Ловушка времени

      Время до Мадранита в повседневных заботах пролетело незаметно. Мерлин обучал и обучался сам, экспериментировал и, конечно, проводил время с Ниневой. Кей и Ланселот за пару месяцев привыкли, что их супруги никуда от них не денутся, и стали понемногу возвращаться к обществу. Однако о прежних ночных посиделках с бочонком крепкого алкоголя или, упаси Боже, посещении борделей не могло быть и речи. Мерлин признавался себе, что если бы не общество Ниневы он бы зачах от одиночества. Как бы маг не был привязан к Мордреду, тот был ещё ребёнком, ему ведь только недавно исполнилось двенадцать. Да и занят он был, в некоторые дни проще было выкурить Ланселота или Кея из их супружеских покоев, чем отбить Мордреда у Парсеваля. Гавейн же наслаждался жизнью в Камелоте. Вместе с Харальдом они не вылезали из охот и таверн, постоянно находя новые приключения. Мерлин с трудом успевал следить за их перемещениями и, хоть изредка присоединялся к ним, но чувствовал себя в их компании стариком, несмотря на то что был старше всего на три-четыре года.       Большую часть свободного времени Мерлина занимала Нинева. Девушка старательно училась не только магии, но и грамоте. Гавейн дал ей достойную базу и, приехав в Камелот, Нинева сносно читала и писала. Порой маг видел в ней себя — ту же ненасытную жажду знаний. Рядом с Ниневой невозможно было грустить или предаваться мрачным мыслям. Она легко подхватывала любые идеи, а то и развивала их, добавляя искорку своего задора. За два месяца место ассистента при Мерлине прочно занял этот «солнечный зайчик». И, хотя формально у мага было пятеро учеников, личным учеником он считал только Ниневу.       Вместе они активно помогали с подготовкой к Модраниту. Мерлин готов был на всё, лишь бы проводить больше времени с девушкой, завладевшей его сердцем. Он дал себе зарок не переступать грань дружбы, но даже обычное общение с ней дарило невероятную теплоту. Вдали от Ниневы его мысли неизменно возвращались к ней, вытесняя даже горечь от невозможности вернуться домой.       Сегодня маг надеялся провести с Ниневой весь день, ведь празднование Модранита обещает быть масштабным и весёлым. И в этом году из-за ссоры с Артуром у него не будет причин, находится на главном помосте, а значит он всё торжество сможет быть с Ниневой среди простых людей с их весельем и танцами.       Город был укутан снегом, и солнце отражалось в нём сияющей россыпью самоцветов, так что больно было смотреть. Камелот гудел в предвкушении праздника. Костры уже распалялись, мясо жарилось, из таверн выносились столы, выкатывались бочки с пивом, элем и мёдом. Ярмарка шумела с самого утра, и маг ходил между рядами, ища возможный подарок Ниневе.       Глядя на всевозможные безделушки, мысленно Мерлин невольно возвращались к артефакту для Морганы. Он уже сделал три образца. Первый, который был на шее сестры короля во время свадьбы, не выдержал нагрузки, и сгорел, стоило только Моргане пересечь порог собственных покоев. Второй не был столь мощным как первый, то есть на Моргану поглядывали косо, говорили сквозь зубы, но с желанием убить не кидались. Этот амулет служил до сих пор, но от постоянной носки у женщины начинались сильные головные боли. Сегодня Мерлин на рассвете принёс ей новый, он был сделан в форме обычного железного браслета, на котором виднелись причудливые разводы от крови кевилл-дур. Маг, после экстремальной ковки, оценил прелести кузнечного дела и с восторгом окунулся в новое магическое ремесло. Раскалённый металл легко принимал магию, и руны обретали невиданную силу. Никогда прежде в руках Мерлина не было материала, что с такой лёгкостью принимал бы в себя силу и желание мага. Даже не обязательно было наносить руну для проявления магического эффекта, достаточно было просто пропускать свою волю и магию через раскалённый металл. Именно в кузнечном ремесле Мерлин осознал на собственном опыте всю силу и прелесть интуитивной магии Хельги. Если бы его кто-то попросил конкретно объяснить ход того что он делает в кузне, он бы просто не смог этого сделать. И сейчас магу было безумно интересно, как новый артефакт покажет себя на такой обширной публике.       Вечерело, люди начали собираться на главной площади Камелота, и Мерлин поспешил в замок, чтобы привести себя в надлежащий вид и встретится с Ниневой, чтобы сопроводить её на гулянье.       Нинева в своём светлом плаще с серым мехом смотрелась удивительно гармонично рядом с Мерлином в тёмно-синем плаще с массивным волчьим воротником. И обычно теряющийся на фоне друзей маг, смотрелся мужественно и воинственно рядом с девушкой, что едва доставала ему до плеч. Пухлые щёки спутницы горели ярким румянцем, и Мерлин не мог оторвать взгляда от этой невинной маленькой девочки. Он знал, что никогда не позволит себе стать для неё больше, чем другом. Однажды он исчезнет, и пусть лучше к тому времени её сердце будет занято другим, а жизнь — наполнена счастьем.       Выйдя на площадь, они тут же влились в хоровод танцующих. Пара с радостью погрузилась в окружающий праздник. Мерлин краем глаза отмечал знакомых: Ланселот и Гвиневра на помосте — первый с грустью смотрел на толпу танцующих, вторая спорила с Персивалем; Елена и Мордред носились среди гостей, пока строгий наставник не призвал их к королевскому помосту, и Мордред с мученическим видом стал выполнять обязанности наследника Камелота. Но не смотря на всю эту кутерьму, маг то и дело оборачивался туда, где бушевал самый яркий огонь веселья — к Хельге и Кею.       Воин, обычно строгий и собранный, теперь кружил жену в танце, скинув плащ и закатав рукава рубахи. Его лицо, освещённое пламенем костров, сияло беззаботной улыбкой, а глаза, всегда такие серьёзные, сейчас сверкали лишь озорством. Хельга, словно воплощение самой стихии, звонко хохотала, заплетая в такт мелодии светящиеся нити магии в волосы мужа. Каждый её жест рождал в воздухе искры, которые рассыпались фейерверком над головами танцующих. — Смотри! — Нинева потянула Мерлина за рукав, указывая на пару. Кей внезапно подхватил Хельгу на руки и, под одобрительные крики толпы, раскрутил её так, что меховые оторочки её плаща взметнулись, как крылья. Девушка вскрикнула от восторга, а когда её ноги снова коснулись земли, притянула мужа к себе в стремительном поцелуе.       Мерлин, наблюдая за ними, невольно улыбнулся. Эти двое словно дышали в унисон — их связь, пронизанная магией и доверием, была живым воплощением радости. Даже Персиваль, обычно ворчавший на «беспорядки», стоял поодаль, скрывая улыбку в усах.       Возможно счастье заразно и Мерлин просто заразился им от Кея и Хельги? Праздник был в разгаре, и Мерлин, забыв о тревогах, растворялся в музыке, смехе и сиянии Ниневиных глаз, не замечая взгляда, что преследовал его весь день.

***

      Артур сидел на своём месте на помосте и выслушивал нескончаемый поток просящих, постоянно сжимая в руке подаренный кинжал. «Сила — не в разрушении, а в выборе». Надпись жгла ладонь. Уже несколько недель он не знал, что делать с этим подарком. Где-то за спиной Мордред визжал, уворачиваясь от снежка. Елена смеялась так заразительно, что король невольно обернулся. Мерлин и Нинева как раз проходили мимо, они громко смеялись и были так поглощены друг другом, что не заметили взгляда короля. Их руки то и дело соприкасались, и от каждого такого случайного прикосновения всё в Артуре переворачивалось. Пара прошла мимо, и Артур отпустил кинжал. "Что же ты хотел этим сказать?"       В тот день, когда Мерлин едва не швырнул в него свёрток, он был готов взорваться, но стоило взгляду упасть на кинжал, как он забыл обо всём. Это было настоящим чудом, после когда он увидел оружие Кея и Ланселота, он понял, что его было самым простым из трёх. Но в тот первый момент король превратился в такого же мальчишку как Мордред и не мог оторвать взгляда от этого произведения искусства. Мордред рядом так же не сдерживал эмоций, они чуть ли не обнюхали клинок и только случайно заметили небольшую записку что была спрятана в складках свёртка: "Если захочешь меня заколоть — сделай это красивым клинком." Что это было? Шутка или насмешка? Артуру с первого дня знакомства казалось, что маг смеётся в лицо смерти и сейчас это ощущение стало ещё твёрже. Неужели Мерлин настолько не видит в нём соперника? И сейчас, он вообще не обращает на него внимания, как будто никакого Артура не существует. Даже Моргана получает от него хоть крохи внимания. До приезда Ниневы маг хотя бы бросал на него мрачные взгляды, а теперь король чувствовал себя пустым местом.       Кинжал всё так же был в его в руке, когда чуть позади раздался вкрик Ниневы — она споткнулась, и Мерлин подхватил её, застыв в неловком полуобъятии. Артур неосознанно поддался вперёд, как будто хотел вмешаться. — Нет, — остановил он себя. И резко развернулся, так что плащ взметнулся, задев факел. Искры упали на снег, погасли. А король широким шагом с высоко поднятой головой покидал праздник.       В покоях Артур положил кинжал в ларец с его личными сокровищами. Рядом с короной Утера. Рядом с высохшим венком из полевых цветов, который сплела Моргана для него много лет назад. — Завтра, — пообещал он пустоте. — Завтра верну его. Или сломаю. За окном уже пел рассвет, а кинжал всё лежал среди сокровищ — немой укор и надежда.