Сахар и сталь

Суперкомпьютер показывал на огромном экране бэт-пещеры наступление полуночи. Снизу под строчкой времени на мониторе горела дата — пятнадцатое ноября. Это мягкое мерцание цифр отвлекало взгляд и жгло сознание Брюса навязчивым напоминанием: с их последней встречи с Харлин Квинзель прошел целый месяц. Брюс не мог объяснить себе, почему перестал появляться в лечебнице. В тот день он был счастлив, но уже вечером его настроение кардинально изменилось. Теперь все переговоры с директором Аркхема проходили для Брюса через посредников, либо на личных встречах в «Уэйн Инвестментс». Молодой альфа сторонился и избегал общения с девушкой, которую сама судьба предназначила ему в пару. Это было глупо, но он не привык быть зависимым… и боялся окончательно потерять над собой контроль. Его отношение к происходящему постоянно колебалось, однако неизменным оставалось одно — Уэйн держал слово. При разговоре с директором Брюс добился от него согласия на улучшение жизни преступников, которых сам же отправлял для заточения в Аркхем. Абсурдно, что Бэтмен сделал это ради омеги, которая даже не замечала его запаха. Могло ли быть так, что Харлин не понравился аромат Брюса? Или между «истинными парами» такое было невозможно? Сидя перед компьютером без шлема, Уэйн с глухим стоном потер переносицу. Он поздно вспомнил, что забыл стереть черную краску вокруг глаз. — Проклятье, — тихо выругался он, замечая маслянистые следы на перчатке. Бэтмен не должен был страдать из-за каких-то привязанностей. У него их не было. Во благо работы. Лучше бы он никогда не провожал Загадочника до ворот Аркхема… — Позвоните ей, сэр, — голосом всезнающего разума произнес Альфред, подходя к Брюсу со спины. — Я уже неделю вижу вас здесь, перед экраном. В Готэме не происходит ничего по-настоящему требующего вашего внимания. Уделите немного времени себе! Дворецкий остановился возле вращающегося кресла Уэйна. Он говорил о звонке омеге так легко и благодушно, будто это не несло за собой никаких последствий. Брюс незаметно поежился. Он не хотел быть снова пойманным на крючок. — Нет. У меня есть работа. Я как раз изучал последние данные по тем контрабандистам, о которых говорил комиссар Гордон. Не придумав ничего лучше, Уэйн застучал пальцами по клавиатуре, открывая первую попавшуюся электронную папку и радуясь тому, что та действительно относилась к расследованию. Альфред поморщил брови, глядя на его манипуляции. — Не будьте смешным, сэр. Обыкновенный разговор по телефону вас не убьет, — убедил он Уэйна. — К тому же, раз девушка дала вам номер, она ждет звонка. Вы все-таки предназначены друг другу! Эти слова впились под кожу Брюса острыми крюками с цепью. Он вновь застонал, потянувшись к глазам, но вовремя отдернул руку. Вместо этого его пальцы вплелись в волосы. Эта предопределенность вынуждала его лезть на стену: Уэйн хотел и в то же время не хотел быть рядом с Харлин. Как такое было возможно, ведь они виделись всего дважды! Разумная часть Бэтмена не находила этому влечению никакой обоснованности. Когда Харлин не пахла, она была для него обыкновенной знакомой. Свидетельницей, которую он мог бы опросить, или жертвой, которую мог бы спасти: приятная на вид, сообразительная, но далекая. Однако стоило лишь вспомнить ее запах, как тело Темного рыцаря начинало звенеть. Эта тяга была непостижима для рассудка. А еще Брюс не понимал, как запах омеги перекликался с его собственным, стальным. Ведь, судя по историям о парах, они должны были сочетаться. Или нет? Уэйн уже совершенно запутался. Альфред дождался, когда Брюс поднял к нему голову. — Не будьте так упрямы, сэр. Вы делаете этим хуже лишь самому себе. Поговорите с ней, — с сочувствием произнес он. Пенниуорт встал сбоку от Брюса с самым расстроенным видом. Он протяжно вздохнул, опустив голову так низко, словно поступки молодого Уэйна лишали его самого надежд на светлое будущее. Это было отнюдь не тем, что могло бы поддержать Брюса в его намерении сохранять с Квинзель дистанцию. Бэтмен мелко потряс головой. — Ладно, хорошо, — сдался он, отнимая от волос руки. — Всего один звонок и ничего большего. Я наберу ее завтра. — Как скажете, сэр, — довольно улыбнулся дворецкий, мигом избавляясь в лице от скорби. — Решение зависит только от вас. Вам принести чай? — Да, будь так добр. Брюс откинулся на спинку кресла. Ему стало немного легче от нарисовавшегося плана, хоть он и пытался этого не показывать. Свет монитора прекратил рябить в его глазах. Ночь больше не казалась безгранично длинной и угрюмой. Даже низкое, затянутое облаками, как накипью, небо стало чуть выше и светлее. Уэйн еще не знал, что его решение о звонке Квинзель было верным шагом в ловушку.

***

Они с омегой назначили свидание в тот же день, как Уэйн набрал ее номер с визитки. «Обыкновенный разговор по телефону вас не убьет», — сказал ему Альфред, явно не предполагая, что Брюс увязнет настолько сильно. Омега сама предложила им встретиться. Уэйн мог отказаться, сослаться на сверхурочную работу, бизнес-планы, отъезд, но чувство ноющей тоски уничтожило в нем способность врать на корню. Он хотел увидеться с этой девушкой, даже если весь месяц запрещал себе мысли об этом. Ему было приятно слышать, что Харлин разделяла его нетерпение. Эту ночь Готэму предстояло провести без Бэтмена. Для ужина с омегой Брюс надел один из своих самых лучших костюмов: иссиня-черный, с лакированным ремнем, фактурными запонками и лиловой, шелковой подкладкой. Поначалу Уэйн думал повязать галстук, но потом отрекся от этой идеи. Это показалось ему чересчур официальным. Зато он использовал парфюм. Мятно-цитрусовый аромат одеколона с примесями сандалового эфира перекрывал его природные стальные ноты и добавлял им живости. Уэйн надеялся, что эта смесь произведет на Харлин большее впечатление. Ему не хотелось оставаться единственным, у кого от их встреч кружилась голова и ухало вниз сердце. Между тем девушка опаздывала. Брюс приехал в ресторан раньше Квинзель и уже полчаса ждал ее, поигрывая в руках пустым бокалом из-под воды. Он предпочитал воздерживаться от спиртного. Альфред в наушнике успел отчитаться ему о том, что омега вышла из дома. Судя по всему, она застряла в пробке. Брюс мысленно запасался терпением. И вот спустя еще пятнадцать минут от дверей ресторана наконец послышался знакомый голос: — Прошу прощения, мистер Уэйн! — по направлению к столику Брюса застучали каблуки. — Фух! Я задержалась! Квинзель приехала, принеся с собой с улицы запах озона, дыма и пыли. Уэйн тут же поднялся со стула, по которому от скуки немного съехал под стол. Он ждал омегу почти час. — Ничего страшного, — улыбнулся он девушке показательно небрежно. — Присаживайтесь. Уэйн манерно отодвинул для Харлин посадочное место и помог ей устроиться. Следующим жестом он подозвал официанта и попросил принести им шампанское. Пожалуй, один фужер он мог себе позволить. Они встретились с Квинзель в уютном ресторане «Ла Дюре». Ажурные салфетки в медных держательницах, зеленые скатерти, низкие потолки и патина на декоративной мебели относили посетителей этого места прочь с улиц сырого Готэма в Париж на рубеже 18-го и 19-го века. Брюс посещал это заведение по исключительным случаям. Сегодняшнее свидание было одним из них. — Будете что-нибудь заказывать, доктор? Если не знаете французского, я могу помочь, — предложил омеге Уэйн, сложив на столе руки. Брюс незаметно разглядывал девушку. В отличие от него, Квинзель была одета скромнее. Уэйн мог бы сказать, что вся разница между ее нынешним видом и рабочим была в снятом врачебном халате. И все же серьги и макияж омеги были определенно подобраны для встречи. Харлин сверкнула в Брюса улыбкой. — Я буду салат. Что-нибудь с морепродуктами, доверяю вашему вкусу, — сказала она. Уэйн передал официанту указания. Себе он выбрал мясное блюдо и уже приготовился завязать с омегой разговор, пока они ждали заказ, как вдруг девушка сама подалась к нему навстречу через столик. Ее глаза мерцали от восторга за линзами очков. — У меня огромный прогресс в изучении! — воскликнула она, словно держала в себе это признание весь месяц, что они не виделись. — И все благодаря вашему разговору с директором! Брюс невольно подался назад. При приближении омеги в его лицо ударил запах жвачки — липкий, вязкий, клубничный, будто Харлин успела сжевать перед их встречей целую упаковку. Может быть, она курила? Уэйн не помнил об этом записи в досье. — Ох… здорово, я очень рад, — выдавил из себя он, протягивая руку к заново наполненному официантом бокалу с водой. — А кого вы изучаете? — Джокера, конечно! Глоток воды встал у Брюса поперек горла. Он не смог справиться с застрявшей жидкостью, отчего та пошла у него через нос. — Кха-кха! — Уэйн сложился в приступе кашля, едва не роняя стакан. Харлин кинулась к нему, чтобы постучать по спине. Еще ни одной девушке не удавалось довести Брюса Уэйна до такого конфуза. Исключая, безусловно, ту, что предпочла ему парня на мотоцикле. Молодой альфа с трудом сумел отдышаться. Харлин утешающе погладила его по плечу: судя по взгляду, она считала его неловкость крайне забавной. Не совсем тот эффект, на который рассчитывал Уэйн, надевая этот костюм и бронируя для них столик в самом фешенебельном ресторане города. — Спасибо, кхм, я в порядке, — поблагодарил он, ставя воду от себя подальше. — А почему именно Джокер? В самом деле, почему его истинная пара выбрала для своего изучения именно этого психопата? Неужели Харлин не могла найти того, кто не ввергал Готэм в хаос на протяжении долгих лет и не нес ответственности за смерть родителей Брюса? Как будто в Аркхеме было мало кандидатов. — Он интересный мужчина, — мечтательно вздохнула Квинзель, занимая обратно свой стул. — Самый интересный из всех… исключая вас, разумеется! Вы — еще и загадочный! Брюс вытер рот салфеткой, запрещая себе реагировать на эту дешевую лесть. Вероятнее всего, эти слова проскользнули бы мимо него, если бы шли из уст другого человека. Но в случае со своей половинкой Уэйн не мог уклоняться. Он сопротивлялся этому, но остался невольно тронут комплиментом девушки. — Я знаю, что у вас с мистером Флеком есть общая история, — продолжила говорить Квинзель, не теряя миловидности. — Он говорил мне о… — Мы не родственники, — выпалил Брюс прежде, чем омега закончила. Будто опасаясь услышать это предположение вслух. — Мой дворецкий делал анализ — между нами нет ничего общего. — Да? Надеюсь, он сказал так не ради того, чтобы успокоить вас или прессу, — протянула Харлин тем же милым голоском. На секунду Брюсу показалось, словно из-за маски улыбчивого доктора за очками Харлин на него взглянуло нечто другое: более безумное и злое. Но наваждение растаяло, стоило омеге хлопнуть ресницами. Уэйн усмехнулся, сплетая пальцы поверх зеленой скатерти. — У меня нет причин не доверять своему дворецкому, доктор Квинзель. А к чему вы клоните? Харлин положила свою ладонь в ощутимой близости от правой руки Брюса. От этого движения волоски на коже Уэйна вздыбились. Он сглотнул, почти прекратив чувствовать жжение в носу от воды. Все его существо напряглось. Глаза неотрывно следили за наклоном головы Квинзель. — Вы бы очень помогли мне, мистер Уэйн, если бы согласились прийти и навестить Артура, — негромко и с горячей просьбой в голосе проговорила омега, наклоняясь ближе. — Это займет у вас не больше десяти минут. Я обещаю! Это было уже слишком. — Я не хочу видеться с Джокером, — отрезал Брюс. Квинзель просила у него невозможного. Альфред не для того в далеком детстве забирал Брюса из города, чтобы спустя десять лет тот сам шел к клоуну на встречу. Уэйн нахмурил лоб. — Прошу, называйте его по имени, — поправила его Харлин. — Он больше не злодей-психопат, а пациент на интенсивной терапии! Разве не вы говорили, что отец завещал вам помогать людям? Артур такой же человек, как и мы с вами. Он — коренной житель Готэма! Наш долг — помочь ему! Такие типы никогда не исправлялись — Бэтмен мог бы делать на этом ставки и сколотить себе второе состояние. И хотя он никогда не встречался с Джокером в схватке, досье клоуна, собранное в его суперкомпьютере, не оставляло и намека на чудесное просветление. Этот тип увяз в своих пороках по самые уши. Брюс не понимал, как так вышло, что на свидании со своей истинной парой он обсуждал этого монстра. — Прошу вас, у него такой прогресс в лечении! — взмолилась Харлин. — Может быть, благодаря этой встрече вы сами сможете получить некоторые ответы! Брюс оставался непреклонен. — Пожалуйста… — девушка взяла его за руку. Ее тепло пробило в плотной броне Уэйна заветную брешь. Это был запрещенный прием: вряд ли какой-нибудь альфа умел выстаивать против подобного. Даже метрдотель, широкоплечий мужчина с ореховым душком, повернул к ним голову от стойки гардероба. Брюс побежденно выдохнул. Его пальцы разомкнулись под ладонью Харлин, позволяя той сжать его руку крепче. Уэйн понимал, что добровольно разрешал вить из себя веревки. — Десять минут. Со всеми мерами предосторожности. И я ни о чем не буду с ним разговаривать. Омега активно закивала головой на каждое поставленное Уэйном условие. Казалось, попроси он проложить между ним и клоуном ров с голодными аллигаторами, она бы тоже постаралась это устроить. Неужели Джокер был настолько ей интересен? Брюс отказывался завидовать этому психу. — Спасибо-спасибо! — затараторила обрадованная девушка. Она отпустила руку Уэйна и ослепила улыбкой подошедшего к их столику официанта. Тот принес им фужеры и шампанское. Брюс сам вызвался открыть бутылку. Немного подумав, он решил не ограничиваться одним бокалом — лучше было выпить два. Алкоголь все равно успел бы выветриться перед отъездом. Но даже если нет, Брюса это не волновало. После того, на что он согласился, ему зверски хотелось выпить.

***

Палевый Мазерати остановился неподалеку от того места, где чуть более месяца назад Бэтмен и Гордон передавали санитарам Загадочника. Вечерний Аркхем встретил незваных гостей глухой тишиной. Брюс притушил свет фар. Он заглушил мотор и перевел взгляд на спутницу, что сидела сбоку от него и держала глаза мечтательно полуприкрытыми. Их свидание кончилось тем, что Харлин выпила большую часть бутылки. Теперь шампанское приятно шипело в ее голове пузырьками веселья. Очки омеги слегка съехали на носу, а помада стерлась. — Наша жизнь такая ограниченная, мистер Уэйн… — протянула Квинзель, чертя пальцем линию по ветровому стеклу машины. — Мой отец говорил, чтобы я шла учиться на журналиста. Почему-то все считают, что из омег получаются плохие доктора. Ха! Можно подумать, что пол определяет наше будущее! Брюс усмехнулся. — Будь все именно так, мы бы навсегда застряли в каменном веке, — глубокомысленно заметил он, поддерживая точку зрения Квинзель. Не считая начала, их свидание с омегой прошло отлично. Брюсу нравилось иметь дело с умными девушками, и Харлин, вопреки некоторым странностям, была как раз такой. Они много говорили о социальных исследованиях, психологии, этике и общественной морали. Уэйн не заметил, как наступило десять вечера. Поэтому, когда Квинзель попросила подвезти ее в Аркхем, чтобы договориться о визите Брюса, Уэйн подумал, что это шутка. И вот они сидели в машине перед каменным крыльцом, пока окна лечебницы смотрели на них с ледяным голодом. Казалось, что эхо их разговора разносилось по стенам до самых верхних этажей. Уэйн бы не отказался поехать куда-нибудь еще, но Квинзель настаивала. — Скажите, Брюс, а как вы справляетесь с собственной агрессией? — вдруг поинтересовалась Харлин, переключая внимание с ногтя на Уэйна. — Вы же альфа. Значит, склонны быть… немного диковатым. Это был любопытный выбор слов — и не самый удобный вопрос в адрес Уэйна. Брюс не мог рассказать девушке о том, как почти каждую ночь патрулировал улицы Готэма, срывал ограбления и подвешивал преступников на фонарные столбы, разбивая их лица в кровь. В случае необходимости, конечно. — Я часто кричу на своих подчиненных, — неловко отшутился он. Квинзель хихикнула, должно быть, в красках представляя эту картину. — Вот видите, мы совсем не такие, какими нас рисует общество! Брюс предпочел промолчать. Он испытал облегчение, когда омега закончила рассуждать и, поправив платье, наконец вышла из салона. Уэйн последовал за ней, обходя машину. — Доброй ночи, Брюс, — пожелала ему Квинзель, слегка покачиваясь на каблуках по пути к ступеням. — Спасибо за этот вечер и за, ох, согласие прийти в среду! — Да, мне тоже было приятно, — ответил Уэйн, игнорируя благодарность за новое обещание. Кто только тянул его за язык? Брюс все еще горел внутри себя от негодования. Он подал девушке руку, чтобы помочь пройти по крыльцу до главного входа в Аркхем. На это потребовалось время, и Уэйн мог бы насладиться им, если бы примерно на третьей ступеньке ему не показалось, словно кто-то смотрит ему в спину. Довольно цепким и жгучим взглядом. Ветер занес под пиджак мурашки. Брюс чувствовал, что наблюдатель находился от него где-то слева, на стороне окон особо охраняемого корпуса. Темнота скрывала его фигуру за стеклами. С улицы было не разобрать. Уэйн слишком отвлекся на периферийное зрение, чтобы заметить, как они с Харлин дошли до последней ступеньки. Девушка выпустила его локоть, а следом поцеловала в щеку — в качестве особой признательности. Брюс удивленно моргнул. — До встречи! Заново попрощавшись, Харлин шустро скрылась за дверью лечебницы. Уэйн остался на пороге один: в смешанных чувствах и с горящей от прикосновения щекой. Его нос опять обонял клубничную жвачку. Этот запах клеился к нему, как настоящая резинка, не желая отцепляться и прилипая намертво, чтобы потом засохнуть. Брюс не понимал источника этого запаха. Он неприязненно потер скулу, продолжая бегать глазами по слепым, погасшим окнам лечебницы. Чье-то постороннее внимание только что сорвало ему лучший момент за вечер. Бэтмен сомкнул челюсти. Он обещал себе позже разобраться с тем, почему его реакции на Харлин так различались. А сейчас лучше было исчезнуть. В этом месте не было никого, кто мог бы смотреть на Брюса Уэйна так пристально — и иметь при этом благие намерения.