Ловушка времени

      Мерлин не знал, что делать с откровениями Артура. Сразиться с ним как против своих врагов он не мог. Он и против врагов не любил применять что-то масштабное и разрушительное. Вон, после сожжения крепости ему до сих пор снятся кошмары. И не представлял маг, как можно выпустить Лада против кого-то, кого он знал, даже если это уже порядком поддоставший его Артур. Поэтому Мерлин решил оставить откровения короля без внимания, даст Бог перебеситься. А нет, так через год маг покинет Камелот, и поминай как звали. Можно будет наконец-то забыть об этой маскировке и искать путь домой как Гермиона.       Сегодня маг всё-таки пошёл к источнику. В прошлый раз Артур помешал насладиться компанией любимого зверинца. На поляну Мерлин пошёл в компании Сакса, тот, пока шли по городу, выглядел как нормальный конь, но стоило им выйти за стены как он тут же сменил форму и рванул в небо, пуская струи пламени и оставляя дымный след.       Мерлин шагал по осеннему лесу, погружённый в мысли. Золотисто-багряный ковёр листьев хрустел под ногами, испуская терпкий аромат увядающей природы. Он намеренно шёл медленно, наслаждаясь моментом — редкой возможностью побыть собой, без масок и долга. Он с удовольствием грёб листья ногами, вспоминая, как в детстве он делал точно так же в небольшом парке рядом с домом, а мама плела венки из больших кленовых листьев, и они возвращались домой с красно-золотыми коронами, а все прохожие оборачивались им вслед. И вот как будто наяву он увидел. Гермиона стоит в огромном венке: «Смотри, пап, я — королева осени!» и тычет в отца веткой с тремя пожухлыми листьями. Отец, серьёзный врач-стоматолог, учёный с множеством научных публикаций, тут же водрузил «корону», что сплела супруга на голову и начал декламировать Шекспира, изображая короля Лира. Мама смеётся и кидает охапку листьев в воздух и на мгновение превращается в настоящую нимфу, сотканную из золотого листопада. Как же он любил те мгновения, когда вечно занятые родители посвящали всё своё время ей одной.       К поляне Мерлин пришёл с пышным венком на голове, и пусть получилось не так красиво как делала мама, но он очень старался и был рад, что хоть так он становился чуть ближе к невероятно далёкой семье.       У источника уже собралась вся нечисть: подросшие жеребята кевил-дур резвились вокруг русалочки, а та грелась на солнышке и задумчиво расчёсывала зеленоватые волосы. Мерлин не знал, умеет ли этот вид сирен обитающих на острове Мэн разговаривать, но точно помнил, что в отличие от других представителей вида, бедн-вары не опасны для людей. Хотя как и все сирены могли зачаровывать голосом, но не для того чтобы увлечь в пучину, а что бы получить что-то из земного мира. Гермиона когда читала о них в «Большой книге английской нечисти» наткнулась на информацию, что возможным прототипом Русалочки из одноимённой сказки Андерсена была именно бедн-вара, неразговорчивая, но дружелюбная обитательница морских глубин, любопытная до людского племени. И сейчас малышка игралась с гребнем, что принес ей Мерлин. Сегодня маг снова принёс ей новую игрушку, небольшой браслетик. Он знал, что где-то в глубине у неё есть тайник с дорогими её сердцу сокровищами и не забывал регулярно пополнять его. Нужно будет обязательно купить ей медное зеркальце, но пока у него денег не было, всё ушло бабушке Анне, той было явно нужнее.       Сакс и Глиндер как обычно боролись. Это было по настоящему захватывающее зрелище, огненный и водяной конь бились и в небе, и на земле, огонь не успевал превратиться в пожар, как его гасил вожак кевил-дур. Но как только Мерлин ступил на поляну, они прекратили биться и кинулись к нему. — Ну чего вы? — маг удивился такому поведению, обычно их максимум был отлететь подальше от волшебника, чтобы не мешать ему.       Глиндер нетерпеливо перебирал ногами и, не дождавшись пока маг начнёт гладить его, бросил россыпь мыслеобразов. В сознание Мерлина ворвался поток образов: подземная река, жеребята, несущиеся сквозь тёмные тоннели… и там, в сердце глубокого озера — камень, источающий магию. — Спасибо, — Мерлин с нежностью провёл по водяной шкуре коня. — Где это озеро?       Опять образы: Сакса отвёл, показал, он знает.       Мерлин, прежде чем отправится с Саксом к озеру с интересным камнем, отдал браслетик русалочке, та радостно захлопала в ладоши и начала активно думать, что с этой штучкой делать, через пару дней, если она не догадается, маг ей покажет, а пока пусть ребёнок развлекается.       До озера пришлось лететь около часа, оно было скрыто глубоко в лесу и удивляло практически идеальной формой круга. Стоило приземлиться, как Глиндер выпрыгнул из мутных вод. Мерлину не хотелось нырять в осеннюю воду, но конь явно настаивал. И чтобы не обидеть друга, решил искупаться, благо маг прекрасно знал согревающее заклинание и головного пузыря. Но вода обжигала холодом даже сквозь согревающий барьер. И как Гарри справился на втором испытании Кубка огня? А ведь она точно знала, что никаких согревающих чар на нём не было.       Глиндер показывал ему дорогу, интересный камень действительно обнаружился на дне, и, по прикидкам Мерлина, он находился ровно посередине круглого озера. На дне, словно сердце забытого бога, лежал настоящий метеорит — чёрный, испещрённый золотистыми прожилками. Прикосновение к нему вызвало странный резонанс: магия в жилах запела. — Спасибо, дружище, — выдохнул маг, всплывая. Глиндер гордо выгнул шею, принимая похвалу.       Пока вытаскивали, Мерлин решил, что он сделает с этой находкой. Метеоритное железо было редким и очень ценным для магического оружия. Вот и решилась проблема подарка на свадьбы Кея и Ланселота. А то он так ничего и не придумал.

      Транспортировать этот булыжник тоже было хитрым делом, но совместными усилиями Сакса и Мерлина это удалось осуществить, к ковке было решено приступить уже на следующий день. В замке кузнечные работы не велись постоянно, поэтому предупредив друзей, что будет занят, маг заперся там в компании Сакса. Он никогда прежде не занимался кузнечным делом, но в бытность Гермионой прочитал ненмало трактатов по этому поводу, а в остальном ему поможет шаманская магия Хельги, его ученики уже во всю ей пользовались, а он всё предпочитал академический подход. Вот и потренируется.       Два клинка, Лансу и Кею. Получится два коротких и лёгких меча, хотя Ланселот очень редко использует меч, а вот небольшой кинжал ему бы пригодился. Кей же напротив с удовольствием чередует меч и топор и кинжал ему без особой надобности. А что делать с остатками метала? Может и себе сделать кинжал? Хотя нет, у него есть идея получше.       Воздух дрожал от жара — Сакс добросовестно раскалял горн выдыхая сгустки адского жара. Угли горели неестественным лиловым светом, отбрасывая на стены тени, похожие на пляшущих демонов.       Мерлин работал истекая потом, рубаха неприятно липла к спине, и он снял её. Так и работал голый по пояс в левой руке клещи, сжимающие заготовку из звёздного металла, в правой тяжёлый кузнечный молот, непривычно лежащий в руке. При каждом ударе молота маг вбивал руну «Уруз», заклинал сталь пустить всю свою скрытую силу в новое оружие, стать чем-то большим чем просто камень. И звёздный метал начинал вибрировать священным гимном.       Метеорит сопротивлялся как живой. При погружении в горн прожилки звёздной стали начинали пульсировать, выбрасывая искры-всполохи. Мерлин чувствовал, как металл впитывает непереносимый жар Сакса, превращаясь из космического осколка в податливую плоть. Сакс же всё больше начинал напоминать адскую тварь, огонь покрывал его практически полностью, всполохи переливались с синего на красный, изредка становясь ослепительно белыми. От жара у мага мутнел взгляд, дышать было невозможно. Даже наколдованная ледяная вода не спасала, но Мерлин продолжал работы не прерываясь ни на секунду.       Для Ланса — изящный кинжал, лёгкий как перо. В тигле лежал осколок метеорита — серебристый, с синеватыми прожилками, как замёрзшее море под луной. Клещи сжимали раскалённую заготовку. Первые удары молота заставили металл петь тонким звоном. Клинок вытягивался, изгибаясь волной — подражая форме речного течения. Мерлин вплетал в сталь руны «Лагуз» — символ воды замигал голубым, словно живая волна. «Райдо» — выжег раскалённым штихелем. Руна дышала жаром, обещая скорость в бою. А на гарде, стиснутой в тисках, маг вырезал спираль, как символ водоворота страстей, что вечно окружают громогласного воина. И вспыхивали в сознании образы: Ланселот, разрезающий водопад, боевой танец на глади озера… Быть всё же тебе в легендах «Ланселотом Озёрным». — Ты должен стать продолжением его руки, — прошептал маг, окуная клинок в масло, настоянное на лунных травах. Жидкость взорвалась синим пламенем, оставив на лезвии узор, похожий на морскую пену.       Получился прекрасный кинжал длиной в локоть, лёгкий как пух. Лезвие переливалось оттенками штормового неба, а при повороте на нём вспыхивали блики, как солнечные зайчики на воде. Рукоятку Мерлин сделал очень простой: обмотал её кожей морского змея, которого они убили этим летом у Гнезда Грифона, любимой прибрежной крепости Артура.       Клинок Кея рождался в ярости. Мерлин чувствовал его характер ещё до первого удара — тяжёлый, неумолимый, как лавина. Он выбрал для основы не просто метеорит, а его ядро, пропитанное чёрной звёздной сажей. Металл ворчал в горне, искры взрывались багровыми всполохами, будто сама смерть сопротивлялась заключению в сталь. Молот обрушивался на заготовку с грохотом обвалов. Каждый удар укорачивал клинок, делая его шире, массивнее. Клинок выковывался без изгибов, прямой и грубый, как принципы самого Кея. Классический романский меч, дань предкам воина, что возьмёт его в руки.       Мерлин вплавлял руны в метал ни на секунду не давая магии уйти из будущего клинка. «Иса» — ледяная непоколебимость, вытравленная кислотой древних ледников. «Эйваз» — защита Иггдрасиля, чьи ветви сплелись на гарде в узор корней. Для закалки маг не пожалел драгоценного яда мантикоры. Дымящаяся жидкость ворвалась в поры металла, оставив на лезвии сеть чёрных прожилок, которые под воздействием магии превратились в грозных львов, что скалились друг на друга.       Мерлин в священном ужасе смотрел на получившийся меч. Только два отличия было от легендарного меча Годрика Грифиндора, который девушка не раз держала в руках. Первое — рукоять, маг сделал достаточно простую. А второе — это знаменитая подпись по клинку. Неужели он создал легенду? Получается гоблины лгали, это не они создали меч, может только рукоятку в будущем изменят. Сейчас рукоять была обмотана кожей мантикоры и не представляла из себя никакой эстетической ценности.       К рассвету клинки были готовы и Мерлин с удовольствием вышел на морозный воздух, сел на чурбачок на котором рубят дрова, и вытянул гудящие от усталости ноги. Сакс с довольным видом вышел следом и почти моментально из коня самого Сатаны превратился в свой обычный вид почти пони с волчью пастью. Маг был доволен результатом своего без малого суточного труда. Даже больше, он гордился, ведь не каждый день создаёшь легенды. Надо будет в будущем рассказать Гарри, что Гермиона лично выковала им оружие победы.       На коленях у Мерлина лежал свёрток с ещё одним кинжалом, и маг не знал стоит ли отдавать его адресату. На чёрном, матовом клинке сияла серебром надпись: «Сила — не в разрушении, а в выборе».