Локи: Назад в будущее

      Холидей назначила «Лоренсу» встречу после обеда. По телефону его голос звучал настолько похоронно, что она надела худи с шортами и выпустила Зигги: вполне возможно, что они пойдут на прогулку.       Сосед подошёл к веранде, на которой она расположилась, точно в срок. С моря дул сильный ветер, и Стентон облачился в лёгкую кожаную куртку и брюки. Катарина залюбовалась его высокой, статной фигурой, идеально обхваченной коричневой кожей; и в то же время она тихо порадовалась, что их ничего не связывает, уж очень проблемным оказался этот мужчина.       — Катарина, приветствую. Мне нужно твоё лекарство, — даже не присев, начал он.       — Похоже, что-то случилось, — уточнила она.       Он мрачно молчал, и Холидей, поднявшись, вышла на крыльцо. Надо же, ни одной шутки в этот раз, констатировала она. Мужчина последовал за ней.       — Просто дай таблетки, — настойчиво повторил «Лоренс».       — Для таблеток, — Катарина смерила его взглядом, — требуется рецепт. Для рецепта требуется приём врача.       — Я не зайду больше в этот твой «кабинет», — Локи кивнул в сторону двери. Он мысленно прикинул, что стащить нужную баночку может оказаться непросто. Это тебе не учебник по психологии позаимствовать: у лекарств разный состав, и часть она хранит под замком. Возможно, даже полицию вызовет в случае кражи.       — Хорошо, давай просто пройдёмся и поговорим. Мне нужно выгулять Зигмунда, — Холидей потрепала по холке бегающую вокруг собаку.       — Я составлю тебе компанию. Но разговора не обещаю, — и бог иллюзий последовал за ней, чуть позади, заложив руки в карманы.       Зигги весело носился по светлому хвойному лесу, радуясь прохладе, однако Локи видел, что настроение пса не передалось хозяйке. Казалось, в глубине души психолог сожалела, что согласилась работать со своим сложным соседом. Глядя на скованную фигуру женщины, он сделал вывод: если бы не тот случай с потерей собаки, она бы уже давно отказалась. Сам он, наоборот, немного расслабился: вместо опостылевшей жары небо хмурилось, хвойные деревья пахли Тором и морем, и шумели от порывов ветра, совсем как в Асгарде. Они быстро дошли до сосны, у которой разговаривали в прошлый раз, и, сойдя с тропинки, остановились под её сенью на берегу.       — Давай посидим немного под этим деревом. Отсюда прекрасный вид, — предложила Холидей, проводя пальцами по шершавой коре мощного старого ствола.       Локи с болью посмотрел на неё и сел, прислонившись спиной к хвойной красавице и сцепив руки в замок поверх согнутого колена.       — Лоренс, тебя что-то гнетёт. Расскажи хоть немного, — сочувственно сказала Катарина и положила ладонь ему на плечо.       Бога обмана передёрнуло: Джессика уже давно привыкла, что он должен видеть руку прежде, чем она дотронется, и её прикосновения не приносили дискомфорта. Конечно, психолог не могла знать… она смущённо убрала ладонь, а он взял себя в руки и тихо ответил, не глядя на соседку:       — Мне приснился кошмар, и я во сне пытался причинить вред Джесс, — Локи не стал рассказывать всю историю. Она до сих пор вызывала у него внутреннюю дрожь.       — Значит, опять кошмары, — мягко сказала Катарина.       Бог иллюзий наклонил голову. Соседка, потрепав собаку, бросила ей палку. Проследив взглядом за убегающим псом, она села напротив и осторожно продолжила:       — Давай начнём сначала. Мы тогда подумали, что твои проблемы из-за резкой отмены препарата. Но, может, причина в другом.       — Так и есть, — хмуро ответил он.       — Тебе плохо в какие-то моменты, и нам важно понять, когда. Ты пронаблюдал?       — Да, как ты просила, — «Лоренс» поднял на неё глаза. — Например, когда я вижу неуважительное отношение, чувствую ревность или меня оскорбляют.       — В твоём детстве были похожие моменты, — констатировала психолог.       — О, да! — он, скривившись, кивнул.       — Ты должен поговорить о них, — спокойно сказала Катарина.       — Нет, это исключено, — жёстко ответил бог обмана и перевёл взгляд на океан, вернув руки в замок. — И точно не с тобой. Если я погружаюсь, то рассказываю всё, а это недопустимо. А если не погружаюсь, это бессмысленно. Я уже почитал вашу литературу!       Катарина вздохнула.       — Лоренс, пойми, меня не особенно интересуют подробности твоей жизни, которые ты так стремишься защитить. Мне нужны только твои чувства, эмоции. Ещё можно использовать визуализацию, — добавила она. Локи подумал, что образы это его сильная сторона. Катарина продолжала: — Ты представляешь себе на моём месте отца, и говоришь ему то, что думаешь. Затем мы меняемся. Или ты можешь записать свои мысли или ваш диалог. Главное, ты должен что-то делать. Что-то менять, а не сидеть сложа руки.       Он наклонился вперёд, спрятав лицо в ладонях. В памяти всплыли слова Джессики: тогда в тростнике она сказала, что её устраивает всё в его прошлом и настоящем, и сравнила его с тремя сёстрами в той странной постановке, где они всё стремились куда-то поехать, и так никогда и не ехали. Конечно, он совсем на них не похож! И в то же время… это сравнение тогда хлестнуло его, словно кнутом. И кожу до сих пор жгло.       Набегавшись, собака приластилась к Локи, громко и радостно дыша, и сунула голову между рук. Он выпрямился и задумчиво почесал Зигмунда за ухом.       — Не верится, что из этого что-то может выйти.       — Я уверена, что станет лучше. Ты носишь в себе слишком много горя и отчаяния. Человек не может такое долго выдерживать, — сочувственно сказала Катарина.       Он усмехнулся: этой боли тысяча лет, а я не человек…       — Как видишь, я смог.       — Я удивляюсь, как глубоко ты запрятал это в душе. И оно всё ещё мучает тебя.       — Гнилое нутро, да? — криво оскалился бог обмана.       — Лоренс, ну что ты! — она даже растерялась, но через секунду понимающе улыбнулась: — Напрашиваешься на комплимент, да?       Локи фыркнул и сразу расслабился, вновь облокотившись о сосну. Психолог рассеянно перебирала иголки на земле, раздумывая.       — Я ничего не знаю о нефтяной промышленности, — наконец призналась она, и бог обмана, приняв печальный вид, мысленно вздохнул с облегчением, — скажу про охоту. Представь, что у тебя есть три собаки, — она поманила Зигги. — Все участвуют в процессе, у каждой своя отработанная роль. И вот одна заболела и постепенно заражает других. Необходимо излечить её…       — Или убить, — жёстко парировал бог коварства.       — Нет-нет, убивать не нужно, — запротестовала психолог, ласково трепя за ухом подбежавшего пса. — Все три — это часть тебя. Ты похоронил в себе любовь к отцу вместе с его уважением, и со своим самоуважением. Необходимо вылечить самоуважение, — она уже активно чесала Зигмунда по груди. — Любовь к отцу возвращать не обязательно.       — Уважения от него я уже не получу, — усмехнулся бог обмана, наблюдая за довольной собакой.       — Ты сам дашь его себе. Как взрослый, зрелый мужчина, — уверенно сказала психолог, взяв с земли ветку, и бросила вдаль, отпуская пса.       Катарина искренне надеялась, что ее аргументация подействует. Сосед молчал, в задумчивости прикасаясь пальцами к губам.       — Но как же всё это случится, если я не могу делиться с тобой своим прошлым? — в его голосе про звучал неподдельный интерес. Холидей мысленно поздравила себя с успехом.       — Я дам тебе книгу для самостоятельной работы, — предложила она, отряхивая с колен иголки и переходя на более формальный тон. — Подумай, как мы сможем организовать лечение, и не забывай: мне нужно только то, что касается эмоций.       — В моём детстве им было не место, — горько отметил он.       — Вот в этом-то и проблема.       Холидей не хотела давать советов. Пусть пациент сам придумает, что ему поможет: это гораздо эффективнее.       — Ну допустим, я почитаю книгу… что-то запишу, что-то расскажу Джесс, что-то твоему Зигмунду… — он вновь с удовольствием потрепал пса, преисполненного, казалось, вечной благодарности за спасение.       — То, что останется болезненным, мы обсудим, — психолог кивнула и встала, показывая, что пора возвращаться. — У тебя осталась ещё одна бесплатная встреча, но только в кабинете. А потом решишь, сколько ещё нужно.       Они зашагали по тропинке назад; теперь Локи шёл рядом.       — Видишь ли, эти кошмары не уходят… — поделился он, — мне всё равно нужны таблетки. Но лекарства меняют сознание. Они всё притупляют — и радость, и горе, и злость. Это ненормально. И эта зависимость…       Она кивнула:       — Это временное решение. И тебе есть за что похвалить себя: ты уже принимаешь более слабое средство, чем в научном центре.       Локи улыбнулся, вглядываясь в силуэт дома в просвете между деревьями: знала бы она, что скрывается за невинной фразой «работал в научном центре»…       Мерный шум волн убаюкивал и понемногу изгонял образ Одина из мыслей Локи. Слова приёмного отца эхом звучали в голове: как он ругал его, стыдил, упрекал. Книга лежала рядом: он начал читать, но вскоре бросил. Это было слишком болезненно.       Какой-то странный звук вторгся в сознание; что-то рядом с богом обмана зажужжало, словно огромный шмель. Он резко вскочил, пытаясь стряхнуть с себя неизвестную живность, но брюки продолжали вибрировать: похоже, создание забралось в карман. Локи мгновенно распустил шов, вытянув магией нитки, и мелко дрожащее нечто выпало на песок: это был телефон! Так вот как он звонит…       Он поднял: надпись гласила «Джессика О’Брайен». Придётся взять.       — Да? — нахмурившись, недовольно спросил Локи.       — С тобой всё хорошо? Где ты? Я тебя потеряла, — взволнованно сообщила девушка.       — Джессика, я не разрешал тебе звонить мне! — сделал он замечание.       — А ты не пропадай так надолго! — сразу же ополчилась она в ответ.       — Я отсутствую столько, сколько хочу, — отрезал асгардский царевич.       Она замолчала, и бог обмана физически почувствовал нарастающее напряжение. О’Брайен продолжила совсем другим голосом, холодным, как будто выстраивая стену.       — Ты отсутствуешь, сколько хочешь, а я тут должна сидеть взаперти, после того, как ты меня чуть не задушил?       Локи мысленно отругал себя, сразу вспомнив этот постыдный момент. А ведь он уже забыл об этом, столько всего случилось за день. Кажется, это было целую вечность назад. И остальные её обвинения несправедливы: он не просто так отсутствовал.       — Джесс… — мягко сказал он. — Ты же…       Но девушка его перебила, сохраняя напряжённый тон:       — Значит так, нужно внести ясность: я подумала о нашем разговоре в тростнике. Так вот, мой ответ «нет».       — Нет чему?! — недовольно спросил Локи.       — Всему, что ты тогда говорил. Либо между нами только работа, и жизнь в разных комнатах, либо равные уважительные отношения, а не твоя любимая модель — хозяин и его послушная игрушка. И ты учитываешь моё мнение. А я учитываю твоё мнение.       Он наклонился, поднимая с земли книгу:       — Ты учитываешь моё мнение? Какие такие равные отношения между богом и человеком, Джессика?       — Ты сделал свой выбор? — строго спросила она.       — Я вернусь, и мы поговорим.       — Уже почти полночь. Я ложусь спать, — и трубка замолчала.       Мда, размышлял Локи, шагая к дому. Что плохого сделала О’Брайен? Даже если забыть про то, что утром он ее чуть не угробил, и ему скорее следовало извиниться, чем высказывать претензии.       Она позвонила ему, и что же из этого? Он представил себе женщину, сколько угодно без всяких волнений его ожидающую, и на всё согласную. Джесс говорит, что так не может, а нужно ли это ему самому? Так было много раз: красотка, счастливая от того, что на неё обратил внимание младший наследник, готовая на всё в надежде быть ему приятной, ведь он такой требовательный! Минутное желание, одноразовые отношения… Как их местные стаканчики, выпил и выбросил. Как в сегодняшнем сне. Приятно, потом противно.       Зачем было ругаться на девушку, которая всего лишь искренне испугалась, когда он застрял так надолго, что чуть не заснул на пляже. Локи с грустью усмехнулся: похоже, начало действовать лекарство, которое всё же дала Катарина, и теперь он сам себе кажется взрывающимся по недостойным поводам. Он завернул к соседям и, вызвав кинжал, аккуратно срезал в их садике несколько высоких цветов.       Бог обмана зашёл на веранду уже в полной темноте. О’Брайен нигде не было, и дверь в её комнату, конечно же, оказалась заперта. Преследуемый вертящимися в голове мыслями, он обошёл дом и, открыв окно её комнаты, как в прошлый раз, заглянул. Джессика сидела в постели, но, видимо, не могла заснуть, и что-то печатала в ноутбуке. Асгардский царевич просунулся в окно, и она подняла на него недовольный взгляд:       — Локи, в комнаты входят через двери.       — Твоя дверь заперта, — невинно сообщил он, преодолевая подоконник.       — Вот именно! В этом-то и смысл! — возмутилась Джессика.       — Ваш замок не остановит меня, дорогая, — он аккуратно закрыл окно и повернулся, держа в руке вазу с пятью бордово-красными розами. — Но так романтичнее, ты не находишь? Как там у вас, «Роза пахнет розой»… — он склонил голову набок, приглядываясь к её возмущённому лицу. — О нет, сейчас лучше подойдёт, «Твой взгляд опасней двадцати кинжалов».       Девушка фыркнула и закрыла компьютер:       — Всё-таки прочитал? Так что ты решил?       Он покачал головой, ставя вазу с цветами на комод у стены с большим зеркалом, и подходя к ней:       — Поговорим лучше завтра, как у вас говорят, нужно посоветоваться с подушкой, — бог обмана сел на кровать и взял девушку за подбородок. Она вновь нахмурилась, отодвинув его руку, и Локи сдался: — Я тоже думал о нашем разговоре. Я немного перегнул палку: у меня есть к тебе некоторые пожелания, но мне не нужна рабыня, ты мне нравишься такой.       — Ты уверен?       Он с отвращением представил себе куклу. Вчера ночью она считала, что победила. Нет, больше он не пустит её в свои сны.       — Совершенно, — и бог обмана потянулся к ней, но девушка упёрлась ладонями в мужскую грудь, уже облачённую в асгардский кожаный наряд.       — Погоди. Хорошо, отложим обсуждение до утра, но нужно решить, как мы будем спать?       — Ммм… — он слегка нахмурился, делая вид, что размышляет, и просветлев, внёс предложение: — ты будешь покрывать меня поцелуями, пока я не засну. Устраивает?       — Локи, я серьёзно… — судя по испуганному взгляду, она не могла забыть утреннее удушение.       Бог иллюзий отпустил Джесс и, вытащив из воздуха банку успокоительных, подбросил:       — Вот, смотри! Две я уже выпил. Теперь твой ответ «да»? — он, победно улыбаясь, поднял бровь. О’Брайен светящимися глазами проводила полёт банки.       — Да, только сходи в душ!       Он фыркнул и притворно возмутился, разводя руки в стороны.       — Ты сбиваешь весь настрой!       — Знаешь, я не против просто лечь спать… — устало ответила девушка, прикладываясь на подушку.       Расслабившись под горячими струями замечательного мидгардского изобретения, напоминающего тёплый водопад, водами которого ему удалось насладиться однажды в Муспельхейме, Локи пробрался к уже устроившейся под одеялом О’Брайен, повернул её на спину и навис на локтях сверху, прожигая взглядом.       — Ты ведь ждала меня, Джесс!       Девушка вздохнула и, молча кивнув, грустно посмотрела на него. Глаза были немного красные.       — Ты плакала?! Но я… — она прикрыла его рот пальцами, останавливая поток обвинений. Бог обмана взял её руку и сменил тон, зашептав: — Ты боялась моего ответа? Неужели бы я отказался от моей милой девочки? — он начал нежно целовать её лицо и веки, ловя тихие вздохи. — От моей сахарной конфетки? — он перешёл к губам. — Чьи уста сладки, как мёд?       Норны, думал бог обмана, как жаль, что я не делал этого с самого начала. Она словно тает, совершенно теряя голову от этих долгих глубоких поцелуев, и отвечает на них так страстно, будто через час мы расстанемся навсегда. Имир, она смотрит, будто я центр Вселенной, и обвивает меня руками, словно лиана. И я сам начинаю сходить с ума от желания бесконечно целовать и прикасаться, проникнуть в неё, протолкнуться в узкое лоно, и продолжать двигаться, вызывая её стоны, и ощущая обжигающие прикосновения женских губ и ладоней к телу, там, где она уже нашла самые чувствительные зоны, и заводит меня, лаская и терзая…