Ловушка времени

      Мерлин мрачно паковал вещички. Рядом недовольно сопел Ланселот. Сколько не пытались они переубедить короля и его взбалмошную сестричку, что идея со школой попахивает бредом, их никто не слушал, только дали день на сборы. Мерлин радовался, что сумок с чарами расширения пространства он сделал достаточно, поэтому всё необходимое умещалось без проблем. Ланселот продолжал пыхтеть и аккуратно укладывать заветные бутылки в деревянные ящики, наполненные соломой. Мерлин щедрой рукой выделил целую сумку для алкоголя. А что им ещё делать в пути? Который ещё и продлится незнамо сколько. Мага радовало только одно, он хотя бы примерно знает местоположение будущего Хогвартса. А то было бы совсем грустно.       В пропитой голове Мерлина мелькнула мысль аппарировать в предместья Хогвартса. Но пораскинув немного той частью мозга, что была ещё не совсем затянута алкогольным маревом, он пришёл к мысли, что это весьма небезопасно. Ландшафт наверняка кардинально изменился за полторы тысячи лет, да и само строительство огромного замка явно многое поменяло на землях вокруг. А то сейчас аппарирует и застрянет в скалистой породе, где со всех сторон камень его перемелет в фарш. А жить Мерлин всё-таки хотел, не смотря на всю бессмысленность собственного существования. Может он сможет дожить до конца двадцатого века и хоть краем глаза увидит, как там всё сложилось. Победили ли его друзья, выжили ли его родители? Эти вопросы не давали уснуть магу, одно спасенье упиться вусмерть и забыться пьяным сном.       К вечеру кузня опустела. Ланселот ушёл к семье. Предстоящая разлука маячила тоской по дому, детям и жене. Всё-таки, несмотря на беспробудное пьянство, Ланселот любил их больше собственной жизни. Младшие дети обожали громкого папу-великана, а вот малыш Кей, чем старше становился, тем больше отдалялся от отца, и тем сильнее привязывался к матери. В этот вечер в большом каменном доме Ланселота, который стоял в лучшей части Камелота, максимально близко к воротам замка, звучали смех младших, а маленький Кей с Гвиневрой сидели поодаль, как будто отгороженные невидимой стеной, и с одинаковыми выражнниями сожаления и брезгливости смотрели на подобие семейного счастья, что разворачивались перед ними.       А Мерлин в этот вечер безмолвной тенью бродил по улочкам ставшего родным Камелота. Подошёл он и к домику, в котором раньше жила бабушка Анна. Из маленьких окошек лился неровный свет от лучины, и слышна была тихая песня матери, что укладывала детей. Маг не стал задерживаться, просто тихо двинулся дальше, вон из города к своей любимой полянке. Там всё так же резвилась его любимая нечисть. Табун Глиндера всё рос, каждую весну появлялись новые жеребята. Маленькая Русалочка всё также любила человеческие безделушки, а неуёмное любопытство заставляло её совершать длительные путешествия по подземным водам. Мерлин грустно улыбнулся, давно он их не навещал. И сейчас, бредя по осеннему лесу, он невольно устыдился. Кто же приносит Русалочке человеческие вещи? Кто чешет брюшко жеребятам? Он так погряз в горе и жалости к себе, что совсем забыл о тех маленьких делах, которые делали его счастливым. И маг глотнул из фляжки любимый малиновый самогон.       Мерлин подошёл к поляне, когда на землю уже опустилась ночь. И был немало удивлён, увидев яркий огонёк костра. Кто это занял его место? Что ж, мог бы и не спрашивать, а кто ещё имел привычку приходить сюда?! В пляшущем свете костра сидел Артур и наглаживал подросшего жеребёнка кевил-дур. — О, а вот и наш Салазар Слизерин, — оскалился в улыбке король, как только Мерлин показался меж деревьев. — Не называй меня так, — устало попросил маг. И надо было ему в бреду прошептать это имя! Он устроился у костра напротив Артура. Тот не спеша подкинул хвороста, и искры взметнулись ввысь. — Почему? Имя очень подходит для таинственного мага обучающего детишек чему-то тайному, — Артур улыбался, ему очень нравилась идея с именами и, видя как безразличный ко всему в последние годы, Мерлин ярится и реагирует, не мог перестать использовать это имя. Всё что угодно лишь бы маг вышел из собственного кокона апатии ко всему вокруг. — Ой, называй, как хочешь! — Мерлин со злостью махнул рукой и опрокинул в себя очередную порцию алкоголя. Какая ему уже разница как будут знать его в последующие годы! Всё одно, он одинаково не достоин ни имени Мерлина, ни Салазара Слизерина. И если с тем, что он и исторический Мерлин одно и то же лицо, он уже смирился, то вот к имени Салазара Слизерина он не имеет никакого отношения! — Тогда я буду называть тебя Зар, — смеясь, предложил Артур. Он сделает все, что бы вернуть друзей в нормальное состояние. Его порядком утомили две вечно пьяные тени.       Если не считать подначек Артура вечер прошёл хорошо и мирно. Глиндер фыркал и тёрся мордой о плащ Мерлина, оставляя мокрые следы. Русалочка хвасталась, у неё было много новых человеческих вещичек, от кого — понятно. Артур давольно жмурился, как Хтонь, добравшаяся до магических шахмат. Маг пробыл в компании своей любимой нечести до самого рассвета. Артур был рядом, но это не слишком мешало, а точнее когда перестал издеваться над именем, он стал хорошим собеседником и, хотя не стал пить из фляжки друга, его компания не позволила напиться в одиночестве, в эту ночь у Мерлина была компания. И рассвет он встречал, уютно свернувшись в корнях дерева под плащом Артура. Что ж, у короля за последние пять лет значительно прибавилось опыта в укладывании мертвецки пьяных товарищей.       Артур недолго посидел подле спящего друга, а потом встал и обернулся огромным львом со скорпионьим хвостом. Не удержался и громко чихнул, от Мерлина воняло перегаром как от самого грязного алкаша Камелота. Затем повернулся к лесу и умчался навстречу солнцу. А ведь Мерлин до сих пор не знает, что ему удалось договориться со своим внутренним зверем, и теперь они вместе наводят шороху у местной живности. Ну, ничего, как только магу снова станет интересен окружающий мир, Артур обязательно покрасуется перед ним, а если будет хорошо себя вести, может даже покатает, главное жало держать под контролем. Вот Мордреда, Елену и Гавейна он уже катал. А Моргана, гордо задрав носик, отказалась.

***

      Новый день ступал по земле, и вскоре Мерлин и Ланселот должны будут отправиться в путь.       К обеду у главного крыльца замка собралась небольшая группа провожающих. Моргана не вышла, а вот Мордред и Елена вертелись кругом то ли норовя помочь, то ли просто от любопытства и непоседливости. Вот ведь уже почти взрослые люди, а ведут себя, так же как и пять лет назад. Гвиневра приподнялась на носочки и невесомо поцеловала в щёку мужа, жест правильный, но абсолютно пустой, маленький Кей стоял рядом и состроил недовольную рожицу, когда Ланселот наклонился обнять его. Малышка Гермиона спала в отцовских больших руках и никак не реагировала на суету и гам вокруг, а вот трёхлетний Галахад носился вокруг и заглядывал в каждую сумку. В одну залез полностью, и пока Мерлин смог его вытащить вокруг образовалась куча из очень нужных вещей. Артур стоял рядом с Саксом и подробно инструктировал его, как единственного способного соображать.       Мерлин стал приторять сумки к седлу Сакса, тоже самое делал Ланселот с собственной поклажей. Сакс внезапно дёрнулся и выхватил вьюк из рук Ланселота, бросил его и дыхнул огнём. Мерлин едва успел отскочить. А Сакс продолжал жечь пока на месте злополучной сумки не остался только пепел. — Алкоголь? — спросил король. А Сакс в ответ утвердительно заржал. — Предатель, — прошептал Мерлин и пошёл успокаивать Ланселота, чьи многолетние труды натурально пошли прахом.       Вот на такой грустной ноте друзья и отправились в путь. — Землю обетованную ищем? — хрипло спросил Ланселот. — Не смешно, — проворчал Мерлин и натянул капюшон.       Покидать Камелот не хотел ни один, ни другой, но делать нечего. Долгий путь стелился мрачной тенью.