Миллионы людей не заменят тебя.

      Тея разбудил телефонный звонок. Отец Ена удивленно поглядел на экран. - Но? Мужчина встал и вышел в коридор. Тей вопросительно поглядел на мать, та отрицательно покачала головой. Новостей не было, и это сделало камень тревоги, лежащий на сердце, в два раза больше. Дверь палаты распахнулась, и в нее вошел доктор, следом спешил отец Ена. Врач оповестил их всех, что операция прошла успешно, никаких осложнений не предвидится, пациент переведен в реанимацию, где проспит еще не менее 10 часов, поэтому все могут отправиться по своим делам, а потом приехать в часы посещений. Ну да, этот доктор еще не знал, как Тей может быть убедителен, когда чего-то хочет. А хотел он ни на минуту не отходить от своего любимого Пи. Взрослые облегченно выдохнули, заулыбались и начали переговариваться, обсуждая, кто, когда придет с визитом. Мама Тея обернулась к сыну. И улыбка разом сошла с ее губ. - Тей, сынок, что случилось? Тебе больно? Парень так и сидел на кровати, но вся его поза – расправленные плечи, вытянутая, по струнке, спина и темное от гнева лицо, ясно говорили, что что-то произошло. - Кхун Сонпайсан… - Мальчик, почему опять Кхун? Мы же договорились… - Кхун Сонпайсан, если вы еще раз поддержите связь с этим человеком, я уйду. Я не буду жить в доме, где привечают убийцу собственного сына. Отец Ена попытался что-то сказать. - Молчите, я не хочу слышать никаких оправданий для него. Вы не были с нами там, там, на крыше, где мы чуть не потеряли Ена. А я был, я видел, как он умирал от одного упоминания этого человека. Пусть он не ударил Ена, не толкнул его с той проклятой крыши, но он что-то сделал, что-то сказал Вашему сыну, что тот не захотел больше жить, а значит, он виновен. И вы можете с ним общаться? Может, еще приведете его в дом, и отдадите ему сына? Пусть и дальше убивает его? Я не буду это терпеть! Я уйду. Простите мою резкость и невежливость, но я сказал, как чувствую. Господин Сонпайсан стоял, опустив голову, он не был согласен с Теем, но этот малыш столько сил и души отдал им с сыном, что он не мог сказать ничего против. Может пройдет время, мальчик успокоится, и тогда они поговорят. - Я знаю – продолжал говорить парень – Вы ничего не предпримите, в отношении этих трех, но я вас предупреждаю, если хоть кто-то из них только приблизится к Ену, я найду способ прекратить это навсегда. - Сынок, полиция… - мама Тея потянулась к сыну, как будто пытаясь защитить его. - Да мне плевать! Мне глубоко безразлично, что будет со мной, если я смогу быть уверен на сто процентов в безопасности Пи Ена! Мать с отцом изумленно взирали на то, как их маленький, любимый и любящий, нежный сынок, на глазах превращался во властного, жесткого, уверенного в себе мужчину. И уже не была ему нужна их защита. Пусть хотя бы любит, как прежде, так же, как они любят его. Все случилось, как и ожидалось - Тея не пустили в реанимационную палату, но сказали, что, как только пациент очнется, его переведут в люкс, который уже был приготовлен для него. Там уже, никто не сможет выставить Тея. Он расположился на диване в палате, и принялся ждать. Ждать пришлось долго. Наконец дверь отворилась, и в палату завезли каталку, на которой спал Ен. Тей обеспокоенно вскинулся. - Почему он еще спит? Должен был проснуться! Медсестра, доставившая больного объяснила. Что пациент действительно пришел в себя после наркоза, но был очень возбужден, все время оглядывался, как будто искал кого, хватал всех за руки. Тогда врач велел ввести ему успокоительное. И вот по дороге в палату он уснул. Она просила не переживать – это не надолго, скоро больной проснется, и тогда она придет взять анализы. Подошли санитары, бережно переложили спавшего на кровать. И наконец, все вышли, оставив парней наедине. Тей не подошел к любимому, продолжая сидеть на диване. Его заинтересовал рассказ медсестры, он уже все обдумал, и решил подождать пробуждения Ена, что бы посмотреть на его реакцию. Ен спал еще час, может чуть больше, но вот он пошевелился, поднял руку, поморщился и открыл глаза. Посмотрел на руку, которая продолжала висеть в воздухе. Взгляд был обеспокоенным и испуганным. Парень закрутил головой. Он как будто искал кого то. И вот он увидел сидящего Тея. Рука парня тут же потянулась к нему. Младший разглядел в глазах Пи далекий-далекий свет. Как будто, кто-то в ночном лесу включил фонарик и ищет дорогу. Тей рванулся к кровати, внутри его все кричало от счастья! Он так и знал! К Ену возвращаются эмоции и чувства! Ну не мог человек без чувств быть напуганным и не мог беспокоиться, ему должно быть все равно, как это было совсем недавно. - Пи Ен! Ты искал меня? Меня не пускали к тебе, родители ушли, но скоро придут. Ты голодный? А может, хочешь пить? Тей тараторил не ожидая ответа. Он нежно погладил старшего по лицу, провел по рукам, поймал ладонь. Ен ничего не писал, он только слегка сжал пальцы. Тей поднял голову и с тревогой вгляделся в лицо Пи. Брови Ена сошлись к переносице, на лбу проступили глубокие морщины, губы дергались, как при судорогах. - Будда, Пи Ен, что с тобой? Тебе больно? Позвать врача? - Где… был… - прозвучал тихий хриплый и скрипучий голос. - Что? Что? Пи Ен, родной мой, любимый мой, я не ослышался? Ты смог сказать? Повтори, пожалуйста, повтори. - Где … ты … был… пить… Тей подхватил с тумбочки стакан воды с трубочкой, и поднес к губам Ена, смотря на него сияющими глазами, из которых текли мелкие капельки счастливых слез. - Не плачь…, я проснулся…, а тебя нет…, я испугался… - Милый, ты слышишь, что ты сказал? Ты испугался!!! Ты поправляешься! Ты что-то чувствуешь! Ты говоришь! Как же я тебя люблю! Надо позвонить твоему папе, он будет так счастлив! – Тей пошарил по брюкам, пытаясь понять, в каком кармане телефон. - Нет…, не говори… только ты… пока…, не хочу… никого… Ену было физически тяжело говорить, как будто он таскал тяжеленные камни. Его лоб покрылся испариной, по вискам бежали капли пота, даже губы побелели. - Хорошо, я никому не скажу, пока. Но наверно нужно сказать врачу, может какие лекарства понадобятся, что бы тебе стало легче, не утомляйся, не говори, у тебя всегда есть моя ладонь. Тей был очень счастлив. Он обдумает все вопросы потом. Сейчас только Пи, только его здоровье.