Сахар и сталь

Брюс выдохнул изо рта пар и зябко повел головой в шлеме, толкая мотоцикл обратно по траве приусадебного газона. До въезда в бэт-пещеру оставалось не более трех десятков футов, но в утреннем тумане, молоком сгустившимся вокруг дома, это расстояние напоминало бесконечное плавание во льдах. Пот со лба Уэйна морозил голову. Сейчас Брюсу легко было представить, что он нырял в прорубь. От холода не спасала даже подкладка костюма. Мышцы лица сводило, зато в тело возвращалась бодрость. Бэтмен всю ночь провел в городе, патрулируя улицы и проверяя известные места сбора преступников. Городские ночлежки на Нортвуд-авеню, свалки в Бауэри, старая ветка метро между 59-й и 63-ей улиц, заброшенные дома в Чайнатауне — все эти точки идеально подходили для целей Джокера. Там было полно недовольных жизнью людей и совсем мало стражей порядка. Однако никто из схваченных Бэтменом бродяг или карманников не смог подтвердить, что видел Джокера. Обход Темного рыцаря закончился ничем. Порой Уэйну казалось, будто Готэм был полон мест, где преступность могла свободно пустить корни, а вот уголков, где оставалось бы спокойно, почти не было. Разумеется, в обычное время Брюс не видел все таким мрачным, но из-за неудавшихся поисков и спешки он ощущал себя шагающим по зыбучим пескам: чем больше он перебирал в голове подходящих для логова Джокера мест, тем яснее понимал, что список будет бесконечен. Уэйн проглотил удрученный вздох, вкатывая мотоцикл в открытый Альфредом люк под декоративным фонтаном. — С возвращением, мастер Брюс, — поздоровался с ним поразительно бодрый дворецкий. — Наши гости уже интересовались у меня, когда вы «проснетесь». Оставив мотоцикл на одной платформе с бэтмобилем, Уэйн добрался до стойки компьютера и рухнул в кресло. Он снял с головы шлем и изможденно потер лицо. Ему было все равно, что он испортит грим: краска и так уже растеклась по коже из-за пота и тумана. — Можешь передать, что я скоро буду, — гулко пробормотал он бете. Согласившись, Альфред подал Брюсу заготовленную пижаму и домашний халат на смену бэт-броне. Уэйн был рад, что после бессонной ночи ему не требовалось надевать галстук и ехать в компанию. Единственная польза от домашнего ареста. После проверки ран и смены одежды Уэйн поднялся на жилой этаж поместья вместе с Альфредом. Они оба вышли из лифта за напольными часами и направились к звукам из зала для бильярда. Полицейские ждали их там. Они подскочили и неловко переглянулись, когда хозяин дома обнаружил их с киями в руках. Брюс усмехнулся и махнул рукой. — Вы можете продолжать, — благодушно предложил он и отошел к стулу у стенки. Усталость после ночного патруля сделала свое дело, и Уэйну не пришлось изображать утреннюю сонливость. Как только он согрелся, глаза стали слипаться сами собой. Он подпер голову рукой, глядя на дежурных из-под нависшей челки. Альфа с запахом морской соли шикнула на трех своих коллег и строгим взглядом потребовала прекратить игру. Вчетвером они вытянулись перед Брюсом вперед грудью. — Мы вынуждены попрощаться, мистер Уэйн. Час назад из Департамента пришло распоряжение, что охрана с вас снята. Комиссар Гордон перенаправляет все имеющиеся силы на поиски Джокера в городе: к нему поступила информация, что этот тип набирает себе сторонников. Закончив донесение, альфа внимательно глянула на Уэйна, словно ожидая получить от того возмущение или вопросы. Брюс неопределенно вскинул брови. Признаться, реши Джокер устроить собрание прямо в его доме, это значительно упростило бы Бэтмену задачу и избавило его от недосыпа. Альфа-полицейская смущенно откашлялась. Чуть погодя она продолжила: — Как только у нас появится возможность, мы восстановим вашу охрану, а пока что постарайтесь сохранять осторожность и не слишком волноваться. Женщина обнадеживающе улыбнулась и протянула Брюсу руку. Другие беты в форме согласно закивали, тоже становясь ближе. — Ох, я попробую, — отозвался Брюс и запоздало поднялся со стула. — Было приятно иметь с вами дело! Он пожал руки своих надзирателей с едва скрываемым облегчением. Теперь он понимал радость Альфреда — без посторонних ушей и глаз в их доме жизнь возвращалась в привычное русло. Больше никакой буксировки мотоцикла по ночам. — Из офиса вам придут дальнейшие инструкции, мы просим соблюдать их, чтобы не спровоцировать новое похищение, — сказала альфа и в жесте прощания поправила козырек фуражки. Вежливая улыбка крепко приклеилась ко рту Уэйна, пока люди Гордона не покинули его особняк. Как только по дому раздался хлопок входной двери, края рта Брюса опустились, зато плечи расправил свежий прилив сил — будто удар ветра в паруса. Туман за окнами особняка рассеивался с каждой минутой, за которую солнце подкрадывалось среди туч к зениту. Альфред вернулся из прихожей, сверкая улыбкой. Он был счастлив не меньше Брюса от вернувшегося к ним уединения. — Желаете позавтракать или сразу отправитесь спать, сэр? — Я еще посижу за компьютером, — Брюс с хрустом потянулся, разминая шею и затекшую поясницу. — Хочу отметить следующие пункты для проверки. Бета кивнул, но все же попросил Уэйна не засиживаться. Брюс и так планировал уйти спать через час, но отчего-то догадывался, что скорее уснет прямо за клавиатурой, чем закончит к сроку. Шаркая тапочками, он вернулся на подземный этаж тем же путем, что привел его в бильярдную. Часы придвинулись обратно к стенке за его спиной, и лифт спустился вниз. Бэт-пещера встретила Уэйна отголосками той прохлады, что царила на улице. Земля у дома прогревалась медленно, ветер задувал в просветы вентиляции, и установленных в пещере батарей не хватало, чтобы поднять температуру до комфортной. Запахнув халат поплотнее, Брюс подошел и включил компьютер. Первоначально его план состоял в том, чтобы открыть карту Готэма и сузить круг поиска, но каким-то образом эта цель возвратила его к чтению папки под названием «Джокер». За то время, что Брюс потратил на изучение файлов архива, он успел досканально запомнить все первичные данные: «Имя: Артур Флек. Возраст: 41 год. Пол: мужской (омега). Рост: 5 футов 10 дюймов. Запах: пищевой, сладкий. Цвет глаз: зеленый…» Стоило лишь прочитать эти строчки, как нос непроизвольно втянул воздух, а перед глазами всплыл фрагмент их последней встречи с клоуном. Они смотрели друг на друга целую вечность. Вокруг ураганом вращался весь мир: пособники клоуна метались между пустыми окнами, сверху жужжал вертолет, снизу кричал Гордон, а дуло револьвера смотрело прямо и лизало лоб Брюса перед выстрелом. Даже спустя столько дней Уэйн отчетливо помнил тот миг. В глазах Джокера змеями клубилось желание стереть последнего Уэйна, как гадкое пятно в его истории возвышения. А потом он вдруг передумал. Уэйн убедил его. Харлин назвала это амбивалентностью? И хотя Бэтмен никак не отвечал за то, какими способами Брюс выторговал себе свободу, стыд кислотой разъедал его совесть, честь и чувство собственного достоинства. Он не хотел говорить о таком полиции. Ради сохранения жизни Уэйн прибегнул к самой низкой лжи. Он молился, чтобы ему не пришлось отвечать за свои слова перед клоуном, потому что тогда… он не знал, как поступит. Брюс прикусил губу, не позволяя румянцу на щеках сойти ниже и свернуться в области живота приятным клубком. Он отказывался потакать своей природе. Джокер был самым неподходящим объектом для проявления сексуального интереса. По крайней мере, со стороны Бэтмена. Пролистывая файлы ниже, Брюс дошел до видео-репортажей и кадров преступлений Джокера с камер очевидцев. За восьмилетнюю карьеру на этого шута набралось немало материала. Уэйн не видел еще и трети файлов, хотя провел за просмотром уже две ночи. Он нахмурил брови, вчитываясь в названия лент и пытаясь вычислить то, что могло бы помочь ему решить нынешнюю головоломку. Его взгляд петлял между рядами нарезки. Последнее, на чем он остановился, была строчка «Джокер, Загадочник: Лонгвуд-роуд 13, 6 мая 1987». Палец щелкнул по клавише, открывая эту запись. Качество съемки со скрытой камеры слежения было ужасное. Большинство файлов, переносимых с кассетных носителей на компьютеры Департамента, в принципе оставляло желать лучшего. И все же «Уэйн Инвестментс» принимало активное участие в оснащении полиции оборудованием. Не так давно архивы Гордона состояли исключительно из пыльных папок, кип листов и груд ящиков пленки, а теперь практически все можно было найти в электронной системе. Не без лазейки для Бэтмена. Джокер хохотал, глядя на видео, как Загадочник поймал полицейских в одну из своих ловушек. Не так давно Брюс тоже встречался с такой клеткой, когда помогал полиции ловить Нигму. Он оказался проворен, а вот патрульным на экране не повезло. Они бились о железные прутья и постоянно получали разряды тока. Это была жестокая шутка, но двое мужчин, стоявших снаружи, оставались безучастны к страданиям жертв. Джокер что-то говорил, поигрывая в руках пистолетом. На нем была яркая голубая рубашка с ромбами и пурпурные штаны. Грим клоуна размазался и исказил черты лица, сделав омегу еще безумнее, чем тот был. На записи звук шел с помехами. Брюс вряд ли разобрал бы что-нибудь без фильтра, но неожиданно поймал себя на том, что даже не пытается вслушаться. Его глаза как прикованные следили за фигурой психопата. Все остальное при этом исчезло. Будто под линзой микроскопа, Уэйн ловил каждый изгиб окрашенных бровей омеги, каждый его смешок, поворот головы и короткий взгляд в ответ — в камеру магазина, откуда шла съемка. На долю секунды Брюсу показалось, что его нюх вновь уловил тот сладковато-горький аромат, напоминавший запах сахара при жарке карамели. Манящий отголосок детства. Когда Уэйн был подростком, он периодически надоедал Альфреду тем, что просил готовить карамельный тарт к чаю, который потом не съедал. Опекун сердился, но Брюс словно заведенный просил его готовить еще и еще. Кто бы мог подумать, что в этом была такая связь! В животе вновь горячо потянуло. Брюс мученически втянул прохладный воздух пещеры, жалея, что не согласился позавтракать и уйти спать. Зачем он открыл эти видео? Чего ожидал? Его член, игнорируя все запреты измотанного рассудка, выпер из-под пижамных штанов и показался небольшим бугорком на халате. Уэйн с досадой заглянул под стол. Между тем на видео прозвучали вскрики, два выстрела и нездоровый смех. — Боже… На съемке того, как преступники убивали двух стражей порядка, не было ничего возбуждающего. Это было отвратительно, аморально, низко… Зацикленная дорожка ленты пошла на второй круг — и Джокер снова засмеялся с Загадочником, игриво вращая пистолет в пальцах. Брюса прожгло от воспоминания, как омега точно так же вилял дулом перед его лицом, целясь в лоб. Тогда он испугался, но сейчас эта сцена не вызывала страха. Уэйн знал, что клоун не выстрелит. Он лишь играл с ним. По части флирта Джокер был еще хуже, чем Брюс. Оказалось нетрудно вообразить, как этот сумасшедший, увлекшись, поддел бы дулом лицо Уэйна за подбородок и поцеловал — вгрызся в его рот, позволяя альфе ответить с той же жадностью, оторваться от стула и увлечь их обоих на пол. Это было бы самое ненормальное, самое жуткое и будоражущее завершение их встречи. Брюс потерял бы себя, захлебнувшись в сладкой, томной и манящей горечи… Уэйн не помнил, как съехал по спинке рабочего кресла и поверженно, с хрипом запустил руку под халат. Его самоконтроль отключился. Одна часть сознания Уэйна могла бесконечно отрицать его неуместный интерес к Джокеру и видеть бесперспективность их связи, но другой было глубоко наплевать на эти доводы. Запреты представлялись лишь вызовом, который он мог принять. И Уэйна заводила эта возможность. Из его груди вырвался протяжный, глухой стон, когда пальцы добрались до возбужденного члена. Брюс глянул из-под бровей на монитор компьютера. Там Джокер опять что-то вещал полицейским, размахивая пистолетом, словно игрушкой. Его короткий взгляд в камеру вывел на коже мурашки. Уэйн зажмурился и задвигал рукой по члену. Он постарался заглушить в своей голове звуки бездушных и резких выстрелов, последовавших за взглядом клоуна. Джокер в третий раз весело загоготал сбоку от Нигмы, и Брюс постарался вытолкнуть из своей головы мысль, что он собирается кончить от звука этого смеха. Движения ладони Брюса сбились с ровного ритма. Он больше не видел экрана. Обратившись в слух, Уэйн ловил из динамиков скачущие и визгливые интонации Джокера, которые время от времени обращались в низкое шипение и рык. Позже Брюс обещал сжечь себя на месте, но сейчас он давал волю своей фантазии вырисовать в голове тот тон, каким бы психопат мог обратиться к нему в порыве страсти. Если бы они были сейчас вместе… если бы это была не рука… Наверное, Джокер бы сипел. И загонял имя Брюса под кожу вместе с влажными, нетерпеливыми укусами… — … черт!.. Стул звонко скрипнул под особенно сильным толчком бедер. Уэйн ощутил дрожь члена. Он распахнул глаза, сдавливая в пальцах сочащуюся головку и сразу же призывая проклятия за то, что сделал. Его ноги обессиленно вытянулись под компьютерной панелью. Из колонок вновь послышался смех, но Брюс щелкнул по клавише, останавливая запись. — Просто потрясающе, — скептично прокомментировал он свое поведение. Пижамные штаны были безнадежно испорчены. Вытерев руку о лист старой распечатки, Брюс подтянул пояс и накинул полы халата, чтобы прикрыть пятно. Он больше никогда к этому не вернется: не будет смотреть видео в полубредовом состоянии и распускать руки. Уж лучше Бэтмену получить передозировку а-блокаторами и потерять чувствительность вовсе, чем превратиться в жалкого… — К вам гости, сэр. Сердце Уэйна выскочило из груди, как пуля при сквозном ранении. Он дернулся на стуле и в панике обернулся, слепо нажимая на панели кнопку отключения монитора. Как будто Альфред поймал его за просмотром мужского журнала, а не детективной хроники. Брюсу даже в голову не пришло, что повисший на экране стоп-кадр со скалящимся клоуном мало кто нашел бы эротичным. Подошедший к столу бета взглянул на румянец Уэйна с удивлением. Он наверняка спросил бы его о самочувствии, если бы сам не горел от восторга. — К вам приехала доктор Квинзель! Испуганно вскинутые брови Уэйна упали в ровную линию. Он нахмурился и отвернулся, тут же теряя интерес к разговору и напуская на себя крайне занятой вид. — Скажи, что меня нет дома. Или что я еще сплю, — попросил он, не желая общаться с омегой. Альфред улыбнулся, словно заранее знал, что его воспитанник именно так и ответит: — Сожалею, мастер Брюс, но я уже впустил ее в дом и попросил подождать вас в южной гостиной. Уэйн со стоном повесил голову. За окном лишь рассвело, а жизнь вокруг уже била ключом и требовала его непосредственного участия. Буркнув Альфреду, чтобы тот сходил заварить чай, Брюс на деревянных ногах поднялся из-за компьютера. У него не было времени на душ, так что пришлось смазать руки и шею антисептиком. Обмануть дворецкого было несложно: он не ощущал разницы в консистенции запаха. А вот Квинзель нашла бы отличие между обычным стальным ароматом Уэйна и тем смрадом расплавленной арматуры, что шел от него сейчас. Как только Брюсу удалось более-менее привести себя в порядок, он тут же направился из пещеры на жилой этаж. — Привет, мистер Уэйн! — поздоровалась с ним Харлин на полпути в гостиную. При виде девушки Брюс надежнее запахнул халат и пригладил веером всклокоченные волосы. Он рассчитывал, что ему удастся скрыть, в каком состоянии его застала омега. Изобразив на губах вежливую улыбку, Уэйн кивнул, чтобы зайти вместе с Харлин в зал. — Доброе утро, тебе стоило позвонить перед приездом, — сказал он не слишком вежливо, зато без фальши. — У меня с утра обычно много дел. Квинзель почти с детской обидой стрельнула в него глазами из-за очков. — Вы же не дали мне свой номер! Или я могу найти телефон Уэйн-менора в городском справочнике? Брюс охнул, припоминая, что действительно не оставил Харлин контактов для связи. Чувство вины когтем царапнуло его, но не так сильно, как если бы омега приехала к нему испуганной в день покушения, а не четверо суток спустя. Сейчас Квинзель было что-то нужно, и Брюс не терял бдительности. Он указал девушке на диван — говорить стоя у него совсем не осталось сил. — Ты вовремя, час назад здесь была полиция, — заметил Уэйн, откидываясь на удобную кожаную спинку. Харлин присела рядом. Она самодовольно улыбнулась, и отчего-то Брюсу подумалось, что уход полицейских и приезд омеги не были совпадением. Гордон вполне мог отправить сюда Квинзель для выяснения того, чего альфа не говорил дежурным. Словно в подтверждение этой теории, омега глянула на Уэйна и доверительно сжала рукой его предплечье. — Я та-а-к рада, что с тобой все в порядке, Брюс, — она вздохнула, меняя официальный тон беседы. — На тебя столько всего навалилось в последние дни… В прошлый раз мы плохо расстались, ты сердишься, но уверяю, что не хотела этого! Мне та-а-к жаль! Моей целью было помочь Артуру — и все. Случившееся в Аркхеме стало каким-то кошмаром! Губы девушки поджались, будто на миг воспоминания вновь закинули ее в гудящий и стонущий Аркхем. Ее тело придвинулось ближе, а еще не заглушенный подавителями клубничный запах змейками заполз и заклубился у Уэйна в носоглотке. Если бы Бэтмен не видел, как хладнокровно эта омега способна рассуждать о его участи, сердце Брюса дрогнуло бы. К счастью, теперь он точно представлял, с кем имел дело. — Я верю, что ты хотела как лучше для… этого человека. Но с меня хватит, — Уэйн снял с себя руку девушки, ощущая внутри неприятный осадок. Харлин закусила щеку изнутри. Какое-то время она сверлила Брюса глазами, как оставшийся ни с чем охотник, но потом равнодушно дернула плечом. Ее расстройство не длилось долго. — Хорошо-хорошо, я тебя поняла. Я уеду. Только сначала скажи: Артур говорил что-нибудь о своих планах, пока вы были вместе? На стройке или в лечебнице. Мне важно знать. Рука девушки вернулась к Уэйну, на сей раз сжимая его запястье. Уличная прохлада и бледность ее кожи контрастировали с более теплой и темной рукой Брюса. Глаза смотрели проникновенно, близко, но брови Уэйна упрямо сошлись у переносицы, сопротивляясь чарам доктора. Если бы полицейские вели допрос с таким же пристрастием, выдержки многих подозреваемых дали бы сбой. Но только не у Бэтмена. — Нет. С чего вы все вообще решили, что он будет говорить со мной о чем-то? — для большей драматичности Брюс всплеснул свободной рукой. — Я здесь потерпевший, а меня допрашивают, будто мы с этим убийцей в сговоре! То, что он сохранил мне жизнь, и то, что камеры лечебницы отключились, не делает меня виноватым! — Ох, Брюс, я понимаю твои чувства… — Харлин активно затрясла головой, не мешая Уэйну играть роль жертвы. — Это возмутительно! — продолжил он. — Да-да, все это ОГРОМНОЕ недоразумение. Омега сокрушенно свела брови домиком и сжала руку Брюса крепче. Ее лицо выразило искреннее сострадание. — Поверь мне, я знаю, что в разговорах с полицией нет ничего приятного. Моя воля — я бы им сама ничего не говорила. Тем более, если бы речь шла о моем единственном родственнике… Намек, неожиданно прозвучавший в словах Харлин, будто острый камень на гладком песчаном дне, поднял Уэйна на ноги не хуже вспышки боли. — Джокер. Мне. Не родственник. Стальной запах Уэйна рассек пространство между ними, как пила — древесный ствол на лесопилке. Можно было даже слышать рев и треск зубчатых краев, вгрызавшихся в массив и пускавших во все стороны щепки. Подобная реакция изогнула уголки губ Квинзель и лукаво сощурила ее глаза. Она по-деловому поправила очки. — Хм… а вот теперь ты возмутился по-настоящему, Брюс. Уэйн ошарашенно моргнул, с запозданием понимая, что повел себя чересчур эмоционально. Недавнее помутнение в бэт-пещере, усталость и куча нерешенных проблем сделали его восприятие слишком острым. Он забылся. А вот психиатр перед ним — нет. — Извини, но мне пора работать, — напомнил Брюс, подводя этим черту в их разговоре с омегой. Наверное, Уэйн мог бы добавить что-то еще: повести себя как настоящий альфа, джентльмен или просто воспитанный человек, но ему не хотелось пускать пыль в глаза омеге, которая сама специализировалась на обмане. Харлин приехала к нему в самый неподходящий момент. И ее вопросы совершенно не располагали к любезностям. — Да-да, я понимаю, — Квинзель встала следом за Уэйном и подмигнула ему. — Можешь не провожать, я сама дойду до станции. Береги себя! Девушка послала Брюсу игривый поцелуй и направилась в прихожую, оставляя за собой клубничный шлейф жевательной резинки. Этот липкий запах оплетал Уэйна не хуже паутины. Глядя омеге вслед, Брюс всерьез задумался, удастся ли ему когда-нибудь вырвать из своей жизни ее запах. За шиворот халата забежал холодок с улицы. В поместье послышался второй хлопок входной двери за это утро. — Доктор Квинзель уже ушла? Вопрос Альфреда, который вернулся в гостиную с подносом и чайником, был полон разочарования. Брюс ничего ему не ответил. А между тем день за окном только начинался — и еще неизвестно, нес ли он впереди что-то хорошее.