Розги и жезлы усмирения

К концу второго месяца обучения Не Минцзюэ и Лань Сичэнь уже почти не проводили время порознь. Они вместе занимались в библиотеке, вместе тренировались, вместе ходили после занятий гулять по окрестным горам и в Цайи, и даже нередко задерживались там, вызывая недовольство Лань Цижэня. Однако задержаться настолько, чтобы вернуться в Облачные Глубины лишь к часу Крысы, им всё-таки прежде не доводилось. Сторожившие ворота адепты пропустили их и немедленно доложили дяде, поэтому когда на следующий день после занятий тот велел Лань Сичэню и Не Минцзюэ остаться, они уже знали, зачем. Возмущённый таким пренебрежительным отношением к распорядку Лань Цижэнь сперва высек обоих, а затем велел ввести в задние врата нефритовые жезлы усмирения и сидеть с ровными спинами, читая «Наставления юным» Лань Му – нуднейший трактат из всех, что хранились в библиотеке Облачных Глубин. Не Минцзюэ сразу признался, что прогулка была его идеей, поэтому и розог ему досталось вдвое больше, и жезл усмирения он получил толще и длиннее. Так что когда наказание закончилось и их отпустили, спину он всё ещё держал очень ровно, а шёл скованно, стараясь делать небольшие шаги. Они сразу свернули к комнатам Лань Сичэня – за время учёбы в Облачных Глубинах Не Минцзюэ провёл там едва ли не больше времени, чем в отведённых ему самому. Войдя, Лань Сичэнь запер дверь и указал на постель: — Ты первый. — Я могу потерпеть, — возразил Не Минцзюэ, но Лань Сичэнь покачал головой: — Тебе больше досталось. И я должен был следить за временем, поэтому будет справедливо, если сперва я о тебе позабочусь. Не желая спорить, Не Минцзюэ снял верхние одежды и штаны и лёг на живот. Лань Сичэнь тем временем достал из шкафчика шкатулку с целебными мазями и маслами. Нужной мази осталось меньше половины склянки – с приездом в Облачные Глубины Не Минцзюэ правила почему-то начали нарушаться чаще, словно сами собой, и расход мази заметно увеличился. Сделав мысленную пометку пополнить запасы, Лань Сичэнь сел на постель рядом с Не Минцзюэ и поднял его рубаху, открывая ягодицы. Следы от розги исчертили их алыми полосками до самых бёдер. Его собственный зад тоже саднил и ныл, но не настолько, чтобы не потерпеть ещё немного. Устроившись на постели боком, Лань Сичэнь набрал на пальцы мазь и начал осторожно втирать её в воспалённую кожу. Не Минцзюэ напрягся и глубоко вдохнул. — Прости. Скоро станет лучше. Лань Сичэнь знал воздействие этой мази: сперва она согревала, вызывая лёгкое жжение, но уже через несколько фэней уходили и жжение, и боль. Он медленно растирал мазь по пострадавшему заду, следя, чтобы каждая полоска от ударов была тщательно обработана. Свежие следы должны были сейчас гореть не меньше, чем во время самой порки, но Не Минцзюэ терпел, лишь слегка вздрагивая под его руками. Потом Лань Сичэнь зачерпнул ещё немного мази на палец и развёл ягодицы Не Минцзюэ. Потайной вход между ними, совсем недавно принуждённый удерживать в себе толстый нефритовый жезл, тоже покраснел и припух, и был всё ещё растянут. Лань Сичэнь обвёл его несколько раз, нанося мазь, а затем осторожно ввёл палец внутрь. Не Минцзюэ дёрнулся и с шумом втянул воздух сквозь зубы. — Жжёт? — Да. — Потерпи немного. И расслабься. – Лань Сичэнь легонько похлопал его по ягодице, стараясь не задевать больное место. – Давай, Минцзюэ-сюн, нужно обработать тебя и там тоже. Не Минцзюэ медленно выдохнул, расслабляясь, и Лань Сичэнь тщательно смазал его внутри, введя два пальца почти на всю длину. В растянутые задние врата они входили без труда, да ещё и скользкая мазь облегчала проникновение. — Всё, скоро должно стать легче. Полежи немного, пока мазь не впитается. — Лань Сичэнь присмотрелся: дыхание Не Минцзюэ стало ещё чаще, а скулы слегка порозовели. – Неужели так сильно жжёт? Прости, наверное, я нанёс слишком много… — Не жжёт. – Не Минцзюэ приподнялся, и Лань Сичэнь увидел, что его янский корень напряжён и вздымается вверх, почти к самому животу. Такое тоже бывало часто. И от согревающей мази, и, как ни странно, от жезлов усмирения, хотя они должны были оказывать совсем иное действие. — Давай я помогу. А ты придержи рубаху, чтобы не испачкать. Он вытер руки, плеснул на ладонь масла, которое следовало нанести на пострадавшую кожу после того, как целебная мазь впитается полностью, и, обхватив янский корень Не Минцзюэ, задвигал рукой вдоль ствола. — Так? — Сожми сильнее. — Осторожно, не смажь мазь, — предупредил Лань Сичэнь, когда Не Минцзюэ начал двигать бёдрами, толкаясь в его руку. Тот послушно замер, и Лань Сичэнь ускорил движения. Упругая плоть под его ладонью вздрагивала и наливалась тяжестью, гладить её было приятно, а ещё приятнее — видеть, как Не Минцзюэ прикрывает глаза от удовольствия и часто дышит, совсем позабыв про боль и жжение. Хороший способ отвлечься, в следующий раз непременно надо будет воспользоваться. Ему не пришлось трудиться долго: совсем скоро Не Минцзюэ застонал, вновь толкнулся несколько раз в его ладонь и излился на простыни. Руки его дрожали, и Лань Сичэнь придержал подол задранной рубахи, чтобы не коснулась ещё не впитавшейся мази. — Теперь лучше? – заботливо спросил он. Не Минцзюэ обернулся – взгляд у него был помутневший, но умиротворённый. — Да, — хрипло сказал он. – Спасибо, Сичэнь-сюн. Теперь твоя очередь.