Сборник осенних зарисовок

      В актовом зале одной подмосковной средней школы царила суматоха. Постоянно кто-то вбегал и выбегал, гремели стулья, на фоне гула голосов раздавались единичные выкрики:       — Никифорова, куда ты понеслась? Начинаем через полчаса!       — Валентина Петровна, что-то не так с микрофоном.       — Всё с ним так! Они им пользоваться разучились.       — Где будет сидеть жюри?       — Да не нужны здесь сейчас цветы! Унесите!       — Василий, фонограммы готовы? Ты проверил, всё по порядку и сценарию? — руководительница школьной театральной студии подошла к старшекласснику, который был ответственным за аудиосопровождение на конкурсе чтецов, посвящённому осени.       — Да, я всё проверил ещё утром.       — Хорошо, — Валентина Петровна оглянулась, оценивая степень неготовности зала к приёму гостей, членов жюри, родителей и старшеклассников. — Так… Всё не так уж и плохо.       Она спустилась из будки звукорежиссёра и поспешила в комнатку за сценой — гримёрная, костюмерная и закулисье в одном месте. Здесь уже собрались артисты, те, кто будет выступать сегодня. Народу было много, так что не протолкнуться, и Валентина Петровна поняла в чём дело. Она хлопнула в ладоши как можно громче, привлекая внимание.       — Группы поддержки, выходим отсюда и находим свои места в зале! — И тут же мимо неё устремился поток «лишних» в гримёрке ребят. — Артисты — повторяем слова. Олег, по бумажке читать нельзя. Ты выучил, наконец, свой отрывок или нет? Зоя, Сеня, вы готовы? Никита?       Она шла между ребятами, уточняя у каждого, всё ли хорошо. Общее волнение передавалось и ей. Любой артист скажет, что каждый выход на сцену для него — как первый. Ладони потеют, руки дрожат, колени тоже, голос норовит предательски сорваться, а голова — выбросить заученный текст вон. Но также знала Валентина Петровна, что все эти юноши и девушки, которым сегодня предстоит выступать на сцене со стихами, романсами (вне конкурса) и отрывками из прозы, как только окажутся там, перед зрителями, забудут все свои волнения и страхи. Стоит им выйти к ним, как слова польются рекой сами собой, тело расслабится, голос приобретёт силу. И тот, кто будет более естественен в чтении, тот и получит главный приз. Валентина никогда бы не призналась в этом, но она ставила на свой любимый дуэт: Зою и Сеню. Вот уж кто гармонично смотрелся на сцене и понимал друг друга с полувзгляда. Она учила их с пятого класса и возлагала большие надежды. На Зою, по крайней мере, точно.       Валентина Петровна вышла из комнаты и вернулась в зал. Приготовления почти закончились. Скоро всё должно было начаться. Уже рассаживались первые гости по своим местам.       — Ты готова? — спросил Сеня, глядя, как Зоя, подавшись к зеркалу телом, подкрашивает губы прозрачным блеском.       — Конечно. Что за вопрос? — удивилась девушка. — Мы на этой сцене уже сто раз выступали. Я даже не волнуюсь ни капельки.       — А я волнуюсь, — честно признался парень.       Зоя убрала блеск в косметичку и посмотрела на него.       — Почему?       — Ну, мы первый раз выходим как пара.       — Во-первых, не первый. В прошлом году был «Онегин». Или вы, сударь, всё уже позабыли? — Зоя игриво улыбнулась, поправляя Сенин тёмно-синий галстук. — А во-вторых… что в этом такого? Никому и дела нет. Мы же будем просто читать стихи. К тому же в них ни слова о романтике и любви. — Зоя обвила его шею руками и быстро, едва коснувшись губами его губ, поцеловала.       — Эй, голубки, вы тут не одни! — тут же донёсся чей-то возмущённый возглас.       Зоя покраснела и поскорей отвернулась к зеркалу, делая вид, что поправляет причёску. Семён прокашлялся неловко и, не зная, куда себя деть, сел рядом на свободный стул, повторяя про себя стихи Александра Сергеевича.       Ребят в комнате становилось всё меньше, по мере того, как они выходили на сцену и так и оставались в зале. Зоя и Сеня краем уха слышали их выступления, но на самом деле не обращали особого внимания. Они сидели друг напротив друга и исполняли свой собственный ритуал перед выходом на сцену. Он держал её руки в своих и смотрел в глаза, и они каждый монотонно повторяли одними губами те строчки, что будут сейчас произносить уже для зрителей. Так, прикосновением и взглядом они настраивались на одну волну. Это было то, за что так любила их дуэт Валентина Петровна, да и вся школа. Они не становились единым целым, но при этом тонко чувствовали друг друга. Знали, где и когда надо подхватить и помочь, где сделать больший нажим на слова и чувства, а где слегка отступить.       Объявили их выход, и они встали на сцене рядом. Две пары голубых глаз осматривали зал, выцепляя знакомые лица. Зоя едва заметно улыбнулась Насте, которая осторожно показала сжатые в кулаки руки — в знак поддержки. Сеня слегка кивнул некоторым из ребят. Они посмотрели друг на друга и синхронно начали:       Октябрь уж наступил — уж роща отряхает       Последние листы с нагих своих ветвей;       Дохнул осенний хлад — дорога промерзает…       Первую строфу они читали хором. Это было необычное решение, как и вообще их выступление дуэтом. Читать строфы по очереди было бы слишком просто. Один читает, второй ждёт. Но тут они должны были совпасть по ритму, по дыханию, по передаче эмоций.       Дни поздней осени бранят обыкновенно,       Но мне она мила, читатель дорогой,       Красою тихою, блистающей смиренно…       Произнося эти строки, Сеня осторожно провёл рукой по волосам Зои, и девушка присела в реверансе, скромно опуская глаза. Её платье бледно-голубого оттенка всё было украшено имитацией листьев и оголившихся веток.       Унылая пора! очей очарованье!       Приятна мне твоя прощальная краса —       Люблю я пышное природы увяданье…       Они продолжали читать, то вступая вместе, то уступая друг другу место на сцене. Зоя произносила строчки и невольно вспоминала, как поняла, что влюбилась в Сеню именно во время чтения отрывка из «Евгения Онегина». Она не сводила с него сияющих глаз. А он то и дело брал её руку в свою — она ведь та сама Осень, о которой он читает сейчас строчки Пушкина.       Зал замер и затих, ни шороха, ни звука.       Когда они вместе произнесли финальные строчки и, взявшись, за руки поклонились публике, зал рукоплескал. Валентина Петровна хлопала громче всех. Никогда ещё у неё не было таких талантливых учеников.