, Один взял тебя к себе? Пригрел змею, — под сводами дворца раздался каркающий смех. — Но почему я не знал? — нахмурился он. — Шпионы не докладывали.       — Никто не знал, даже я сам. Лживый старик всё скрыл, — на лице Локи читалось презрение. — Теперь он погрузился в сон, а я правлю Асгардом, — гордо сказал он.       — Один держал козырь в рукаве и заигрался… — оскалился Лафей и удовлетворённо прошептал: — Они ненавидят нас, да, мой мальчик? Эти самовлюблённые асы. Так что ты предлагаешь? — громко закончил он и откинулся на спинку трона.       — Я укрою тебя и группу твоих солдат, — уверенно начал Локи. — Проведу вас в палаты Всеотца, и вы сможете сразить его, пока он спит. Когда это будет сделано, я передам вам Ларец, — торжественно закончил он.       — Почему же ты сам не убьёшь его? — усмехнулся Лафей, смерив отпрыска взглядом.       — Сомневаюсь, что народ Асгарда примет меня тогда как царя, — едко улыбнулся Локи в ответ.       — Ты прав. Молодец, узнаю свою кровь, — одобрил ледяной великан. — Это великий день для Ётунхейма. Асгард наконец наш! — он торжествующе посмотрел на приближённых.       — Асгард мой, — твёрдо осадил его незаконный сын. — Ваш Ётунхейм и другие царства.       Лафей кивнул:       — Да будет так! Мы будем править вместе, ты на земле асов, а я в остальных восьми мирах, — он встал с трона и ободряюще потрепал бога обмана по плечу, опустив руку, словно к ребёнку. Было похоже, что идея о вселенском господстве ётунов всецело захватила царя.       Локи взмахнул рукой, развеивая иллюзию.       — Он жесток, коварен и вероломен. Он презирал меня, как и всех асов,— подвёл он итог.       — Я не заметила презрения, — спокойно ответила Джессика. — Он был рад, что ты оказался жив. Сказал, что ты на него похож, одобрил твои действия. Такой же манипулятор, — она подмигнула.       — Джесс! — возмутился бог обмана.       — Мне показалось, он не проявил вероломства. Лафей скорее несдержан, мстителен, — она вновь выразительно посмотрела на бога коварства. Локи презрительно усмехнулся и покачал головой, и О'Брайен возмущённо дёрнула его за рукав: — Локи, это не я дурочка, это у тебя шоры!       — Какие шоры у царевича Асгарда! — он выдернул руку.       — Забудь, что они ётуны, представь что какие-нибудь ваны! Вспомни вашу первую встречу — ведь Тор пришёл крушить!       Локи, прикрыв глаза, постарался отрешиться от бесконечно звучащего в голове рефрена «ётуны жестокие животные, недостойные существования». Громовержец пришёл с друзьями, напал первым.       — Да, Тор нарушил договор, и царь был вправе убить его, — неохотно признал он. — Он даже разрешил нам уйти. Но Тор набросился вновь, и Лафей принял бой. Погибни наследник, началась бы война. Это глупое решение, но правомерное.       — Он подначивал Тора, он импульсивен и мстителен, — подтвердила Джесс. — Потом ты его позвал, — продолжила она. — Помнишь, что сказал Клинт?       — Я как царь пригласил его и заключил новый договор о разделении власти, — вздохнул Локи, потирая лоб. — Он действовал с моего одобрения.       — Он ничего не нарушил. — Джесс повела плечом. — У него мир с Асгардом, а не лично со Всеотцом. Я не понимаю, почему у вас их так ненавидят? Это какая-то уловка?       Бог обмана, нахмурившись, задумался — если предположить, что ётуны обычная раса, как многие другие, зачем может быть нужна ненависть, в чём её выгода? И наконец мысленно сложил головоломку…       — У нас хранился их главный артефакт, и их мир тихо умирал, — медленно сказал он. — Это нужно было оправдать. Нам всегда объясняли, что «ётуны жестокие животные, достойные лишь смерти, поэтому Каскет должен быть в Асгарде».       — Значит, Один тоже уничтожал их мир, как ты, просто постепенно? И оправдывал это своей расистской пропагандой?       Бог обмана кивнул. Норны, как же им вбили в голову… и узнав о своём отце, он так и не прозрел…       — А родная мать? Ты не знаешь ничего?       Локи печально посмотрел на неё. Мысли о настоящей матери наполняли его новой болью. Он ещё никому не рассказывал об этом разговоре.       — Я покажу, — тихо сказал бог иллюзий и создал бескрайнее снежное поле и дорожку следов, которую быстро заметал ветер. Они с Лафеем шли впереди, а солдаты почтительно отстали.       — Здесь мы простимся. Я пройду вперёд, — сказал юный Локи, указывая в портал. — А ты следом. Постой, — он остановил царя, собиравшегося призвать подданных. — Скажи, моя мать жива?       — Да, и я вас познакомлю, когда всё завершится, — ухмыльнулся Лафей.       — Ты шутишь, отец, — великан надменно нахмурился, и Локи тихо пояснил, опустив взор: — Мой магический дар — отличать ложь, — и он поднял на отца требовательный взгляд: — Расскажи мне о ней.       Лафей с сожалением посмотрел на отпрыска.       — Это неудобно… ну хорошо. Она была очень красивой и чувственной, — проскрипел он. — Я имею слабость к женщинам других миров, — оскалился ётун. — Как царь, я могу себе это позволить. И эта пленная красотка, маг, лечившая солдат Одина, сразу понравилась мне. Гордая, знатного рода, но брюнетка, а значит, с эльфийской кровью. Сперва она сопротивлялась, но затем я нашёл, как устроены асы, в целом ничего нового, — он вновь усмехнулся своим мыслям, — и она уже не противилась, а наоборот. Мы ладили с ней. Ты не был плодом насилия, юный царевич, — мягко закончил он.       — Где она сейчас? — дрожащим от сдерживаемой ненависти голосом спросил Локи.       — Умерла в родах, — глухо произнёс царь, и бросил на него злой взгляд, намекая на причину. — Асинье тяжело выносить полуётуна, а наши ледяные лекари не могли ей помочь. И я оставил тебя асам. Она так решила.       Локи взмахом руки развеял иллюзию. Джессика сидела рядом на диване, чуть поодаль от него, и молчала.       — «Оставил»? — наконец растерянно повторила она.       Бог обмана мрачно кивнул, глядя перед собой. Образ Лафея всё ещё стоял перед его мысленным взором. Он пояснил:       — Моё рождение убило его любовницу, и он не питал к младенцу тёплых чувств. А она… — эта невыносимая ситуация просто сводила его с ума, и он буквально прошипел, зло поворачиваясь к Джесс: — Она сама сказала отдать меня врагам! Они перекидывали меня, как горячую картошку, из рук в руки, желая избавиться от ненавистного ребёнка!       Бог иллюзий сжал руки в кулаки. Эти мысли просто резали ножом по сердцу. Никто из них не любил его! Оба стремились избавиться!!       Как ни странно, вместо сочувствия О'Брайен начала спорить.       — А если бы он тебя не оставил? — требовательно спросила она.       — Я бы стал полноправным наследником, — уверенно проговорил он свои мысли. Правда, теперь эта идея показалась сомнительной.       — Я представляю себя на месте матери, — недовольно сказала девушка. — Я умираю, и мой незаконнорожденный малыш-полукровка остаётся у безнадёжно скорбящего отца и ётунш, ненавидящих асов. Думаешь, они бы подходили к тебе по первому крику? — она иронично подняла брови. — А если бы ты заболел?       Локи прикрыл глаза, представляя себе, как бы отнеслись к его болезни ётунские ледяные няни, ничего не ведающие о болезнях асов. И отец, только что потерявший и возлюбленную, и Каскет.       — Возможно, я бы не выжил, — тихо выдавил он.       — Она хотела спасти тебя, — убеждённо сказала девушка.       — Ты всё выворачиваешь наизнанку, — горько усмехнулся он.       — Мне просто не промыли мозги. И я могу представить, что чувствует женщина, — продолжила она защищать его неизвестную мать.       Локи выдохнул. Её версия выглядела не так уж плохо, и от неё становилось легче на душе. Действительно, кто вообще, кроме Одина и Фригг, мог выходить полукровку? Это нужно было переварить.       — Ну… может быть… — неохотно согласился он. — Возможно, Лафей сделал как лучше. Но Всеотец… он хотел использовать меня как инструмент, чтобы подружить наши царства и прекратить вражду, — он вновь посмотрел на неё с вызовом.       — Ужасный план, да? — иронично спросила Джесс.       — План неплох, — скрепя сердце, признал бог обмана. — Но он не любил меня, взял как животное. Презирая маленького ётуна, — убеждённо закончил он.       — Я не согласна, — Джесс взяла Локи за руку, собираясь продолжить спор, но замолчала, встретившись с ним взглядом. Похоже, на его лице отражался весь раздрай в душе и все тысячи мыслей, сменявших друг друга с огромной скоростью. Возмущение на её лице сменилось нежностью, и она тихо сказала: — Локи, давай обсудим его в другой раз?       — Да. Мы и так перевернули весь мир, — признался он и, пожав её руку, встряхнул головой: — Я хочу подняться наверх.       — Ты с ума сошёл! — покачала головой девушка.       — Пошли, посмотрим.       Небо расчистилось, и поражало глаз нежнейшим розовым светом уходящих облаков, окаймляющих необыкновенно голубой свод. Берег было почти не узнать: он весь, от края до края, оказался покрыт ветками деревьев, шишками, иглами, вынесенными из моря пустыми бутылками, тростником и ещё Один знает чем. Зато воздух был великолепен: полон запаха озона, йода, водорослей, капель воды, как будто дышишь самим морем.       — Пошли, — Локи потянул её по берегу, — прогуляемся после этого душного подвала. Джесс покачала головой, поёжившись:       — Я не пойду, ещё холодно. Да тебе и лучше одному пройтись, после такого.       Бог обмана оставил её на веранде и зашагал по песку. Ветки под его ногами хрустели и трещали, стихающие волны бились о берег, а он старался свести в голове сегодняшние впечатления. Он больше не ненавидел и не презирал Лафея; к другим ледяным великанам бог иллюзий тоже остыл, воспринимая их теперь больше как глупых и узколобых гигантов, чем как злобных моральных уродов. Асгардцы, если посмотреть, тоже в каких-то вопросах глупы и узколобы. Лафей же, судя по всему, был довольно умён, раз так долго удержался во главе, даже после военного поражения сохранив трон. Решения его были жестокими, но правомерными, и чаще всего разумными. Будь Один на месте царя льдов, он бы повторил большинство его поступков; Лафея подвело лишь доверие к новообретённому сыну. Ну, вздохнул Локи, против моего ума и правда сложно выступить…       Неизвестная мать, которую он столько раз представлял себе, и сейчас мысленно воспроизвёл образ… прекрасная женщина, умирая, попросила царя оставить малыша асам. Воможно, это и правда было не предательством, а единственным шансом на выживание? На этой светлой идее и остановимся, сказал себе бог иллюзий.       Лафей тогда похвалил его: «Моя кровь!» — что в тот момент показалась каким-то клеймом, пятном позора… дающим разрешение делать что угодно, творить практически любое зло, ведь всё равно он монстр и чудовище, по своему рождению имеющее право лишь медленно умирать в унизительном подчинении златого Асгарда, как цепная собака, навечно прикованная к будке. Сейчас же выходило, что всё порочное в его жизни случилось не из-за мифической ледяной крови, а исключительно по его свободной воле: он пытался убить сводного брата, раскрушить Нью-Йорк вместе с жителями, уничтожить Ётунхейм.       Стереть целую планету только потому, что самодовольные асы считают её жителей недостойными существования, слепо веря Одину. Пожалуй, Лафей не недооценил, а напротив, переоценил ум своего незаконного сына: он считал, что Локи осознал всю глубину лжи о ётунах, потому и поверил молодому царю.       Бог обмана сел на вынесенные бурей мокрые ветки и устремил взор в безбрежный океан, продолжавший гордо и свободно разбивать волны о берег. Почему он был таким идиотом? Ещё совсем недавно Локи ненадолго показалось, что он обрёл твёрдую почву: он перестал презирать своё происхождение. Хотелось верить, что его с надеждой отдала мать и с любовью приняла Фригг. Однако теперь он вновь погружался в пучину неприязни, уже к себе взрослому. Бог обмана обернулся на хруст веток: Джессика, которую он забыл запереть в доме, подошла, завернувшись в плед.       — Тебе опять плохо? — проницательно заметила она.       Локи беспомощно посмотрел на девушку:       — Как ты поняла?       — Ты сперва шёл легко, а потом снова сгорбился, — объяснила она. — Не нужно думать дальше, мы же обсуждали только раннее детство. Ты ничего плохого не совершил, будучи младенцем. Давай двигаться постепенно?       Он легко встал и повёл её назад, обняв за талию прямо в пледе.       — Чем лучше выходит Лафей и ётуны, тем хуже выхожу я, — пояснил бог иллюзий.       — Локи, в книжке было сказано про раннее детство, я читала. Не нужно думать про взрослые поступки! Начни с начала… Маленькими шагами. Иначе ты сойдёшь с ума.       — Да уж, пока всё к этому и идёт, — хмыкнул он.       — Просто мысленно ставишь стенку. Ты наверняка умеешь.       — О да, это я умею великолепно… — рассеянно ответил бог обмана и остановился, пытаясь раскрутить её накидку и обнять нормально, а не через три слоя ткани. — Поделись пледом?