Хороший человек

Сергей дёрнулся и поднялся на локтях. Сердце давило на грудную клетку. Сжало живот. Мир помутнел, и стук в висках заглушал голоса. Бар был серым. От моргания расплывался, мутнел, словно за толщей воды. Лица смешались в одно. Сергей не видел ни глаз, ни ртов. Перед глазами Ира, застёжка, квартира, лифт. Пот проступил на лбу. Сергей никогда не плакал, но стало так жарко, что глаза заблестели от слёз. Дрожь пронизывала руки и спину. Сергей закашлялся, выгнулся, вытер глаза рукавом. Мысли путались, врезались в голову огромными толстыми иглами. Давили изнутри, лезли, лезли, лезли. Сергей приложил руки к вискам в попытке избавиться от невыносимой боли. «Я не плохой человек». Он думал только об этом. Только о том, что хорошие люди не изменяют своим жёнам. Что хорошие люди никогда не предают тех, кого любят. Не оставляют их, не бросают, не делают больно. Не скрывают и не сбегают. «Я не плохой человек». Дрожали руки, дрожало сердце, и от стука болели грудная клетка и живот. Иглы в голове стали больше. Вонзались медленно, серые, как скалы, до боли острые. Сергею казалось, что они торчат из висков и затылка, давят на голову нимбом, острым, как солнечные лучи. Воздух застрял в горле. Дыхание замерло. Сергей открывал рот, словно рыба, выброшенная на сушу. В попытке встать он рухнул на пол снова. Лёгкие окаменели, горло пересохло. На шею словно накинули верёвку и затянули. — Успокойтесь. — Я не плохой человек… — Я сказал: «успокойтесь». Сергей проскулил и перевалился на бок. Саше удалось приподнять его за плечи и протащить в сторону стула. — Я не плохой человек… Говорить было бесполезно. Саша понял это быстро, вытирая пот с его лба, слушая частые, сбивчивые, одинаковые слова. Ему показалось, что Сергей плачет. — Я не мог… я не хотел. Я не мог. Я не… — Успокойтесь. — Нет, я… — Я вас отключаю. — В каком смы- Сергей широко открыл глаза, когда иглы в висках накрыла вода. Ему показалось, что маленькие скалы словно гвозди прибили его к песку. Показалось, что о скалы бьют волны, пена собирается у ушей, касается волос и шеи. Показалось, что…

***

Мягкий оранжевый свет падал на деревья. Со скрипом покачивались качели. Мальчик в тёплой колючей куртке отталкивался от земли и поматывал ногами. Позади шуршали ветки деревьев. В лужах плавали листья. Они, жёлтые и красные, кружились, касались воды, плыли, словно маленькие корабли и тонули. Мальчик не сразу услышал, как кто-то подошёл ближе. Дети резвились в другой стороне площадки. Единственный друг остался дома болеть. Вдруг раздался мокрый шаг справа. — Привет. За верёвку качелей взялась девочка в бело-розовой куртке. Она стояла среди «кораблей», каждое движение расходилось кругами по луже. А лужи на площадке были глубокими. Они были едва не по колено. Девочка намочила не только стопы, но и лодыжки. Ей стоило бы надеть сапоги. — Привет. — Мой мяч в лес закинули… Не хочешь помочь? — А зачем тебе мяч? — Ну, — девочка смутилась, — это отговорка, чтобы познакомиться. Мальчик поджал губы и, рассмеявшись, кивнул. — Хорошо. Они вышли на тропинку и направились вглубь. В грязи вязли ноги, пачкались сапоги. Девочка придерживала ветки, шла осторожно, наступая на редкие сухие островки. Земля здесь была светлой, почти что рыжей. Мальчик шёл не глядя, притопывая, из-под его ног летели мелкие брызги. Он натянул капюшон, наступил на хрустящие сучья, застрял в грязи сапогом. — Меня, кстати, Серёжа зовут. — А меня Лиза. На лице Серёжи засияла улыбка. Он кивнул и воинственно направился вперёд. — А ты не сама мяч закинула, Лиза? Лиза заулыбалась и смущённо наклонила голову. — Может быть…

***

Тёмный потолок и что-то мягкое под головой. За окнами — темное синее небо. Медленно собирались тучи. Тяжёлым покрывалом закрывали блеклое солнце. Дождь ударил по стеклу и забарабанил по крыше. Крупные снежинки ударялись в окна вперемешку с каплями. Сергей приложил руку ко лбу. Тошнило. Болели виски, звенело в голове и вокруг. В отдалении звучали гудки машин. Когда он приподнялся, поджав губы и сдержав тошноту, понял, что находится в машине. — Где… — Я заказал вам такси. — Куда? — Догадайтесь. Было бы странно с моей стороны отвезти вас на Красную Площадь. Поэтому вы едете домой. Сергей повалился на задние сидения. Рукой нащупал кожаную куртку. — Это не моя… — Ваш друг отдал вам. — Я не… — тело дрожало от холода. Пришлось набросить куртку на ноги. — Я этого не помню. — Мне пришлось отключить вас. Состояние паники действовало негативно. — А вот это я помню. — Можете не благодарить. Сергей фыркнул и отвернулся лицом к сидениям. Ответ не приходил в голову, да и не был нужен сейчас. От слабости руки и голова казались ватными. Воздух в машине был влажным и тёплым. Воспоминания приходили медленно. Под гул колёс и шум дождя. Погода портилась ближе к праздникам. Как всегда. Что-то всегда идёт не так. Не может не пойти. Так дым от труб закрывает солнце и облака. Так дым от труб темнее и противнее туч. — …Я не плохой человек, правда? — Смотря, что вы имеете под этим ввиду. — Я не знаю. Наверное, хороший человек — тот, кто делает хорошие вещи. Это звучит по-детски. Я знаю. Но по-другому и не сказать. — Вы считаете, что не совершили ни одного «хорошего» дела? — Возможно, слишком мало. — Значит, у «хорошего человека» есть свой счётчик? Список «хороших» дел, завершение которых даёт ему новое звание? — Нет. Не совсем. — Значит, счётчик есть только у вас? Сергей смутился. С.Э.М. продолжил рассуждение за него: — «Хороший человек» — человек, обладающий желанными качествами. Подходящий, оцениваемый высоко. — Может и так. Даже под это я не подхожу. — Вас беспокоит это или ваша жена? — … — Иногда и «хорошие люди» могут ошибаться. — Не так часто, как я. — Да. Однако у нас есть цели важнее. Вы можете быть плохим человеком, но с тем, что вам нужно. Или плохим человеком, который безуспешно пытается стать хорошим, игнорируя настоящие цели. — Нет. Ты не понимаешь. — Что именно я не могу понять? Сергей сглотнул. Он не хотел звучать, как детская книжка. Однако, как бы не старался, в мыслях цитировал то ли её, то ли свою маму: — Нельзя быть плохим человеком. Таких людей никто не примет. Никогда. — Вы боитесь, что никто не примет вас? — … — Люди -- не единая масса. У каждого человека есть свои «желанные качества». Возможно, найдётся тот, для кого вы станете «подходящим» и «высоко оцениваемым». — Да. Лиза. — Нет. Для начала, вам следует высоко оценить себя. — Знаешь ли, — он тихо рассмеялся, — мне кое-что мешает. То, что я, блять, не помнил, как изменял своей жене, например. — Теперь помните. — Ага. И мне даже…кажется, легче. — Нет. Это я приглушил навязчивые мысли и выброс мелатонина. Можете не благодарить. — Всё равно… спасибо. — Это ненадолго. Можете считать меня вашим антидепрессантом. Следующим антидепрессантом будет ваш друг. — Ну нет… — Ну, «да». Он приедет через час. — Ты договорился? — Нет, — С.Э.М. усмехнулся, если бы умел. — …я лишь многое знаю о людях.