Крест правосудия

— Он оказался таким хорошим! — прощебетала Рея с мечтательной улыбкой на лице и пискнула, отодвинув от себя стакан с молоком. Её бледная кожа сама походила на молоко, а натуральный блонд нисколько не походил на мою химию на голове, из-за чего я снова почувствовала себя неудачницей: родные каштановые волосы нисколько не вызывали во мне радости. Зависть глубоко внутри стала чернеть от несправедливости. — И какой он в постели? — по-неловкому тихо спросила Камата, придвинувшись как можно ближе к своей подруге. — Вы уже?.. — добавила та, смущённо скрыв половину лица смуглой рукой. — Ох, до такого ещё не доходило, в общем, он… «Тупость», — единственная мысль, которая меня преследовала. Вся наша жизнь — тупость. Тупые школьницы, тупые случайности, тупая я. — Да ладно?! Он твой соулмейт? — вскрикнула Камата слишком громко: на нас обернулись почти все в столовой с каким-то одобрением в глазах. Чёртова система родственных душ — чтоб она в аду горела. Вау, ты соврала какому-то парню и у тебя появилась метка — всё, у вас идеальная совместимость, и плевать, что между вами произошло, какие у него недостатки и кем вообще является. Может мне нравятся рыжие бледнокожие, а он черноволосый смуглый? А? И вообще… Любовь — удовольствие для душевнобольных. Стоит лишь притвориться мне душевнобольной. Ведь иначе до Кая не доберешься. Не сразу. Сначала — признание. Но как? Я ни за что ему не скажу, что, на самом деле, мне наш секс не понравился — это перечеркнёт все мои труды и старания во время изнасилования. Может, из-за него у меня поехала крыша, и я так сосредоточилась на каком-то сложном плане мести, но зато меньше думаю о произошедшем, ведь страшно вспоминать, как я в тот вечер добиралась домой. В машине, на которой меня везли домой, я вся тряслась, не от страха, от противного, липкого чувства и холодно-изжигающей ненависти, разливающейся в груди. Моя гордость была задета — во-первых, это было страшно и очень больно — во-вторых, и этого достаточно, чтобы не оставаться в спокойном расположении духа. — Ивамото-тян? — робко позвала Рея, положив руку на мою ладонь, словно это бы меня успокоило. Я была чертовски зла на всех без исключения: все такие счастливые, да как они смеют так себя чувствовать в таком дерьмовом мире? Соулмейты — полная дрянь, а эта дура радуется, словно мане небесной! — Чему радуешься? — переключилась я на неё со злобой. — Тачибана-кун оказался моим соулмейтом, вот и… — Это не значит, что вы будете счастливы. — Да, нам надо будет стараться, но мы приложим все усилия, чтобы… Злость кипела изнутри. — Усилия бывают никчемны. — Ивамото, не порть идиллию! — Камата вмешалась, стукнув ладонями по столу, и её чёрные глаза без белков стали выглядеть по-новому жутко в такой ситуации. — Если ты не сталкивалась со своим соулмейтом, то мы в этом не виноваты. Вообще…  Та вздохнула, задумчиво посмотрела в сторону окна: на улице шёл ливень с грозой. Молния вовремя сверкнула, на миг ослепив многих в столовой. Вчера, ещё до Кая, была такая же погода, отчего мурашки побежали по моей коже, а метка на животе вспыхнула от раздражения. — Они по факту не могут быть несчастливы вместе, ты не знала? — продолжила свою лекцию Камата. — Они близки на духовном уровне, сама Вселенная на их стороне, разве это не показатель счастливого будущего? Нет, идиотка, тысячу раз — нет. Мы не можем быть счастливы с Каем, потому что он первый пошел по скользкой дорожке, а я — за ним. Хотя, может, у нормальных людей нормальные, счастливые отношения с родственными душами, а у таких… как я, попадаются одни психопаты, маньяки и убийцы. — Ты права, показатель, — коротко ответила я и натянула улыбку. Поспорила бы ещё, но Кай, сидевший в противоположном углу столовой уже обратил на нас внимание и упорно прожигал во мне дыру взглядом, будто что-то хотел выяснить. Не хотелось с ним сталкиваться и как-то его провоцировать на разговор сегодня: прежде, чем начать свой план, стоит его хорошо продумать. — Да уж, извини… Вспылила, — вернула мне улыбку та. — Просто выглядело так, словно ты хотела всеми силами порушить счастье Реи, — честно ответила она без всякого подтекста — я знала её, она дура дурой, говорит прямо и не задумывается о том, что слова могут иметь несколько смыслов. Ну конечно, поиграй в волейбол без всяких головных травм — вряд ли это вообще возможно. — Нет-нет, просто у моих родителей подобный случай. Может, с ними что-то не так было, я в основном о них не думаю, но сейчас вспомнилось почему-то, — легко соврала и пододвинула упаковку с рисовой булочкой Рее. — Извини меня, не хотела портить тебе настроение. Держи мою булочку, я сейчас всё равно ем мало. — Что-о-о, только не говори мне, что ты опять на этой идиотской диете?! — опять встряла волейболистка, подскочив со стула. — Ивамото, это уже никуда не лезет! У тебя же сил на банально учебу не хватит, я вон, — она кивнула на свою тарелку, — …жру за троих мужиков, так как надо набрать массу перед соревнованиями, а ты занимаешься каким-то идиотизмом! «Только твоя масса почему-то никогда не набирается, сука», — поморщилась про себя я. — Да, тебе не стоит утруждать себя диетами, — вновь тихо дала о себе знать Рея. — Лучше оставь булочку себе — поешь после уроков. — Это извинения, вы себе сами надумали диету, — бросила я и поторопилась покинуть столовую. Здесь находиться было невозможно — я и так чуть не сорвалась. Таким путем я наору на них, и ничем хорошим это не кончится для репутации, которую я так долго и отборно собирала по кускам. — Следующим уроком у нас тест по истории Японии, повторю, что ли. — Сегодня с тобой что-то не так. Потому что Кай продолжает на меня пялиться. Я пытаюсь не паниковать, а вы мне срываете всё своим любопытством, я вас не просила совать нос куда не просят. Вот какого чёрта вы завели тему о диете? Вы и так не видите, что мой вес переваливает за шестьдесят? А нахуя вы разговариваете о соулмейтах? Среди девчачьих тем не найдется темы поудачнее именно сегодня? — Нервы перед тестом. — Ты никогда не нервничала перед тестами… Зато я нервничаю после изнасилования. Браво, Шерлок, что ещё тебе рассказать? Твоя тупая голова не может до этого догадаться? — Камата, — остановила Рея подругу. А подруги ли вы друг другу? Или, как в моём случае… Уже не важно. — Она имеет право волноваться… Тем более мы сами подняли темы, которые не стоило поднимать. Поговорим позже, Ивамото-тян? — Конечно. Лучше бы не говорили.

***

— Чисаки? Кай поднял на меня янтарные глаза. В точности такие же, как в тот вечер, только более адекватные. Еле сдержалась, чтобы не дрогнуть. Частично его не так сильно боюсь из-за того, что он мой соулмейт. Я действительно не слышала по новостям о том, чтобы кто-то убивал собственную родственную душу — это что-то за гранью фантастики. И я стану первой убийцей своего соулмейта, тем самым исключением из правил. Я надеюсь на это. — Надо поговорить, — подал голос уже он и отложил бумаги в сторону. — Ты же не староста, чтобы с этой волокотней разбираться, — легко увела диалог в сторону с такой же улыбкой на лице, как и всегда. Он бросил с настороженностью взгляд на мои руки, точнее, их отсутствие — я сложила их за спиной, чтобы незаметно сжимать в кулаки, когда совсем паника на меня будет накатывать. — Не бойся, нож не прячу, — пошутила, подняв ладони вверх, и завела руки обратно. — Я заместитель, староста болеет, — поддержал мою попытку разговаривать о посторонних темах. — В последнее время у тебя совсем не клеится с людьми. Я чуть не цыкнула — это правда. Три недели. Три ебучие недели приводила себя в порядок, чтобы смотреть ему без страха в глаза, как сейчас, и спокойно вести разговор. Это не обошлось без побочных эффектов — стала слишком раздражительной, чтобы терпеть окружающих меня людей, лишь дома могла отдохнуть, разговаривая с сестрой. Устала сглаживать острые углы между мной и «друзьями» — это заёбывает. Две недели трепала нервы и себе, и им, пока не догадалась всё спихнуть на какое-то якобы трагичное событие в своей жизни, подхватить момент, когда я не особенно раздражительна и извиниться перед ними, чтобы вести одинокую жизнь в течение какого-то времени. «Мне надо побыть одной, обдумать все», — трагично протянула я с фальшивыми слезами на глазах, а чуть позже, в школьном туалете смеялась с их недальновидности. Этот ублюдок, Кай, и правда ворвался в мою жизнь резко, разворошил эмоциональную стабильность, испортил повседневность. Я раньше не так сильно бесилась на Рею и Камату, не так сильно задирала голову перед ними. — И кто же виноват в этом? — приподняла одну бровь, навалившись на его парту локтями. — Я тоже хочу поговорить. — Наши лица были близки друг к другу, в точности как в тот самый вечер. Я не боялась — в голове было одно стремление к мести. — Зачем? — Ты быстро оправилась. — Я сильная девочка, — усмехнулась. — Повторим? — беззаботно спросил он и провёл рукой от моей шеи до щеки. Я и правда конченная, раз это не вызвало во мне никаких отрицательных эмоций, правда, и положительных тоже. Абсолютно всё перекрывает желание сделать ему хуево. Для этого надо из себя строить актрису. — Я же спросила: зачем? — Ты же сама виновата, — Кай пожал плечами. — Юбка короткая, хотя, кстати говоря, ноги неидеальные, красишься вечно, шляешься где попало. Очевидно, что не хочет мне говорить истинную причину. А она была явно глубже, чем «ну ты выглядишь как идеальная жертва», не в стиле Кая. Без проблем, хочешь, чтобы я вытянула из тебя признание — я это сделаю, сука. — Я не с тобой шлялась, чтобы ты так поступал. — Да? Это ничего не меняет. — Я тебе отказывала. Много раз. Без всяких намеков, — отрывисто сказала и смахнула его руку со своего лица. — Не говори за мою внешность, это ничего не меняет. Никто из парней меня не похищал, пытались лезть — да, но я либо резко отказывала, била, либо… — я сделала паузу, чтобы он сам логично додумал. «Либо трахалась с ними» — хотелось бы, чтобы он так подумал: ему мне врать нельзя, чёрт бы побрал эти метки. — Да, по тебе это видно. И? — Нет-нет, это я так, между делом, — отмахнулась от него и встала на приличное расстояние. — Ты меня изнасиловал, верно? Ну, по идее, ты этого добивался, ведь так? Он спокойно кивнул. Ахуенно! Будто согласился с тем, что пьет кофе по утрам, а не с тем, что меня изнасиловал. — Я в твоём вкусе? — я улыбнулась, чувствуя, как едет кукуха. Таким образом убью раньше положенного… Нет, не надо — держи себя в руках. Не стоит. — Да, — без всяких стеснений ответил Кай. Хотя он и так меня изнасиловал — чего теперь стесняться, да, ублюдок? — Тебе нравится подобный тип девушек? — Выглядишь, как недешёвая проститутка. — Нравятся элитные проститутки? Твой папаша вызывал тебе на пятнадцатилетие их, что ли? Или как у вас там это происходит? — не сдержала смешок я и присела напротив. — Элитные и недешёвые — разные понятия, — улыбка на его лице выглядела жутко. — Да, я спал с элитными, их отличие от остальных — они выглядят, как обычные девушки. На них посмотришь и не подумаешь, что спят с мужиками за деньги. В этом их прелесть. — Мерзость. — Зато ты спишь с ними просто так. — Ага, а ты спишь с девушками за деньги. Ой, или не со всеми… — Могу заплатить, — легко предложил он. — Но ты со мной не спал. Кай озадаченно бросил взгляд. — Ты меня изнасиловал. — В чём разница? — поморщился он. — Тебе же понравилось. — Мужчины насилуют женщин не потому что хотят их трахнуть. — Я положила свою ладонь на его напряженную руку, склонившись к нему поближе, и взглянула поглубже в его глаза с какой-то отчаянной нуждой на грани с сумасшествием. — А потому что хотят почувствовать власть. Уголок его губы дрогнул, а сам он нахмурился, немым протестом с этим не соглашаясь. Не видел смысла это опровергать словами. — Тебе не хватает власти в жизни? — чуть не засмеялась я. — Бедный мальчик без всяких прав решил наброситься не на ту овечку, похоже, — я начала хихикать, скрыв лицо за ладонью. Мне стало чертовски весело — он так мило отрицал истину, что невозможно с этого не залиться хохотом. — Мне хватает власти в жизни, — сжал челюсть. Ха-ха, вот придурок! Небось, появляющаяся метка начала гореть? «На плече», — отметила я, когда он невольно им дернул, будто подавив желание её почесать. — Настолько, что решил показаться властелином перед какой-то жирной шлюхой, — я с легкостью оскорбила саму себя, позабыв в этот момент о всех комплексах. В голове был туман, увеселительный газ — чёрт знает что, в общем, и я не думала о том, как чувствовала себя униженной в той комнате. — А жирной шлюхе понравилось ложиться под насильника. Пришло время раскрывать карты. — Мне не понравилось это изнасилование… Ой! — я схватилась с театральной умелостью за старую метку на животе и наигранно цыкнула. — В общем, мне точно так же не понравилось это изнасилование, как и тебе хватает власти. По рукам? — У тебя крепкое здоровье. — М? А это тут к чему? — Органы тоже хорошие, — кивнул он сам себе. — Не играй с огнем, Мей. Я позволил тебе выбраться живой — стоит это помнить. Не каждая проститутка выбирается из логова якудза на своих двоих, — в его голосе проскальзывала неподдельная сила. Власть, которой ему почему-то мало, недостаточно. До изнасилования я бы побоялась лезть в самое пекло, но… — Ты сравнил меня с проституткой? Молчание. Его глаза заблестели животной яростью, в точности, как когда он меня изнасиловал. — Я лишь заметила очевидный факт, — начала причитать наигранно я. — Мало власти тебе. Не хочешь же сказать, что ты меня настолько хотел, что против моего согласия сделал это? Бред же! Он предпочел ничего не говорит. Как хищник готовится к прыжку — то, что надо. — Власти. Тебе не хватает власти — так сложно сказать? Я хочу это услышать от тебя, мальчик на побегушках якудза! — буквально ему в лицо крикнула ему я это, и результат не огорчил. Он сорвался с цепи. Выдохнул горячий воздух, вцепился в мои волосы, сам вскочил с парты и на неё же меня положил. «У него точно фетиш на удушье», — с ленцой подумала, когда он привычным жестом обхватил рукой шею. Сжал сильнее, чем в прошлый раз — хотел, чтобы я задохнулась. Во мне проснулось какое-то чувство, точнее нет: вспыхнуло яркой звездой, содействуя с каждой клеткой моего тела, заставляя меня дрожать. От этого чувства дышать хотелось чаще, чем обычно, а щёки краснели. Страх? Азарт. Я не думала, я действовала: не пыталась содрать руку со своей шеи, чтобы начать дышать, а схватила его за воротник и распахнула его. Несколько верхних пуговиц слетело, и я смогла содрать рубашку Кая до его плеча — до того самого места, где жёгся в своём огне черный крест. Тот поздно спохватился, резко взял мою руку, сжав до хруста, и откинул в сторону, подальше от метки. Я не продолжила попыток прикоснуться к ней, хоть и далось это со сложностями — меня не тянуло к ней на физическом уровне, морально хотелось осознать, что не одна я страдаю от меток. Но для максимального результата надо было… Я задрала рубашку до своей метки на животе. Он не мог не бросить взгляд на нее — интересно же стало, чего я такое вытворяю, и тут-то он замер на месте, остановившись взглядом на чёрном кресте. Хватка шеи ослабла, но я не выбиралась, ожидая, пока он среагирует как-нибудь. Кай отпрянул от меня, как от прокаженной. Мне оставалось только отдышаться, пока тот собирается с мыслями. — Что за херня? — Тебе мамочка про соулмейтов не рассказывала? — прокашлялась я лежа на парте.

***

— Я так рада, что Кай добился своего! — пропищала Рея, ухватив меня за локоть. Шёл второй месяц наших «отношений». Я уже ненавижу эту жизнь. Столько раз я еще не притворялась счастливой, игривой, той, кто не хочет убить собственного соулмейта… не счесть. Мой телефон стал памятником для фальшивых фотографий, а жизнь — театром. Хотя начинаю уже привыкать, ради цели и не такое перетерпеть можно, а Кай пока водит меня только в кино да кафе — на что-то оригинальное ума, видимо, не хватает. Больше всего мне нравится смотреть фильмы, тогда он хотя бы молчит, а я могу углубиться в мысли, чтобы поразмыслить над очередным планом «Как заставить ублюдка полюбить меня?» Причинить бы своим предательством ему перед смертью руками любви всей его жизни как можно больше боли. — Да, он ещё и появился в трудный момент твоей жизни, — уточнила Камата с расслабленной улыбкой. — Он же этот трудный момент и создал. Упс. Сказала вслух. Плевать. — Слышал бы он тебя — наверняка обиделся, — пошутила та. — Или продал бы на органы, — подхватила вторая. Они не знали, что это могло бы быть правдой. Но, аллилуйя, я ему, кажется, правда нравлюсь — он от меня терпит то, что не терпел от других. Оставался предпоследний шаг. — Как мне его в себя влюбить? — Будь собой, он же твой соулмейт. Ни за что в жизни. От этих идиоток никакой пользы…