Ловушка времени

      Вторая половина путешествия проходила банально и скучно. Но Мерлин не мог не признать, что если это всё является планом Артура и Морганы по их вытрезвлению, то они семимильными шагами двигаются к его выполнению. Да, он и Ланселот испытывают явную тягу к алкоголю, но в пути, под бдительным оком Сакса, у них не было шанса даже на глоток самого слабого вина.       И чем дольше сам Мерлин находился в трезвом состоянии, тем чётче понимал, что алкоголизм не решение всех проблем, а только побег от них. Пора вернуться к нормальной жизни, пусть она никогда не станет прежней, и даже если он так никогда и не вернётся домой. Тут у него есть Ланселот, человек, ставший ему братом по клятве и сути. Есть Сакс, верный спутник. Мордред, неугомонный младший братец, что незаметно превратился в мужчину. Артур, грозный король и верный друг. Добрый Гавейн, вредная Моргана, печальная Хельга, даже Хтонь и, конечно, прелестная, звонкоголосая солнышко-Нинева, все они прочно заняли место в сердце, что Мерлина, что Гермионы. А значит стоит попробовать перевернуть исписанную страницу жизни и попытаться начать с чистого листа, хотя бы ради тех, кто полюбили его и пустили в собственную жизнь. А если появится возможность вернуться, тогда он и будет думать, что делать с образовавшимися связями.       Что было в голове Ланселота в дороге, Мерлин примерно представлял. Рыжий великан никогда не отличался сдержанностью чувств и в родной компании не утруждал себя в фильтровании речи. Личность Мерлина и будущее волновали Ланселота до самого пролива между Шотландией и Оркнейскими островами, он неустанно выспрашивал, восторгался, удивлялся, короче, выражал весь спектр эмоций. Таким оживлённым Мерлин не помнил друга уже очень давно, да и сам маг чувствовал, что оживает в этом путешествии. Но в отличие от Мерлина, Ланселот не в силах был отпустить образ погибшего друга. Глаза воина, не смотря на смех и оживление, всё также были поддёрнуты пеленой печали. Не было больше тех лучистых голубых глаз, что так зацепили Мерлина в их первую встречу. Как и ярко-рыжие кудри, небесная голубизна потускнела и стала скорее цветом серого пасмурного неба. Ланселот до сих пор то и дело оборачивался, что бы перекинуться язвительными комментариями с Кеем, обсудить с ним сумасбродную идею, просто проверить, что он рядом. Но Кея не было уже пять лет.       Сможет ли Ланселот, когда-нибудь справиться с потерей? Мерлин подозревал, что нет. И никакие великие дела, навязанные Артуром, не исправят положения. Может только действительно пить станет поменьше.       Мерлин силился объять всю боль брата, и для себя смог найти только один аналог той же связи и близости. Близнецы Уизли, маг не мог представить, как будет жить один, если вдруг второй умрёт. Наверное, превратится в подобную Ланселоту тень. У Гермионы же был Гарри, она давно уже воспринимала его как собственного близнеца. Абсолютно другого, но неизменно родного. А у Мерлина был Ланселот, и больше всего на свете он боялся, что однажды брат дойдёт до того состояния, когда накладывают на себя руки. Наверное тогда, пять лет назад, он опасался того же, вот и присоединился к бесконечной попойке. Да и жалко себя было очень. Как же, оказался не всесильным чародеем.       А дорога стелилась под копытами коней. Осень входила в силу, и в день, когда Мерлин, Ланселот и Сакс достигли небольшого портового поселка, в котором далёкие семь лет назад их встречала делегация Лота, море разразилось осенним штормом. Пришлось пережидать его в тесном рыбацком доме целые сутки. Море завывало страшно, и Мерлин вспомнил свой первый визит сюда. Тогда он безумно испугался переправы по более-менее спокойной воде, а сейчас было страшно представить предстающий им путь. Может все-таки стоит на Саксе перелететь, конь вполне способен сделать два рейса и перебросить и Мерлина, и Ланселота на ту сторону? Но маг опасался лететь через пролив, вдруг тучи налетят, как Сакс справится? Поэтому предстоял корабль, гнущийся как резина под ударами волн.       В ожидании попутного корабля прошёл ещё один день. И только тогда появилась маленькая рыбачья лодка, чей хозяин согласился перевезти на ту сторону. На провонявшей рыбой посудине с трудом разместились Ланселот, Мерлин и хозяин с сыном, Сакс решил добираться своим ходом, а борзый гнедой мерин Ланселота остался на попечении семьи рыбака, который согласился их перевезти.       За перевозку пришлось заплатить отрезом хорошей шерстяной зелёной ткани, небольшим зеркальцем, гребнем и личной шитвянкой Мерлина. По мнению Ланселота просто грабительские расценки. А Мерлин радовался, что достаточно добра взял с собой на возможные подарки и подобные бартерные услуги. Но за шетвянку было обидно. Так он называл небольшую деревянную шкатулку со всем необходимым для быстрой починки одежды, и другой у него не было. Но рыбак категорически отказывался везти их по осеннему периодически штормящему морю. А вот его супруга, увидев чудо-шкатулку у Мерлина когда он, сидя на завалинке чинил свой плащ, заставила мужа согласиться на их условия.       Путь через пролив был отвратительным. Солёные, холодные брызги плетью стегали по лицу, воняло тухлой рыбой, каждая волна грозила перевернуть лодочку. Кто вообще додумался выходить в море на такой хлипкой конструкции? Путь занял порядка пяти часов, и это были далеко не самые приятные часы.       Выйдя на долгожданный берег, путешественники чувствовали себя хуже, чем после недельной попойки. А впереди было ещё путешествие по узким и грязным улочкам Эгтона к замку Лота. Мерлин, из любопытства и желая хоть как-то отвлечься от тошнотворного состояния, решил посмотреть на своей карте расположение данной столицы Оркнии. Оказалось, что таинственная столица легендарного Лота Оркнейского находиться в конце двадцатого века очень рядом с небольшим поселением Хоутон.       Худо-бедно Ланселот и Мерлин доползли до замка, где их никто не ждал. Пока доказали кто они, пока дождались Гавейна, потом ещё и заселялись в выделенную комнату, покоями эту сырую, тёмную клетушку язык не поворачивался назвать, время пришло к ночи, и путешественники с удовольствием завалились спать, застелив соломенные тюфяки походными мехами.