Сахар и сталь

В кабинете Уэйна витал стойкий аромат обжаренных в турке кофейных зерен. Настенные часы показывали восемь утра. Брюс специально встал сегодня пораньше, чтобы успеть размяться и ознакомиться перед работой с подготовленным Альфредом досье. Эта синяя папка с фото уже лежала на столе. — И все же, сэр, я настаиваю, чтобы вы начинали завтрак с нормальной пищи, а не с той, что для ума, — возмутился дворецкий, впрочем, недостаточно серьезно, чтобы его слушать. Альфред любил давать советы. Сколько Брюс помнил, этот бета всегда отчитывал его: особенно в учебные годы, когда молодой Уэйн только переехал за границу и приступил к тренировкам. Пенниуорт был строг, редко нежен. Однако сейчас его восклицание скрывало под собой слишком очевидный восторг. Возраст наложил на старого бету свой отпечаток, поэтому ему, конечно же, хотелось, чтобы хозяин скорее узнал о своей «спутнице жизни». Брюс тоже этого желал, пусть и не так заметно. Сидя за широким письменным столом, Уэйн свел брови и, отставив кофе, раскрыл папку досье. Он погрузился в чтение: «Харлин Френсис Квинзель. Возраст: 25 лет. Пол: женский (омега). Рост: 5 футов 7 дюймов. Запах: пищевой, сладкий. Глаза…» На графе ароматов выдержка вновь изменила Брюсу. Он запнулся и облизал губы. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сконцентрировать внимание обратно на чтении. Из собранной Альфредом информации становилось понятно, что повстречавшаяся Уэйну девушка обладала не только яркой внешностью, но и потрясающим умом. Она с отличием закончила колледж, получила рекомендации со стажировок и написала несколько научных работ по теме гендерных мутаций. С таким послужным списком она могла сделать блестящую карьеру, но почему-то устроилась работать в Аркхем. Этот пункт вызывал у Брюса самое сильное замешательство. А еще его смущал возраст. — Она старше меня на 5 лет, — хмуро обронил он, подперев голову рукой. — Смею вас заверить, мастер Брюс, вам мало кто даст двадцать лет, — попытался утешить его Пенниуорт. Уэйн поморщился. — Не уверен, что это комплимент. Он перевернул страницу досье. На следующем развороте описывалось детство Харлин. Как оказалось, она выросла в семье с пьющим отцом. Пенниуорт не нашел сведений о матери, но в конечном итоге старший Квинзель сошел с ума и покончил с собой. Это объясняло тягу девушки к работе психиатра. Когда в жизни случалось нечто подобное… внутри что-то менялось. Уэйн знал по себе. Закрыв папку, он провел пальцами по прикрепленному к обложке фото омеги в очках. Движение получилось задумчиво-чутким. Альфред тактично прочистил горло. Это выдернуло Брюса обратно из воспоминаний, не позволяя увлечься. — Так что вы скажете теперь, когда узнали ее лучше, сэр? Точно. Уэйн уже забыл, для чего он просил у Альфреда эту папку. — Да… я попробую встретиться с ней, — решился он. — Хотя она не совсем в моем вкусе. Такие же светлые волосы были у его матери. Брюс помнил, насколько легко они окрашивались в алый цвет. Достаточно было одного выстрела. — Как вам вообще удалось ее почувствовать? — между тем спросил Альфред, озадаченно хмуря лоб и потирая подбородок. — Для меня до сих пор загадка. Все омеги принимают подавители… в конце концов, им дают отпуск на «эти дни»! Поразительно, что для такого рода деятельности мисс Квинзель оказалась так беспечна. Ее запах мог сказаться на пациентах! Брюс пожал плечами. Он отложил от себя досье девушки, пока не сделал с ее фото что-нибудь еще. Альфред определенно добивался от него этого, судя по тому, что опять поднимал разговор о течке. Уэйну и так снились безумные сны три ночи подряд после той роковой встречи в Аркхеме. Ничто не могло переубедить его в том, что от костюма Бэтмена по-прежнему пахло горелым сахаром. Пенниуорт просто этого не чувствовал. — Ладно, мне пора в офис. Я заберу оттуда документы и поеду в лечебницу, — сказал Брюс, поднимаясь из-за стола и подхватывая свой серый пиджак со спинки. Дворецкий отправился следом за ним к спуску в гараж. — Желаю удачи, сэр. Только не забудьте поговорить с мисс Квинзель, — настоятельно порекомендовал он. — Не включайте тактику загадочного игнорирования или бросания косых взглядов. Не каждая девушка оценит, если вы будете приходить к ней по ночам и смотреть, как она спит. — Господи, Альфред, — Брюс закатил глаза, сворачивая по коридору. — Оставь уже эту тему в покое! Мне было семнадцать, те отношения были моей первой любовью. Три года прошло, а Пенниуорт все еще припоминал его фиаско. В конечном итоге та «мисс Свон» все равно предпочла ему диковатого альфу с мотоциклом и запахом мокрой псины. Уэйну месяц не хотелось выходить из дома. Они дошли с Альфредом до лифта на парковку под домом. Узкие дверцы открылись и впустили их, чтобы затем выпустить уже в тускло освещенном, длинном и просторном помещении гаража с двумя рядами машин. Брюс хотел поехать сегодня в офис на красном Ягуаре. — Я ни в коем случае не хочу вас обидеть, сэр, — вновь заговорил дворецкий, поднимая руки. — Просто иногда ваши методы ухаживания… довольно специфичны. Брюс сел в машину и сердито пристегнул ремень безопасности. — Она работает с психами, Альфред, — сообщил он. — Думаю, она поймет любые намеки. Пенниуорт вздохнул, после чего нажал на пульт управления. Ворота гаража открылись. Брюс махнул дворецкому рукой на прощание и вылетел в направлении города алой стрелой. Мотор Ягуара ревел под отполированной крышкой капота, а ветер из окна выдувал из головы все сомнения.

***

Говоря по правде, лечебница Аркхем была тем местом, с которым Уэйн никогда не хотел иметь ничего общего. Этот едва уловимый, гнилой и пугающий запах болезни, что тянулся еще от проездных ворот, не вызывал внутри Брюса никаких положительных эмоций. Отсюда хотелось бежать. От желтоватых стен тянуло холодом. По коридорам прокатывалось эхо чьего-то крика. Даже улыбчивый персонал, который трудился в поте лица и пытался быть внимателен, не вызывал никакого доверия. По коже волнами бегали мурашки, стоило лишь представить, каково было оставаться здесь и проходить лечение. Как кто-то вроде Харлин Квинзель мог устроиться сюда для добровольной работы? Уэйн шумно втянул воздух, выбрасывая из головы лишние мысли. Он был не тем, кто мог судить другого человека за своеобразный способ помощи людям. Мотнув головой, Брюс подошел к стойке информации и представился, стараясь не обращать внимание на удивленные взгляды охранников. Его ждало руководство больницы. За эту неделю Брюс сумел договориться с директорами «Уэйн Инвестментс» о возможном спонсировании лечебницы. Это был хороший пиар-ход для поднятия рейтингов его компании. Люди ценили благотворительность. А еще это был способ помочь заведению — если не улучшив жизнь его пациентов, то хотя бы улучшив условия для работы медперсонала. Уэйна все еще разбирала злость, стоило ему вспомнить о разбитой губе Квинзель. Возможно, омега была сама виновата в том, что вовремя не приняла таблетки, но факт нападения на нее в стенах лечебницы вызывал у Брюса гнев. Бэтмен обещал найти того мерзавца и сломать ему руку, если инцидент повторится. Между тем грузная женщина за стойкой информации вызвалась сопроводить Брюса до кабинета руководства. По каким-то причинам начальник не смог спуститься к нему лично. Уэйн не возражал. Он перехватил деловой кейс в другую руку и уже собирался последовать за тучной сотрудницей к лифтам, как вдруг заметил знакомую копну светлых волос и блеск прямоугольных очков. Цокот каблуков вмиг стал индикатором его пульса. Брюс замер, прикипая взглядом к летящей куда-то по коридору Харлин Квинзель. Ему следовало немедленно остановить эту омегу. Он не мог снова ее потерять. Думай, Уэйн… Бац! Кейс с бумагами Брюса звонко приземлился на пол и раскрылся. Тонкие листы взмыли в воздух и полетели в разные стороны, будто потревоженная стая птиц. Проходящие мимо сотрудники лечебницы с удивлением обернулись на источник шума. Провожатая Брюса кинулась назад, и Харлин пришла ей на выручку. Обе сотрудницы принялись торопливо подбирать разлетевшиеся по главному холлу документы. Уэйн нырнул к ним третьим. — Спасибо вам, — пробормотал он, присаживаясь возле Квинзель и забирая из ее рук уже собранные листы. — Я все утро какой-то рассеянный… Уэйн улыбнулся, кидая на Харлин быстрый взгляд. Доктор с пониманием вернула ему улыбку и успокаивающе кивнула. Сегодня от нее ничем не пахло — как и предписывали меры безопасности. Брюс постарался скрыть разочарование. Тем не менее, не теряя надежды, он подобрался вслед за бумагами еще чуть ближе к девушке, внимательно наблюдая за ее реакцией. В отличие от нее, он не подавлял своего аромата… однако омега его словно не замечала. Опять из-за лекарств. — Ничего, со всеми бывает, — заверила она Брюса и поправила очки. — Как-то раз я опрокинула целый столик с медикаментами. Тоже разнервничалась!.. Кстати, вы к нам лечиться или кого-то навестить? — Доктор Квинзель, это же Брюс Уэйн! — одернула психиатра провожатая Брюса. «Ой», — вырвалось у девушки. Брюс иронично усмехнулся. В считанные секунды они собрали все его бумаги обратно в кейс и выпрямились. В тот же миг от стойки информации послышалась грубая трель телефонного звонка — кто-то обращался в Аркхем по горячей линии. — Я провожу мистера Уэйна, — вызвалась Харлин, перехватывая растерянный взгляд коллеги. Грузная женщина неохотно поблагодарила девушку и поспешила снять трубку. Брюс одернул пиджак. Взмахом ладони он пригладил выбившиеся из укладки пряди и вернул себе презентабельный вид. — Нам сюда, мистер Уэйн. Вы же идете к начальству? — догадалась Харлин, направляясь вперед Брюса к лифту. Они дождались спуска кабины, пропустили вышедших навстречу санитаров и отправились вверх вместе с подоспевшим медбратом и пустым креслом-каталкой. Уэйн потеснился в угол. Он старался не замечать, что на светлой подушке сиденья перед ним были бурые разводы, слишком похожие на кровь. Квинзель мило улыбалась ему из другого угла лифта. Теперь, когда она знала, кто перед ней, ее интерес ощущался сильнее. — Если не секрет, зачем вы к нам пожаловали? — спросила она. Брюс скосил глаза на стоявшего рядом медбрата, но тот смотрел куда-то перед собой, пританцовывая в наушниках. Кабина лифта скрипела, медленно поднимаясь вверх, словно дряхлая клеть из шахты. Уэйн поправил галстук. — Инвестиции. Моя компания занимается вложениями. Часто это бизнес, но в случае с Аркхемом — жест доброй воли, — пояснил он, стараясь не звучать, как зажиточный мерзавец. — Мой долг — оказать любую посильную помощь Готэму. Так завещал мне отец. При упоминании старшего Уэйна голос Брюса чуть дрогнул. Он редко пускался в откровения — даже с журналистами. Особенно с ними. О смерти отца Уэйн почти ни с кем не разговаривал, однако общество белокурой омеги снимало выстроенную годами оборону. Брюс даже забыл, что человек, послуживший косвенной причиной смерти его родителей, находился сейчас с ними в одних стенах и, должно быть, был по-прежнему опасен. — О, это так благородно, — улыбнулась на его откровенность Харлин. Они вышли из лифта на уровне третьего этажа. Оставив медбрата ехать дальше, Брюс и Квинзель направились по мигающим указателям на стенах в административное крыло. В этой части лечебница преображалась. Уэйн больше не чувствовал зловонного дыхания болезни, не слышал отдаленных криков. Из-под закрытых дверей по коридору разносилось лишь мерное печатание и чиркание ручками. Иногда кто-то выходил с кипами бумаг. Уэйн шел вровень с Квинзель. Он был выше нее, — судя по данным из досье, — но туфли омеги практически стирали эту разницу. Они оба молчали. Брюс не знал, что сказать, но, пока он думал, на следующем повороте омега невольно столкнулась с ним плечом. Обоняние Уэйна опять уловило тот сладкий запах от врачебного халата. — А что вас привело сюда, доктор Квинзель? — этот аромат разомкнул Брюсу зубы. — Я читал ваше досье, когда делал презентацию для соучередителей. С таким образованием вы могли бы достичь многого. Аркхему повезло. — Я… — глаза омеги забегали, и она смущенно заправила прядь волос за ухо. — Скажем так, я встретила здесь один случай, который захотела изучить подробнее. И это меня увлекло… на целых два года! Квинзель хихикнула, слегка покраснев за дужками крупных очков. Брюс тоже бездумно улыбнулся. Он догадывался, что речь Харлин шла, скорее всего, о каком-нибудь психе, но, раз эта тема была действительно важной для нее, он не видел трудности поддержать это. Ему хотелось произвести впечатление на девушку. Абсолютно дурацкая черта альфы. — Я в курсе, что вы изучали гендерные мутации, — сообщил он, как бы невзначай развивая тему дальше. — Да, верно! — глаза Харлин загорелись, и она сбавила шаг. — Всем давно известно, что омеги более хитрые и выносливые, а альфы более крепкие и агрессивные. Это заложено в нас природой, как своеобразный «бонус». Но знаете ли вы, что омеги-мужчины имеют большую склонность к психическим расстройствам? И это обусловлено не только влиянием социума, но и генами! Щебет улыбчивой Квинзель заполнил полупустой коридор с закрытыми дверями. Даже солнце из окон забрезжило ярче. Уэйну оказалось неожиданно интересно слушать девушку. Он тоже замедлился. — Например, Джокер — омега, — рассуждала Харлин, загибая пальцы, — Загадочник — тоже! И мой бывший коллега доктор Крейн… — Зато, насколько мне известно, Бэйн не является омегой, — хмыкнул Брюс, ощущая, как от воспоминаний об этом громилле у него заболели ребра. — Он альфа. На улицах Готэма Бэтмен столкнулся с этим силачом лишь однажды — и ни за что не пожелал бы повторения. После той встречи хирурги собирали его по частям. — Откуда вы знаете? — удивилась Харлин. — Догадался по внешности, — мрачно ответил Брюс, невольно потирая уже заживший бок. — Вообще-то он душка, если знать, на что надавить, — возразила Квинзель. — Собственно, как и все они… Я не понимаю, из-за чего с этими людьми обходятся хуже, чем с животными. Только что сияющее от восторга лицо омеги резко посерело. Ее брови упали, будто проломанная крыша домика, и Брюс ощутил за это острый укол вины. Та сознательная часть внутри него, что боролась за справедливость, хотела ответить Харлин, что эти психопаты убивали людей и не заслуживали пощады, но другая часть, которая стремилась ощутить запах девушки ближе, твердила Бэтмену заткнуться. Все-таки преступники тоже были людьми. Просто с изуродованными душами. — Доктор Квинзель, — обратился к девушке Уэйн спустя несколько секунд противоречивых раздумий. — Как вы считаете, будучи специалистом, чем можно помочь Аркхему и его пациентам? Они почти дошли до кабинета с табличкой «Директор», но вопрос Брюса вынудил Харлин запнуться. Стук ее каблуков смолк, оставив только сердце Уэйна заполошно биться в груди в ожидании ответа. Голубые глаза омеги встретились с его темными от волнения. Ни одна история любви в «истинных парах» не повествовала о том, что альфа позволял своей второй половинке вить из него веревки. Это вымарывали из сюжета, несмотря на всю правдивость. Сам визит Брюса в это здание противоречил его принципам. Сам его интерес… Уэйн не мог и представить, что когда-нибудь дойдет до такого. Теперь настал черед Бэтмена пересмотреть свои взгляды. Что будет дальше? Брюс боялся предположить. Харлин покусала пухлую губу в красной помаде. К счастью, на ее лице не осталось следов после нападения. Глаза Квинзель сощурились. — Отмените обязательную электротерапию, — наконец сказал она. — Этот метод устарел и подходит далеко не всем. Из-за него мое исследование проходит очень плохо: после тех сеансов пациент едва может говорить… Лицо девушки стало еще печальнее. Брюс в отчаянии положил руку на ее плечо, чтобы хоть как-то остановить эти не поддающиеся его контролю эмоции. — Я обещаю учесть ваши пожелания в разговоре с директором, спасибо, — натянуто улыбнулся он, надеясь разбавить этим тоску девушки. Ответная улыбка Квинзель была подобна проблеску солнца среди дождливых туч — короткая и желанная. Вздохнув, девушка кивнула, после чего суматошно зашарила по своим карманам. Она достала визитку. — Вот, — пояснила омега, быстро стирая с уголка левого глаза влагу. — Это на случай, если вам еще потребуется мое мнение. Звонить лучше вечером! Уэйн не поверил своим глазам. Он забрал визитку у девушки и вложил ее в нагрудный карман пиджака. Брюс не мог ручаться за то, насколько польщенным он выглядел. Квинзель улыбнулась ему в последний раз и, сославшись на срочные дела, засеменила обратно по коридору. Уэйн долго смотрел ей вслед, напрочь забыв о директоре. В его голове билась восторженная мысль: он не зря приехал в Аркхем. Поднеся ладонь к лицу, Брюс уловил запах жженого сахара отчетливее. Он коснулся этой рукой халата девушки. Нос прижался к раскрытой ладони, ныряя глубже в этот тонкий флер из феромонов. Это было сильнее него. Визитка в кармане окружила грудную клетку Уэйна ореолом тепла. — Мои поздравления, мастер Брюс, — сказал в передатчике Альфред. — Кажется, вам только что дали зеленый свет. — Похоже, ты прав. Губы Уэйна уже ныли с непривычки так искренне и глупо улыбаться. И его это пугало.