Ловушка времени

      Свадебный пир Артур устроил с королевским размахом. Залы замка тонули в сиянии сотен свечей, а воздух дрожал от смеха, музыки и звона кубков. Не пожалел он средств на праздник в честь своих лучших друзей. Кей и Ланселот ходили счастливо пришибленными, все их думы были только о будущих жёнах. И складывалось впечатление, что они считают это всё сказочным сном. Даже Хельга, обычно столь собранная на уроках, в эти дни была рассеяна, её пальцы нервно перебирали складки платья, словно пытаясь ухватиться за ускользающие грёзы. И Мерлин не мог её винить. С Гвиневрой Мерлин не пересекался, но от Ниневы знал, что та тоже с нетерпением ждёт свадьбы.       Камелот замер в сладком ощущении праздника. Даже уличные торговцы напевали свадебные баллады, а старухи у колодцев судачили о будущих наследниках. Во всех тавернах Камелота не затихали здравницы молодожёнам. «Десять сыновей Ланселоту! Двадцать — Кею!» — кричал кто-то в таверне. Мерлин, проходя мимо, усмехнулся. «Сказочный финал… А почему бы и нет?» Мерлин просто не мог представить, что эти браки могут оказаться несчастливыми. Кей и Ланселот были просто обязаны прожить долгую и счастливую жизнь рядом со своими любимыми. И умереть в глубокой старости в окружении множества детей, внуков и правнуков, всё как в сказке.       Жизнь мага тоже заиграла новыми красками, как будто закончилась зима, и наконец-то пришла долгожданная весна. Во многом это было связано с тем, что Артур был слишком счастлив за друзей и не мог злиться сейчас ни на кого, даже на Мерлина. Но главным солнцем этой оттепели стала Нинева.       В день прибытия кортежа Гвиневры, Мерлин, наплевав на гнев Артура бегом спустился к прибывшим. Они уже были в обеденном зале, король не стал держать дорогих гостей на улице под дождём, и Нинева стояла рядом с большим камином, о чём-то переговариваясь с Хельгой. От тепла она зарозовела и выглядела совсем ребёнком, не старше Мордреда. Милый промокший воробушек. Сердце мага замерло от приступа умиления.       Первой его заметила Хельга, она радостно помахала рукой, подзывая его к ним: — Мерлин, скорее сюда, я как раз объясняю Ниневе про обучение. — Добрый день, милые дамы, — Мерлин чуть-чуть поклонился и улыбнулся. Хельга едва не отпрянула, она почти и не видела мага таким. Расслабленным и довольным. Для неё он был суровым учителем, прилежным учеником, хорошим другом Кея, но никак не учтивым молодым человеком с яркой улыбкой. — О каком обучении идёт речь? Вы хотите продолжить обучатся латинской грамоте у отца Кастера? — Да нет же, — засмеялась Нинева. — Хельга сказала, что я ведьма, прямо как вы! Это чудесно, мне так хотелось с вами ближе познакомиться, а теперь я смогу стать вашей ученицей. Гавейн нам уже сказал, что в обратный путь мы двинемся только весной, а значит я смогу учиться у вас всю зиму. Это же чудесно! Отец вообще-то отпустил меня только на свадьбу Гвиневры, но не осудит же он меня за то, что я побоялась отправиться в такой опасный путь только с десятком его воинов.       Она говорила быстро, активно жестикулируя, словно рисовала слова в воздухе. Мерлин же слушал как заворожённый. Может, её магия похожа на ту, что у Артура? Может поэтому ему с ней так тепло, а может есть и другая причина. Ведь не зря же он с таким нетерпением ждал её писем. Он был рад, что теперь у него есть законный повод проводить с этим солнышком больше времени. И плевать на незаконченный артефакт для Морганы! Это разве его проблемы, что она не может управлять своей силой?!       Так и получилось, что все дни до свадьбы он проводил с Ниневой обучая её и подготавливая для неё палочку, благо теперь ингредиентов у него было вдоволь, да и образцов дерева в избытке. В итоге получилась прекрасная палочка из рябины и волоса молодой бедн-вары, что заблудилась и попала в незнакомые воды. Сейчас юная русалка обживалась в источнике вместе с табуном Глиндера. Да уж, там становилось тесновато, и Мерлин думал над искусственным расширением водоёма. А ещё маг уже предвкушал знакомство двух дев. Русалочка была весьма похожа на Ниневу своим весёлым нравом и непоседливостью. И маг мысленно представлял, как две непоседы — Нинева и водяная дева — устроят настоящий хаос.              И всё же, как бы он этого не хотел, Мерлин не плюнул на артефакт для Морганы. Не был он таким человеком, что мог бы бросить работу, не окончив её. В связи с занятостью днём, маг работал ночью, беспощадно крадя время у сна. Эх, закончилось то недолгое время, когда он мог позволить себе спать до полудня. И это ему ещё повезло, что друзья заняты подготовкой к свадьбе и им не до вечно занятого мага.       Сейчас глядя на восседающих за главным столом молодых, Артура, Мордреда, Гавейна, Елену, Парсеваля и Моргану, он гордился проделанной работой. На Моргану почти не косились, и вроде ни у кого не портилось настроение. Это можно было назвать успехом, надо будет завтра уточнить у неё самочувствие при носке артефакта. Вообще маг считал, что амулет получился как минимум очень красивым, хотя Мерлин впервые попробовал себя в ювелирном деле. И по его скромному мнению ожерелье получилось достойным сестры короля. Серебряная проволока обвивала шею Морганы, и как будто слёзы сверкали жемчужины в тонкой оправе, а главное оно сдерживало тёмную магию Морганы.       Его место было совсем рядом с главным помостом, рядом сидели Харальд и Нинева, ближайшие присутствующие родственники невест. Тут же находился Бедивер и отец Кастер. Сегодняшний свадебный обряд проводили по христианскому обычаю, а на следующую ночь свершится и кельтское венчание. Так же отцу Кастеру вчера пришлось окрестить Гвиневру и Хельгу, так как девушки, в отличие от своих женихов не знали креста. Мерлин видел, что священнику не очень нравится идея двойного обряда, христианского и языческого, но видимо он уже привык к компромиссам. И как знал Мерлин, однажды вся английская земля станет под знаменье Христа. Возможно, это случится именно благодаря таким проповедникам как Кастер, которые тихой сапой прививали христианские обычаи народу.       А свадьба гремела. Зал замка пылал, как драконья пасть. Гигантские венки из плюща и боярышника вились по колоннам, а столы ломились под грудами запечённого мяса и рыбы, мёда в сотах и пирогов с ягодами. Хэнс явно превзошёл сам себя в этот вечер. Музыканты, раскрасневшиеся от пива и эля, выводили на дудках мелодии, от которых ноги сами пускались в пляс.       Молодые не отходили друг от друга. Артур всюду сопровождал Моргану, явно не доверяя амулету Мерлина. Мордред и Елена веселились вместе, и Персиваль в кой-то веки не мешал им, да и сам поддался всеобщему веселью. Пожилой воин вёл в танце то одну, то другую молодую девушку. Даже провёл в одном танце Моргану, одни боги ведают как ему удалось уговорить Артура выпустить из-под надзора свою прелесть. Гавейн пересел к Харольду и что-то весело обсуждал.

***

      Кей, который обычно танцевал так нечасто, что редкая девица могла сказать что была его партнёршей, сейчас двигался с такой осторожностью, будто держал в руках не невесту, а хрустальный шар. Его ладони, привыкшие сжимать рукоять меча, едва касались талии Хельги, пальцы дрожали, словно он боялся оставить отпечаток на её прекрасном платье. А вдруг он сожмёт слишком сильно и причинит ей боль, ему ведь хватило всего одного удара чтобы отсечь мантикоре хвост. Мысль заставила его отвести руку на дюйм назад, но Хельга тут же прижала его ладонь к себе. — Ты что, меня боишься? — прошептала она, и её дыхание, пахнущее мятой и вином, обожгло ему щёку. — Тебя? Никогда, — Кей фыркнул, но голос сорвался на хрип. Он сделал шаг влево, наступив на платье какой-то дамы, и дико закраснелся. — Чёрт, прости, я… — Ничего, знаешь поговорку «Муж голова, а жена шея. Куда повернёт туда он и смотрит». Так что следуй за мной, — девушка звонко засмеялась и Кей не мог не поцеловать эту прекрасную лесную нимфу. Они стояли посреди зала и он со всем пылом целовал свою ожившую мечту. Гости свистели и кричали слова поздравлений и шутки, но молодым было всё равно.       После того как поцелуй прервался, Кей и Хельга продолжили танец. И странно — его тело, всегда повинующееся командам в схватке, теперь слушалось её. Они кружили в быстром танце, и Кей вдруг понял, почему Ланселот любил эти дурацкие пляски. Всё дело было в ней, в партнёрше: в том, как её смех вился вокруг него, как локоны, выбившиеся из причёски, цеплялись за его рубаху, словно не хотели отпускать. Кей готов был отдать всё, лишь бы этот момент длился вечно.

***

      Они давали клятвы в маленькой часовне в замке. Отец Кастер стоял перед ними торжественный и суровый. Гвиневра стояла на ступенях алтаря, её осанка была безупречна, словно она несла на голове не простой серебряный обруч, а корону империи. Прекрасное платье, расшитое жемчугом, переливалось в свете факелов, заставляя гостей задерживать дыхание. Она ловила восхищённые взгляды, как паук ловит мух в паутину, — это было её право. Её день. Её триумф.       Ланселот, обычно столь уверенный, что даже драконы казались менее грозными, сейчас терял нить клятв. Его пальцы дрожали, сжимая её ладонь, а взгляд блуждал от её губ к жемчужинам на шее, будто искал спасительную подсказку. — Клянёшься ли ты… — голос жреца потонул в гуле крови в его ушах. — Клянусь, — выпалил Ланселот раньше времени, и часовня взорвался смехом. Даже невозможно царственный Артур фыркнул в кулак.       Гвиневра подняла бровь, едва заметно. Её герой, укротитель бунтов, верный щит Камелота, заикается и что-то лепечет? «Очаровательно».       На пиру он не отходил от неё ни на шаг. Выполнял любой её каприз, танцевал ровно столько сколько она хотела, не смотря на то что сам хотел кружить её всю ночь. И уже в их покоях он стоял перед ней коленопреклонённый, клялся в вечной верности и любви. Гвиневра не слишком верила, но принимала клятвы величественно и спокойно, будто делала это множество раз. А затем грубо взялась за искусно расшитый воротник рубахи Ланселота и притянула его к себе: — Я из тех кто пишет легенды. А ты, мой воин, станешь моим пером!       И поцеловала так, что у известного героя-любовника внутри всё перевернулось, и если бы он уже не стоял на коленях, то обязательно упал бы.

***      

       А Мерлин весь вечер провёл с Ниневой, он танцевал, смеялся, пил и снова танцевал. И не пропадало ощущение, что он знал эту девушку уже очень давно. Он и не заметил, как прошла вся праздничная ночь, и уже на рассвете изрядно захмелевши, он проводил девушку до её покоев, и на прощание поцеловал руку. А потом счастливый ушёл спать к Саксу.       В конюшне Сакс фыркнул, не оценив запах алкоголя, зато Хтонь, эта вечно вальяжная чёрная-белая кошка, встретила мага довольным мурлыканьем. Она вскарабкалась ему на плечо, устроилась в шевелюре, будто в гнезде, и принялась вылизывать Мерлину висок, словно пытаясь отрезвить его от хмельных грёз. Маг, смеясь, почесал её за ухом: — Признай, ты просто думаешь выпросить у меня очередную магическую дрянь пока я в благодушном пьяном состоянии.       Хтонь ответила гордым «мяу», явно отрицая собственную корысть, и погрузилась в сон, пульсируя тёплым комком под его щекой. — Эх, а Живоглот любил меня просто так, — с грустью сказал Мерлин и вскоре сам погрузился в крепкий пьяный сон.