Локи: Назад в будущее

      Когда Локи вышел из душа, приятно освежающего после пешей прогулки от соседского дома, Джессика уже спрятала ноутбук и готовила какое-то экзотическое блюдо, помешивая морепродукты в сковородке. Она сразу же стала допытываться:       — Ну как, что вы обсуждали? Надеюсь, она объяснила, что отец тебя любил?       — Как можно объяснить то, чего нет, — скептически хмыкнул бог обмана, подходя ближе и подглядывая ей через плечо. — К тому же, это не главное, как она полагает.       — О чём тогда вы говорили? — живо глянула на него О’Брайен и продолжила манипуляции с креветками и осьминожками.       — Катарина считает, что корень всех проблем в моём детстве,— задумчиво произнёс он, поглаживая её левую руку, и девушка облокотилась спиной о широкую мужскую грудь, и откинула голову ему на плечо. — Когда Один проявлял холодность, предпочитал брата. Когда Тор и его товарищи смеялись надо мной.       — Ты же тоже смеялся над ними?       — В начале нет, — меланхолично признался бог обмана. — Я научился этому гораздо позже.       — И что нужно делать? — взволнованно спросила Джесс, и Локи, легко поцеловав её, сел за стол и сцепил руки в замок, встряхнув мокрыми волосами.       — Она полагает, что мы связываем неприятные моменты в реальности с самыми тёмными минутами из прошлого. И эту связь нужно порвать… Но я вместо детства всё время вспоминаю эту проклятую Бездну…       — Ну, давай, — О’Брайен накрыла сковородку крышкой и повернулась. — Расскажи мне побольше про вашу жизнь, когда ты был ребёнком. Какое было твоё нелюбимое место? — он молчал, и девушка подсела за столик и призналась, снимая с волос заколку и рассыпая их по плечам: — Мне, например, больше всего не нравилось, когда отец запирал меня в мастерской. Там противно пахло растворителем. Но потом я научилась тайком брать его кисточки и рисовать… и краски стали чем-то приятным.       — Да, были в нашем дворце неприятные места…       Локи задумчиво молчал, и О’Брайен уточнила:       — Расскажи, это не разрушит твой прекрасный образ. В моих масштабах это случилось целую вечность назад, на этой земле люди даже железных ножей не знали.       — Мой прекрасный образ… — усмехнулся он. — Ты мне льстишь.       Ещё в клетке он и правда мог рассказывать Джесс всё на свете… может, потому, что она, как случайная попутчица в поезде, лишь ненадолго пересекла его путь… Или потому, что она слушала как-то не так, как другие — не ожидая обязательных подвигов и побед, не сравнивая мысленно с Тором, как отец и придворные? Не примеривая, как это повлияет на Одина, как делала мать?       Или он сам уже расслабился и был готов говорить обо всём, потому что его больше не ждал трон Асгарда… Здесь, на Земле, он мог побыть просто каким-то рядовым асом, взять передышку и очистить свой разум от препятствий, прежде чем идти вперёд… Но всё-таки теперь, ему уже совсем не хотелось погружать Джесс в самые постыдные моменты своего детства. Вместо этого он перевёл тему на приятное:       — Моим любимым местом был дворцовый сад. Там были тайные уголки, сокрытые от глаз, где никто не бывал, кроме разве что матери, которая знала каждый куст. Мальчиком я забирался в самую глубину и наблюдал за гусеницами и жуками…       — И конечно, муравьями, — с улыбкой дополнила Джесс.       — И проводил над ними магические эксперименты! — с юношеским задором ответил бог обмана.       — Превращал в лягушек? — фыркнула Джессика. — Или сам становился лягушкой и их ел?       — Жучки совсем невкусные, между прочим. А вот мухи! — она уже хохотала.       После ужина Локи вышел к нежно плескающемуся океану, под свет звёзд. Вслед за любимыми местами, оставшись один, он принялся вспоминать самые жуткие и неприятные комнаты во дворце.       Больше всего младший царевич ненавидел огромную кладовку: гигантская комната, полная старыми вещами и припасами, днём окатывала его волной неприятных запахов, от которых мысли крошились и перемешивались, как овощи в переваренном супе, а вечером и ночью, с его богатой фантазией, заваленное хламом помещение становилось вместилищем тёмных монстров и фурий. Каждый огромный окорок или старый изрезанный щит обращался в мрачное потустороннее существо, а вездесущие крысы оживляли воображаемых демонов. Когда же он попал туда впервые? Да, совсем маленьким мальчиком… норны…       Перед глазами встал его первый большой бой: схватка двух детских команд на деревянных мечах. Он так мечтал быть таким же сильным, смелым и решительным, как старший брат, и всех побеждать! На первый раз Тор обещал помочь, и сперва они бились рядом, но потом юный громовержец метнулся подсобить Фандралу, и вот уже на Локи с торжествующим криком бегут сразу три высоких мальчишки, занеся тренировочные мечи. Сейчас они сомкнутся прямо на его голове!       От ужаса всё сводит судорогой внутри: он зажмуривается, бросается на пол змеёй и под возмущённые крики долбящих деревяшками по земле противников, целящихся по извивающейся гадюке, ускользает с площадки.       — Локи! — гремит голос Одина.       Всё пропало, отец заметил превращение. Почему, почему всё против него?!       — Ты окончательно разочаровал меня, — Один смотрит с презрением, а затем устремляет взгляд сквозь сына. — Твоя первая схватка, и такой позор. Впрочем, так я и думал! Ты неспособен посмотреть в лицо опасности, ты труслив как змея, в которую обращаешься! Ты наказан: проведёшь три дня и ночи в тёмном чулане, занятия по превращениям отменяются на год. Сперва научись владеть собой!       — Но ты же используешь магию, отец! — выкрикнул Локи в отчаянии.       — Не в тренировочных битвах! — гневно произнёс Один. — Наследник трона Асгарда должен выходить из боя с достоинством. Тебе следовало принять удары!       Каждое слово, сказанное отцом, отпечатывается в душе позорным клеймом. Кажется, все вокруг смеются и показывают пальцем, шепча — ты никогда не будешь достойным, как твой брат!       — Такие трюки постыдны для истинного воина! — выкрикивает старший царевич, отец одобрительно треплет его по плечу и добавляет для младшего:       — В Ванахейм и в этом году не поедешь, я возьму только Тора. Ты пока не заслужил.       Младший брат бросает злой взгляд на самодовольного светловолосого старшего; тот показывает язык.       Один уходит, и Локи в сопровождении эйнхерия отправляется во дворец, вниз, в неведомые ещё ему подвалы. Сзади раздаются приглушённые детские крики: «Трус!» — обжигая его изнутри.       Тор. Вечная причина всех его невзгод, победитель в соревновании за престол, которого, как оказалось, никогда и не было! Бог обмана достал телефон и выбрал имя в списке.       — Одинсон слушает! — голос громовержца был на удивление бодрым.       — Ты давно встал? — мягко удивился Локи.       — О, привет! — искренне обрадовался бог грома. — Да нет, я тут, в Большом Яблоке. В клубе.       Бог коварства скрипнул зубами. Он еще и развлекается!       — Мне нужно поговорить, больше не с кем. Я тут вспоминал… мой первый групповой бой…       — Это когда ты струсил и стал змеёй? — насмешливо припомнил Тор.       — Это когда ты обещал меня защитить, а сам сбежал, — ледяным голосом сообщил Локи, — а потом насмехался надо мной со своими дружками.       — Ох. Я…       Послышался грохот.       — Ты повалил стол? — ухмыльнулся младший царевич. — Я польщён.       — Да, я тут… Простите, я сейчас подниму, да, я заплачу за тарелку, и за бокалы тоже, — громовержец явно пытался объясниться с официантом. — Я через полчаса вернусь, не расходитесь… — из трубки слышалась музыка и женский смех.       — Ты, похоже, живёшь на полную катушку! — недовольно высказался Локи.       — Просто встретился с друзьями, — оправдывался громовержец.       — В основном с подругами.       — Ты же увёл мою девушку! — недовольно бросил бог грома.       Локи вновь усмехнулся. Да, хоть что-то хорошее… Брат сквозь ворвавшийся в разговор шум автодороги принялся оправдываться: — Прости, я сглупил, тебе-то тогда досталось. Ещё и чулан этот… — Тор явно не знал, как замять неловкость.       — Ты был ребёнком, я не о тебе сейчас думаю, — махнул рукой Локи.       — Об отце? — помрачневшим голосом поинтересовался громовержец.       — Если угодно. О Всеотце.       — И что думаешь?       Локи помолчал. Решение позвонить Тору было чересчур импульсивным, но всё же единственно возможным. Тот знал абсолютно все позорные моменты этой истории, даже догадался поздно вечером пробраться в чулан и застал там зарёванного и уже насмерть перепуганного младшего. Никого нового погружать в это не хотелось совершенно, а продолжать хранить в себе просто невозможно… мозг Локи напоминал ему сейчас кипящий котёл; и варился в нём гнев на отца.       — Я так надеялся на этот бой! Был уверен, что докажу отцу, что достоин, как и ты… — он швырнул в море подходящий камень.       — С твоим воображением, конечно испугался в первый раз, — примирительно пробасил Тор. — Потом же справлялся…       — Ты это понимаешь, мама. А он… никогда… — горько сказал бог обмана.       — Может, он хотел добиться большего. Исправить твои слабые стороны.       — Вместо того, чтобы развить сильные. Ему всегда было мало! Что бы я ни делал, ты всегда оказывался лучше, — зло отчеканил младший брат.       — Я не согласен. Да и ты тоже.       — Да. Так думал только наш отец, — горько резюмировал бог иллюзий, взвешивая в руке новый камень.       — Ну и хрен с ним! — вспылил громовержец.       — Хрен? — удивился Локи. — Интересная мысль… — он изо всей силы забросил камень в море, и звёзды ярче засветились на небосклоне. Тор сбивчиво попробовал объяснить:       — Отец видел в нас обоих кого-то другого, кем мы не были по отдельности, только вместе. Когда мы разошлись, мне тебя не хватало. Во всех смыслах, и чем дальше, тем больше. Я стал как молот без ручки… — чувствовалось, что он много думал об этом. И что сейчас готовится вновь потерять брата.       — Это побудило тебя к развитию, — постарался свернуть с грустной темы Локи. — Ты прошёл большой путь. Спасибо за разговор, брат. Иди, развлекайся…       Тор с удивлением уставился на замолчавшую телефонную трубку, а затем, мотнув головой, отправился обратно в здание. Вот и поговорили?       Локи, отбросив опостылевший телефон, откинулся на прохладный песок и закрыл глаза. Признание Тора грело душу, но поддаваться он не собирался. Сейчас нужно определить свой путь. Бог обмана приподнялся и старательно воспроизвёл иллюзию подвала и того мальчонки, забившегося в угол и заливающегося слезами обиды. Что бы он мог сказать ему сейчас?       — Локи, — тихо позвал он мальчика. Тот испуганно поднял голову.       — Отец наказал тебя, верно? Конечно, тебе горько и обидно. Но не плачь. Он любит тебя по-своему, просто не понимает. Он хочет сделать из тебя Тора. А ты должен стать собой. Ты другой.       — Я никто. Я трус, слабый и презренный, — всхлипнул ребёнок.       — Ты отважный и сильный, умнее многих. Иногда смелость это просто глупость, — доверительно сказал взрослый Локи, и мальчик слабо улыбнулся. — В битве нужны и сила, и ум, и магия, ты имеешь всё это, а Тор лишь силу. Тебе не нужно быть как брат. Ищи свой, собственный путь, — уверенно продолжил бог иллюзий. — Не стыдись своих талантов. Твои недостатки — лишь продолжение твоих достоинств.       — Отец.. он был недоволен.. я никогда не выиграю в бою, — мальчик отчаянно замотал головой, а по щекам вновь побежали мокрые дорожки.       Взрослый Локи сел рядом:       — Ты научишься побеждать в битве с несколькими противниками. Тебе лишь нужно больше тренироваться. Я точно знаю, — он протянул руку и ребёнок приник в его объятия и затих. — Ты вырастешь и найдёшь свой путь. Своё место.       — Кто ты? — робко спросил мальчик.       — Твой лучший друг, — тихо сказал Локи и прижал его к себе.

***

      Конференц-центр имени Джейкоба Джейвитса огромным стеклянным кубом возвышался над рекой Гудзон. Со всех четырёх сторон он был окружён кубами поменьше, а потом еще меньше, словно гора, окаймлённая предгорьями.       Такси подъезжали одно за другим, высаживая пассажиров у главного входа в боково й куб, украшенного длинным рядом огромных флагов на тонких ножках, напоминавших исполинские пальмы. От ближайшей станции метрополитена тянулась людская лента: сегодня был первый день большой химической полимерной выставки.       Выйдя из подземки, Дэвид Стрикт, высокий блондин в сером деловом костюме, мельком подумал, что его маленький сын посчитал бы центр Джейвитса творением великана из Майнкрафта. Как и в популярной игре, прозрачное выставочное здание всё состояло из простых форм. Он отделился от возбуждённо галдящей толпы, чтобы купить стаканчик кофе со льдом. Оглядев очередь перед небольшим лотком, ФБРовец выцепил взглядом знакомого из отдела технической разведки, уже приближающегося к прилавку, и не замедлил к нему присоединиться:       — Билл, — он легко хлопнул друга по плечу.       — Приветствую, — тут же обернувшись, весело поздоровался приземистый брюнет, с которым они последний раз встречались в Центральном парке. Впрочем, за его веселостью скрывалось некоторое напряжение, и не зря. Стрикт тут же перешел к делу:       — Прошло уже три недели, Билл. Должны быть результаты! — прошипел ФБРовец почти в ухо собеседнику, не глядя на него. — Неужели за столько времени ничего не случилось?! — он нервно повёл плечом. Отдел технической разведки давно так его не подводил!       — В том-то и дело, Дэвид, — оправдывался брюнет. — Случилось очень много всего. Но ничего, что бы позволило идентифицировать наш объект. Никаких ино… ну, вторжений, никакой магии и массовых убийств. Даже никаких похищений редких металлов, — усмехнувшись, закончил он.       Стрикта раздражал ироничный тон, взятый собеседником.       — Но преступления же были? — недовольно уточнил он.       — Конечно, были, ещё как… — хмыкнул Билл, продвигаясь вперёд. — Кражи, убийства, подстроенные аварии, всё как обычно. Оружие, наркотики. Но ничего, что указывало бы на него. Стрикт недовольно выдохнул.       — Вы же так и не проверили камеры? Я вас просил ещё две недели назад! — возмущённо напомнил он.       — Два Латте, пожалуйста, — обратился Билл к девушке на кассе и опять повернулся к Дэвиду. — Конечно, проверяли! Сперва мы загрузили в систему идентификации все записи с камер в радиусе километра от мест более крупных преступлений, как ты попросил. Ничего, — он пожал плечами. Стрикт открыл было рот, но собеседник, сделав знак рукой, продолжил: — Потом от всех вообще мест преступлений. Система считала трое суток. Никого, подходящего по чертам лица.       — Не похоже на него, — Стрикт покачал головой. Он вспомнил захват Земли. Вот там-то Локи не стеснялся в жертвах. Да что говорить, как только он прибыл, сразу же погибло 80 человек! Правда, большинство — от схлопнувшегося портала… можно допустить, что это было ненамеренно… И три недели от бога обмана не было ничего слышно. Как раз и сейчас прошло три недели! Он поёжился, вспоминая скандальное появление брата Тора в музее, и вырывание глаза несчастного учёного. Того еле откачали. У кого-то из посетителей оказалось с собой наркотическое обезболивающее… Что за сброд ходит по этим чёртовым музеям…       — Возьми свой кофе, — вклинился в его мысли Билл, передавая стакан. — Ребята из башни за объект в общем-то поручились. Может, бросим это дело? — с надеждой предложил он.       — Кто бы за них самих поручился! — фыркнул Дэвид, забирая латте. — Уж этим-то клоунам нельзя верить ни на йоту.       Они вновь присоединились к шумной толпе, двигающейся ко входу на выставку.       — Нам нужны хоть какие-то зацепки, — терпеливо объяснил Билл. Дэвид подумал, что тот уже, должно быть, жалеет, что согласился помочь. — По всей стране происходят сотни преступлений! Нужно хотя бы примерно знать, где искать, — он выжидающе посмотрел на Стрикта.       Задумчиво отхлебнув несколько глотков, Дэвид наконец изрёк:       — Что ж, другого выхода нет. Предлагаю начать наблюдение за родственниками и знакомыми.       — То есть, Тор? — уточнил Билл.       — Думаю, ещё Бартон и Беннер. А от Стрэнджа держитесь подальше, — дал он указание.       Они показали электронные билеты и зашли в огромный прохладный стеклянный ангар. Толпа мгновенно рассредоточилась по десяткам локаций, расходясь по разным стендам; они направились вглубь, к самым высокотехнологичным разработкам.       — Отличная идея, — с сарказмом произнёс агент технической разведки, продолжая разговор. — Ставим жучки богу с молотом, имеющему сто глаз и ушей в ФБР, суперагенту ЩИТа и технарю-гению. Они точно не заметят! Ты же помнишь, что это прямое нарушение? Причём уже второе?       Стрикт задумался, медленно двигаясь по залу и прихлёбывая из высокого стакана. Да, и лучник, и учёный легко раскроют их попытки. Эти Мстители прямо-таки маниакально следят за своей автономией и секретностью. Чего стоят эти их старковские телефоны! Тор до сих пор использует кнопочную модель, вот же маньяк.       — Ну хорошо, отбросим тех двоих, — наконец изрёк он. — Следить за Тором никто не запрещал. Он и так в классе повышенной опасности.       Билл хмыкнул.       — Ты походу не в теме, что такое Мьёльнир.       — А что? — спокойно уточнил Дэвид.       — Это как электромагнитная пушка. При использовании портит всё оборудование вокруг, — сообщил собеседник.       Стрикт помолчал, медленно шагая мимо огромных стендов с 3д принтерами, а затем задумчиво сказал:       — Значит, жучок будет работать до первого применения молота. Нужно периодически подкидывать новые. Или самому находиться рядом, — он остановился и многозначительно посмотрел на Билла. — Нужен агент, вхожий в круг Одинсона, и идеально законспирированный.       — У Тора полно фанатов в органах. — пожал плечами тот. — В мешке шила не утаишь.       — Это как раз не проблема, — усмехнулся Стрикт. — Выбери того, кто лично пострадал от атаки его брата на Нью-Йорк. Погибла супруга, дети или родители.       Билл посмотрел на него с уважением.       — А вот это хороший план, — он одобрительно поднял палец вверх. — Займусь. До связи, — он слегка хлопнул по плечу товарища и, повернувшись, направился назад, к выходу.       Стрикт же продолжил движение к стенду микросборки, где высокоточные агрегаты собирали крошечное оборудование с помощью ИИ: ему предстояла ещё одна встреча. Он искренне надеялся, что их с Биллом новая стратегия принесёт наконец плоды. Мысль, что Локи ничего не замышляет, казалась верхом глупости. В тот раз он тоже сидел тихо, а потом… привёл целую армию и разворотил полгорода! Дэвид поморщился: ему на память вновь пришла сестра, так неудачно оказавшаяся в кафе, которое погребло под обломками небоскрёба. С утра они планировали, как вечером сходят вместе в кино, а через два дня он увидел уже только черные мешки с кусками тел. Даже опознавать было нечего. Нет, второй раз подвергать город подобному риску он не станет.