Ловушка времени

      Прошёл Белтейн — шумный, яркий, озарённый танцами у костров. Мерлин смеялся вместе со всеми, но в глубине души чувствовал, как в тревожном ожидании сжимается сердце. Весь вечер он провёл рядом с Кеем, Ланселотом и их жёнами. Гвиневра, словно истинная королева, излучала спокойное достоинство, тогда как Хельга порхала между празднующими, напоминая лесную фею. Мужья дополняли их словно драгоценные оправы: Кей с горделивой осанкой подчёркивал изящество Хельги, а Ланселот, как всегда, дарил Гвиневре ту беззаботность, что заставляла её улыбаться чаще. Её лицо было очень красивым, но когда искренняя улыбка расцветала на её устах, оно становилось по истине прекрасным. Глядя на эти пары Мерлин не мог не мечтать о большой и сильной любви для себя. Что бы кто-то, как он сейчас, глядел на него и завидовал его счастью.       Но праздники мимолётны. На смену им пришли бесконечные сражения с магами и чудовищами, превратившие жизнь в череду кровавых головоломок. И с какой же ностальгией Мерлин вспоминал обычных Пожирателей. Оказывается, они действовали абсолютно предсказуемо: использовали только палочки и всего с десяток заклинаний. Нынешние противники не имели общей школы, каждый из них обладал уникальным набором навыков. И это каждый бой превращало в соревнование по приспособляемости. Мерлин медленно, но верно учился мгновенно реагировать на любое безумие, которое мог выкинуть противник. Хотя иногда прямо очень сильно хотелось крикнуть: «Эй, что за хрень ты творишь?» Так однажды маг ростом с Хагрида и огромной дубиной просто начал крошить этой самой дубиной землю под ногами. Мерлин тогда почти начал неприлично ржать, но смеяться резко перехотелось, когда от этих ударов началось натуральное землетрясение. Знаете, очень трудно что-то сделать, когда земля уходит из-под ног. А главное в эпицентре этого локального катаклизма спокойно стоял маг с дубинкой и терпеливо ждал, когда Мерлина с друзьями прибьёт упавшим деревом или придавит куском вставшей на дыбы земли. Спасибо, что у них была своя личная кавалерия. Сакс провёл авиаудар и сжёг мудака. Правда земля пришла в норму далеко не сразу. После пришлось идти на поклон в их импровизированный лазарет. Столько синяков и ушибов у мага не было за всю его не спокойную жизнь. И всё же, несмотря на все трудности, друзья справлялись. И теперь троица мечтала об осени и возвращении в Камелот. Мерлин надеялся, что Артур разрешит остаться хотя бы до рождения детей — Хельга должна была родить в ноябре, Гвиневра в декабре. И в душе мага тлела надежда, что король в принципе позволит и дальше жить в Камелоте. Тем более, он ни разу не напомнил магу об обещании убраться с его земель осенью этого года. Да и Ланселот, и Кей постоянно убеждали Мерлина, что Артур не выгонит его.       А меж тем стоял знойный август. Войска Артура успешно отбивали все нападения на земли Камелота. В этом году Артур и Бедивер принимали активное участие в уничтожении магических угроз. Хотя все чудища, и антропоморфные и звероподобные доставались Мерлину и Ко. Моргана руководила тылом, Хельга так же всячески оказывала помощь, но в связи с беременностью многое она просто не могла. Работать в лаборатории Мерлин ей просто запретил, он не так хорошо знал свойства некоторых ингредиентов, чтобы точно сказать, что они не опасны для беременной женщины.       Сегодня было шестнадцатое августа, стояла удушающая жара. Ланселот и Кей щеголяли голым торсом, и Мерлин недолго думая присоединился к ним. Что ж теперь они выглядели как настоящие варвары, точнее как их изображают в книжках. Небритые бороды, нечёсаные лохмы, голое пузо и кожаные штаны, ах да, ещё топоры и зверские морды, полный как говорится комплект. Из них только Кей щеголял с мечом, Ланселот же сменил свою булаву на огромную секиру. Это был шикарный боевой трофей, полученный в жаркой схватке с настоящим некромантом и его бандой. Мерлин на самом деле первый раз столкнулся с реальным поднятием мёртвых. Как оказалось, ходячие трупы не были такой большой проблемой, так как очень хорошо горели, а Мерлина с компанией с воздуха прикрывал огнедышащий Сакс. Да и если бы был совсем край, он всегда мог призвать Лада и устроить огненное шоу. В том бою он не увидел необходимости в адском пламени, да и боялся, что вид огненного дракона пробудит стёртые воспоминания друзей. В общем, самой большой угрозой оказался сам некромант, в магии кроме как поднять трупы он больше ничего не мог, но сам здорово махался этой самой секирой. И когда понял, что его юниты быстро тают под огнём Сакса, он сам вышел в бой и его живые приспешники последовали за ним. Мерлин и Кей взяли на себя с десяток воинов, Сакс резвился с мертвяками, а Ланселот вышел один на один с некромантом. В память об этой схватке рыжему воину достались секира и длинный шрам через всю грудную клетку. Это было смертельное ранение. Но Мерлин ещё в бытность свою Гермионой поднаторел в полевой медицине, поэтому достаточно скоро поставил Ланселота на ноги. Хотя тому всё-таки пришлось отлежаться пару дней в лазарете, млея от нежных рук своей прекрасной жены. С тех пор рыцарь хвастался шрамом, говоря, что это «подарок жены» — мол, Гвиневра ухаживала за ним так нежно, что он готов был снова лечь под клинок.       С того столкновения прошло уже почти месяц, а последние две недели Мерлин, Ланселот и Кей шли по следу какой-то неуловимой магической твари. Маг даже не мог сказать кто это человек или животное, так как вокруг всегда была куча разномастных следов. Они засекали только огромную магическую силу и, переносясь к месту её применения, находили только обезображенные трупы. Сколько уже людей было потеряно! Тварь нападала именно на деревни и вырезала их подчистую. А главное невозможно было сказать погибли ли все кто находился там или выживших куда-то угнали. Тела выглядели мерзко и неузнаваемо, маг не знал, как можно так колдовать, или же это был какое-то яд или ещё что-то. Человек умирал в жутких муках, на его теле появлялись лишние наросты-опухоли. Они уничтожали силуэт человеческого тела, а затем могли ещё и лопаться, высвобождая гной, кровь и чёрте знает ещё что. Ни разу им не удалось найти живых в этом кошмаре.       Мерлин до сих пор с содроганием вспоминал первое столкновение с последствиями действий этой твари. Они тогда перенеслись недалеко от деревни в которой была зафиксирована сильная магическая активность. Воздух густел от сладковато-гнилостного смрада, словно кто-то разложил мёд на гниющем мясе. Мерлин прикрыл рот рукавом, но запах въедался в кожу, лип к нёбу. Стояла мёртвая тишина, даже собаки не лаяли и птицы не пели. Первое тело лежало у тропы. Или это "было" телом? Грудная клетка вздулась, превратившись в пульсирующий шар, сквозь лопнувшую кожу сочилась зеленоватая жижа. Лицо... Нет, это уже не лицо — глазницы сползли вниз, сливаясь с челюстью, словно воск от пламени. Пальцы скрючились в когти, впившиеся в землю — умерший цеплялся за жизнь до конца. — Чёрт... — Ланселот шагнул назад, наступив на хрустящий сучок. Звук громыхнул как выстрел. — Надеюсь мы не опоздали.       Они двинулись дальше. Каждый шаг открывал новый кошмар: тело с позвоночником, вывернутым наружу колючим гребнем; женщина, чья голова раздулась как воздушный шар, и стоило только подойти к ней, как череп лопнул и гниль, смешанная с кровью и мозгом, заляпала проходивших мимо друзей; ребёнок, маленькое тельце которого превратилось в слизняка обтянутого кожей, лицо как и у первого тела, было слизано. На этом моменте все трое не выдержали и проблевались.       Наконец, они добрались до деревни, и тут их ждал главный кошмар. На главной площади пирамидкой были сложены остатки тел, они как будто были сплетены в один большой комок из кожи, мяса и гноя. А вокруг огромное количество следов каких-то зверей, больше всего было волчьих и собачьих. Маг с проклятием сжёг этот памятник жестокости, в пламени стали лопаться тела и прямо им под ноги упал маленький обгоревший башмачок. Ланселот громко ругался, а Кей грустно смотрел на догорающий погребальный костёр.       Вот с этого и началась их охота.       Мерлин установил огромное количество сигналок по всем близлежащим деревням и их подступам. Благо, судя по всему, тварь не могла аппарировать. Сейчас Мерлин валялся на бережке уютного озерца, созерцал тихую водную гладь и голых друзей, которые как дети играли в воде. Сакс тихо дремал в тени деревьев в своей повседневной форме. Было так спокойно, что просто не верилось, что где-то совсем недалеко бродит монстр и уничтожает людей пачками.       Вода озера приятно освежила уставшее и запарившееся тело, Мерлин даже побрился и сейчас с удовольствием чувствовал, как ветерок обдувает чисто выбритое лицо, и не было ощущения шапки на подбородке. Ланселот и Кей наконец-то вспомнили, что они взрослые люди, закончили играться и сели, а затем и легли рядом. Опустилась тишина, птички пели, лес шумел, иногда в воде хлесталась рыба. — Слушай, а как вы ребёнка назовёте? — спросил внезапно Ланселот, который ну никак не мог побыть в тишине хотя бы пару минут. — Пока не решили. Хельга хочет назвать мальчика Эриком в честь своего отца. А для девочки пока вообще нет вариантов. А я как-то ещё не думал, — лениво отозвался растянувшийся на мягкой травке Кей. — Слушай, а давай дочерей назовём Мерлиной и Артурией, — заржал Ланселот и быстро сел, как будто эта идея заставила шевелиться его вечное шило в заднице. — Только через мой труп! — со смехом запротестовал Мерлин. — А мне идея нравится, заодно с королём помиритесь, когда нас бить будете, — Кей всё так же ленился на травке, но зубоскалил он вполне активно. — Ой, да называйте, как хотите, я всё одно уйду из Камелота, — в ответ уколол Мерлин. — Не дождёшься, Артур не отпустит, хотя бы из-за Сакса. Тебя заменить можно, а вот твоего конька ну никак, — Кей всегда поражал Мерлина своей прагматичностью.       Так бы и дальше они валялись бы и подкалывали бы друг друга, но тут сработала сигналка. По странному стечению обстоятельств сработала та, что была ближе всего к их расположению. Уже это должно было насторожить их, но они просто надели штаны, похватали оружие и Мерлин их перенёс. Потом он говорил себе, что они просто боялись, что снова не успеют и тварь уйдёт. Лучше бы так и случилось.