Я найду тебя за морем, о прекрасный мир

Прошел день после того, как Иорвет присоединился к ним. Вдалеке уже виднелись стены. Было решено остановиться на эту ночь в городе Каэдвена под названием «Даэвон». Как можно было заметить по карте, до столицы практически рукой подать — около двух дней пути. Но, учитывая все неудобства, что несла за собой компания из слишком гордого эльфа и надоедливой девочки, этот путь мог растянуться. Первым неудобством стало то, что лошади было всего лишь две. Да и даже если бы стало больше, проблема с покореженными пальцами благодаря усилиям доселе неизвестной личности никуда не исчезала. А потому Иорвет просто не смог в одиночку держать крепко что-то тонкое как поводья. Сначала скоя’таэля хотели пристроить за маленькой Хью, но после того как они все же напоролись на небольшое скопление милых трупоедов, этот вариант отпал. Все было из-за непонимания девочки, что делать. Если раньше она как-то соображала и с упорством следовала за Роше, то сейчас потерялась. И тут вопрос вставал серьезный. Если Хьюи начинает еще хуже ориентироваться в ситуациях, когда становиться больше личностей, к которым можно обратиться, ее нельзя оставлять одну. И тут был выбор: либо заставить скоя’таэля терпеть боль, либо ставить под угрозу сохранность девчонки. И все же приемлемый вариант нашелся. Пусть Иорвет и сел на лошадь позади Вернона, Хью он отправил идти перед собой. В таком построении было много плюсов: девушка всегда на виду, учится хотя бы ощущать себя на месте главного, что выбирает путь и несет ответственность, а эльф тихо-мирно едет за спиной. Конечно, было неприятно подставлять спину, но это казалось не столь важным. Ко въезду в город скоя’таэль подготовился. Нужно было обязательно снять бандану, хотя бы накинуть капюшон, как и темерцу. Это дало свои плоды, ведь прошли через ворота они без каких-либо проблем. Потом же, пока они блуждали по небольшим и ненаселенным в достаточной мере улочкам, пришлось попросить Иорвета дать ухватиться за себя девчонке. С неба начал капать дождь под которым пробыть пришлось достаточно времени, чтобы замерзнуть, прежде чем найти нужное здание, ныне совсем непохожее на корчму. Но даже тут что-то пошло не так, потому что комнаты закончились. Разве что стойл для лошадей как раз хватило. Корчмарь посоветовал обратиться за укрытием к какой-то старушке на другом конце города, мол, комнаты есть свободные, хозяйка часто берет к себе даже без платы, да только говорит неимоверно много. А посему к ней идут в самом крайнем случае. И вправду, с порога дома, она уже начала свой неимоверно длинный рассказ: –..О, рада приветствовать вас в моем скромном жилище. Не часто тут встретишь стольких людей, которым нужно переночевать, но ничего, думаю, мы все поместимся с лихвой. Заходите, не стесняйтесь, мое имя Лили, я всю жизнь прожила в Каэдвене, в этом городе, в этом доме, даже когда еще моя прабабушка пекла наивкуснейшие пироги с корицей для нас с мамочкой. Кстати, рецепт сохранился, так что если вы тут задержитесь, то сможете попробовать как раз таки… И под этот рассказ их провели в комнату, где стояла пара кроватей. Казалось, они были заранее сложены, как перед приходом гостей, но при ближайшем рассмотрении стал заметен тонкий слой пыли. Сюда давно никто не заезжал. И все же на каждую тяготу есть свой противовес. Когда старушка наконец заметила притихшую Хьюи, то стала хлопотать над ней, ведь «у нее одежда промокла», «она устала», «она пригорюнилась». И это правда. Во время дождя было видно невооруженным глазом то, что цеплялась девчонка на Иорвета, словно он был последней надеждой утопающего. А уж слышно то как было: Хью молчала всю дорогу, даже когда они на время заходили в корчму. Но сейчас, в тепле, постепенно она приходила в себя и когда ночью Лили всех угостила теплым отваром, то девчонка снова начала улыбаться во все тридцать два зуба, разговорившись. — Тетя Лили, а почему отвар ржавый? Он долго под дождем стоял? — заинтересованно рассматривая, продолжала сыпать вопросы Хьюи. — Нет, что ты, золотце, это травы, — рассмеявшись, ответила старушка. Вскоре после этого Иорвет и Роше покинули «семейный ужин», потому что перестали выносить бесконечные разговоры. Только вот через стенку все равно было слышно. Когда эльф устало спросил карту, стало понятно, что уж с чутким слухом чистокровного эльфа тут не подремлешь никак. — Anad'enel, ты уверен, что нам стоит останавливаться в столице? — зло нахмурившись, спросил он. — Если тебя и dh'oine никто не может ни в чем обвинить, то я как бы… — Иорвет, — поднял глаза Вернон, в ответ Старому Лису нахмурившись. — если бы была опасность, я не стал там останавливаться. Неужели ты все годы нашей вражды считал меня идиотом? — Годы нашей вражды?.. — удивился тот, сощурив глаз. Ответа не последовало, кроме раздраженного вздоха. И все же скоя’таэль стал опасливо посматривать на собеседника. — Аnad'enel, ты так и не сказал мне своего имени, — смотря прямо в глаза темерца, проговорил он. Уже на этом моменте Роше почувствовал как что-то странное застыло в груди, а пальцы слабо кольнуло. Посмотрев на Иорвета, он увидел полное, что тот сейчас вообще не узнает его, смотря в упор. — Подожди, ты не узнаешь меня? — окончательное опешил Вернон. — Нет, ты не помнишь?.. — Aen Seidhe обладают прекрасной памятью и лишь в редких исключениях что-то забывают. Мы не можем быть знакомы! — гневно выпрямившись, шикнул эльф. — То есть… Я тебе совсем никого не напоминаю? — в ответ на недоумевающий взгляд, темерец продолжил. — Роше. Вернон Роше. Первые секунды Иорвет выглядел так, словно до него ничего не дошло, ведь просто пялится в упор на попутчика. Только спустя долгих нескольких секунд его глаз расширился, а рот открылся, словно эльф, мигом собравшийся, хотел что-то сказать. Но как только Роше подумал, что тот снова что-то выкинет, как взгляд скоя’таэля потускнел, а сам он опустил плечи, потом вовсе уставившись в пол. — Забавно, что моя жизнь еще не успокоилась, подбрасывая мне все новые и новые сюрпризы. Dh'oine специально тебя ни разу по имени не назвала? — Нет, я ей ничего не приказывал. Да и вряд ли бы она смогла, даже если так. Не представляешь, но когда я ее встретил в первый раз, девчонка говорила так, словно с ней всю жизнь сюсюкались. Думал, мне всю дорогу придется это терпеть, но со временем «зелененькая травка», «тепленькое солнышко» и «добренький дяденька» исчезли, — усмехнулся Роше, сразу пытаясь перевести тему. — Слушай, а она точно не ребенок-переросток? Думаю, если среди dh'oine столько врожденных болезней существует, то вполне может статься так… — Нет, не думаю, ведь по внешнему виду было бы видно. Заболевание не бывает идеальным, оно искажает все и ломает, логично? — скрестив руки, рассудил темерец. — Может ее просто не пытались научить быть нормальной. Знаешь же… Хью выглядит мелкой, но замуж за кого-то из города ее с легкостью можно отдать. Избавиться от обузы и прочие выгоды. — У ва… — запнулся Иорвет, сразу переведя взгляд на Роше. –..У dh'oine продавать своих детей вошло в обыденность. Кстати, anad'enel, а кем были для тебя твои родители? В очередную неловкую тишину влезло еще одно чувство. А точнее осознание того, что эта беседа с самого начала была обречена. Мало того, что даже если они не были знакомы, не стали бы делиться чем-то сокровенным друг с другом, так сейчас скоя’таэль понял с кем именно ему предстоит путешествовать. Пусть этот полуэльф не был сильно похож на того Роше, которого Иорвет встречал на поле боя, в голове всплыл момент о том, как тот пытался узнать беду эльфа. Да… И почему он еще тогда не разглядел в странном незнакомце врага? Возможно, потому что в голове закрепилось то, что Вернон Роше абсолютно точно являлся типичным, но опасным dh'oine. — Давай уже заканчивать, все равно нам завтра рано вставать. С нас за ночевку денег не взяли, так задерживаться не стоит. Тем более, я не выдержу долго этой болтовни, — мотнув головой в сторону стены, из-за которой доносился очередной воодушевленный и громкий разговор, темерец слабо нахмурился. — Согласен. У меня всегда была слабая терпимость к живым dh'oine, а тем более слишком разговорчивым.