Парадокс

Загрубевшие в странствиях руки прошлись по твердой, точеной спине, сжались на узкой талии и опустились на тренированные ягодицы. Странное тело для женщины. Ощущение, будто под пальцам нагретый на солнце мрамор старой эльфиской статуи. Хоть бы помягче немного была и грудь чуть больше, а то вжимается в ребра как каменная, разве что тело мелко подрагивает и льнет к мужской груди, будто пытается согреться, и от того все же кажется живым. Хотя… Что-то в этом есть. Единственная мягкая часть тела воительницы почти идеально легла ведьмаку в ладонь, оказавшись самую малость меньше идеала, а тонкую талию не составило труда обхватить одной рукой, чтоб еще плотнее прижать к себе «ведьмочку». Девушка уже не вгрызалась в основание шеи, а слизывала кровь горячим язычком, несколько более длинным, чем может быть у человека, прижималась щекой к скуле, без всякой нежности, будто просто пыталась почувствовать и запомнить, каково это: касаться кого-то подобным образом. Анна повела носом от уха до артерии под челюстью, бьющейся на шее в почти человеческом ритме и горячо рвано выдохнула, щекоча горячим воздухом ключицу. Снова слизнула капельки крови с явным удовольствием. Возбуждение накатило на мужчину с новой силой. Да такой красотке он просто обязан продемонстрировать всю свою удаль. Ведьмак погладил мечницу по мягким светлым волосам, за подбородок привлек ее лицо к своему и почти коснулся губами тонких девичьих губ, но она, задорно хихикнув, отстранилась. Тогда молодой волк быстро скользнул руками к ее бедрам, подхватывая и закидывая их на себя, вжимаясь в нее пахом. Весьма развратная поза. Он чувствует, как трется членом о ее упругую задницу через одеяло. Они оба молчат. Слова сейчасоднозначно лишние. Сейчас время действий. В комнате витает запах похоти, и они оба прекрасно его ощущают. Ламберт запустил руки под собственную рубашку, надетую на женское тело, пока что только оглаживая бока и поясницу, постепенно поднимаясь выше. Вслед за руками поднимается и край рубашки, почти оголяя низ живота, не прикрытый плотными штанами. — Блять, что за черт?! — Ламберт ошалевшими глазами уставился на оголившийся живот, поспешно задирая рубашку выше, до самого острого девичьего подбородка. Шрам… Нет, не шрам. Свежая рана, зашитая разными нитками, где-то аккуратно, а где-то наспех, так что из шва выглядывают кусочки мышц и тканей. Похожим образом выглядели трупы в морге после вскрытия. Только на несостоявшейся партнерше этот огромный разрез мелко подрагивал обрывками плоти, будто в ране копошатся личинки. Багровеющий на белой коже росчерк, тянущийся от ключиц и уходящий куда-то под штаны, будто ее кто-то недавно препарировал, при чем не резал, а разрывал местами. Девушка взорвалась хохотом, громким, заливистым, злорадным. От резкого движения кожа натянулась, от чего шов стал выглядеть еще более отталкивающе. Как будто нить вот-вот лопнет и на сбледнувшего ведьмака вывалятся теплые трепещущие потроха. — Думал, только ты умеешь шутки шутить? — все еще смеясь спросила девушка, — Или считаешь, что кто-то вроде меня с радостью прыгнет в постель любому не побрезговавшему уроду? Только не говори, что считаешь себя настолько неотразимым?! Точеное лицо скривилось от злости и обиды. — Уж точно привлекательнее тебя, — оскалился в ответ мутант. Анна шумно втянула носом воздух, поджала губы, скрестив руки на обнажённой груди и снова надела маску равнодушия. Теперь мечница выглядела еще более холодной и отстраненной, чем обычно, только в серебристых глазах золотыми всполохами билось разочарование, пульсировала ненависть и снова укрывала серым туманом буйство жгучих красок застарелая тоска. — Мог бы уже рубашку и отпустить. Или налюбоваться никак не можешь? — Голос девушки сочился ядом. — Да вот думаю, как я могу не чуять запах крови и гноя от чего-то подобного, — совершенно серьезно констатировал ведьмак, и уже в привычной манере добавил, расплываясь в ехидной улыбке: — и откуда аромат желания у такой фригидной бабы, как ты? Или тебя так задела моя реакция на твою «красоту»? Глаза напротив полыхнули золотой ненавистью, но лишь на миг, моментально возвращая на поверхность серый лед. — Запах — всего лишь секретируемые железами соединения, а при должном контроле тела, свойственном таким, как я, можно обмануть любого, — отвечая на подобные вопросы, Анне всегда было удобно цитировать своего учителя. Однако скрывать раздражение и обиду в подобной ситуации оказалось сложнее, чем она ожидала, — Я могу спровоцировать в организме абсолютно любые физиологические изменения, даже многократно ускорить регенерацию, только отрастить себе новых частей тела не могу. Ламберт издал пошловатый смешок, представив, какие такие «части тела» можно было бы упомянуть в подобной ситуации. И как было бы удобно уметь их отращивать в случае чего. — Каждый думает в меру своей испорченности, ведьмак, — нееет, она именно это и имела ввиду, но раз игра начата, никакой пощады, — а что насчет «фригидной». Я даже имени твоего не спросила. Можно было и сообразить, насколько мне неинтересен лично ты. — Тогда, может, поищешь дорогу домой сама? — Нет уж. Мне нужен «Белый Мед» и проводник. Ты вполне годишься. И даже нравился бы мне, как попутчик, если б заткнулся и не пытался вывести из себя. — О, какая честь, я «гожусь». Только вот ты мне нахуй не всралась. Пиздуй искать покладистого и молчаливого уебка, который будет целовать тебя в твой отмороженный тощий зад. Кипящая обида в груди уже готова была вырваться из Анны новой порцией острот и оскорблений, но девушка захлопнула уже открывшийся было рот. Нельзя. Ей и правда необходима помощь, если она хочет остаться собой. И никакой дискомфорт от нарушенных десятилетий одиночества и спокойствия не перевесит риск пробуждения. Да в конце то концов, можно подумать, в родном мире к ней отношение было иное! На что, спрашивается, тут обижаться? Ожидала, что почти собрат поймет? Что привычный к виду монстров в разной степени разобранности мужчина не станет шарахаться от изуродованного тела? Вот же дура. Девушка прикусила щеку изнутри. Тоскливо и горько. Почти как когда-то давно, когда ей только присвоили номер и выпустили в мир. — Прости. Мне нужна твоя помощь, — смиряя себя произнесла воительница, старательно не глядя на мужчину под собой, ловко соскользнула с горячего тела и села на край кровати, отвернувшись. И Ламберт может и продолжил бы издеваться над поверженным противником, но что-то было в этом «Прости», что пробрало даже такого как он. — Так откуда это? — не выдержав тяжелого молчания и, как ни хотелось бы отрицать, чувства вины, заговорил зловоедный ведьмак, — Совсем свежая рана. Анна оценила попытку спутника наладить худой мир и со вздохот ответила: — Это старый след. Напоминание о том, как меня выпотрошили и собрали заново из чужой плоти, чтобы сделать той, кто я есть сейчас. В голосе звучат глухие отголоски застарелой ненависти и боли. Давно пролитые и задавленные слезы. Похоже она, как и Ламберт, совсем не рада следовать по своему Пути и искренне ненавидит тех, кто сделал ее такой и не оставил выбора. — Я ведьмаком тоже не по своей воле стал, — мужчине впервые за многие годы захотелось не позубоскалить, а просто по-человечески поддержать, — Ведьмаками вообще никто не хочет становиться. Но кто-то из нас был продан родителями за ненадобностью, кто-то оказался ребенком-неожиданностью, как я. — Что, внебрачный сын? — попыталась пошутить собеседница. А Ламберт, похоже, стареет, раз у него нет никакого желания вылить очередной ушат негатива на того, кто затронул старую незаживающую рану, по крайней мере, в этот раз. — Предназначение — редкая сволочь, — почти отрешенно. — А я просто оказалась лишним ртом после того, как отца сожрали йома, — усмехнулась иномирная девица. Как сказал бы Лютик, миры разные, а люди одинаковые. Что там, что тут родные дети просто ценное имущество, которое можно обменять на жизнь родителя или на пару крон для прокорма семьи. Ведьмак вздохнул и устало прикрыл глаза. — Давай спать.

***

Утро встретило этих двоих яркими лучами солнца, режущими глаза. Ламберт лениво поднял голову, глянул на уютно пригревшееся в его руках хрупкое тело и с тихим стоном упал обратно на подушку. Какого хуя ему вчера в голову ударило. Нет, ну подразнил. Ну заигралия немного и полапал. Пособачились, в конце концов. Все в порядке вещей. Какой вшивый тролль его дернул вести с ней задушевные беседы, а после обнимать во сне? Трахнуть какую-то бабу для него нехер сделать. Даже страшную бабу. Всякое бывало на Пути. И совесть потом не съест, в отличие от их ревнивых мужей, отцов и братьев. Выбесить кого-то — вообще за милую душу. Но он никогда ни с кем даже не думал спать в одной постели. Кроме Кейры, конечно, но это другое. Поведение Анны даже анализировать не хочется. Что творится в голове у дурных баб, ведьмак знать не желал, и хреновая шутка вовсе не повод пересматривать свое мнение по этому вопросу. Пальцы невольно ощутили фантомную мраморную кожу, твердую от скрытых под ней литых мышц. Которые едва заметно подрагивали. В какой-то момент ведьмак ведь ей поверил. Обычная истосковавшаяся по теплу и ласке женщина. Такие частенько на него велись. А еще романтичные молодые дуры и шлюхи, разумеется, за деньги. А тут так бессовестно потоптались по его мжской гордости, а он вместо того, чтоб послать дурную бабу куда подальше, вел себя как гребаный рыцарь из Туссента: успокоил, согрел в своих объятиях несчастную «прекрасную» деву в беде, и жопу рвет, чтоб этой неблагодарной стерве помочь. Мужчина потер переносицу свободной рукой. Похоже, он все же стареет и потихоньку становится таким же «благородным» остолопом как Геральт. Раньше он слабостью к попавшим в неприятности девицам не страдал. Только вот у Ламберта даже нет звучного имени и особого таланта в обращении с женщинами. Он из маленькой, никому не нужной деревушки и единственная попытка построить отношения дольше чем на пару часов окончилась оглушительным фиаско и чуть не стоила ему жизни. «Ламберт хер-пойми-откуда!» — с усмешкой думал ведьмак, или как его окрестил небезызвестный друг, — «Ламберт Моржовый Хер», второе звучит намного лучше, нужно признать. А одна белобрысая особа с декольте до пупа и не менее склочным, чем у самого Молодого Волка, характером, вероятно назвала бы его «Ламберт Бесчувственный Пень. Или Ламберт Самовлюбленный Козел» — собственно примерно такими эпитетами она его и провожала с пожитками за порог. Мужчина посмеялся, с неудовольствием отмечая, что вчерашний укус при этом стянуло болью. Кажется, внезапный приступ сочувствия ближнему своему отступил. Тем более что из ближних и есть только, что братья-ведьмаки да малышка Цири. А остальные… Для остальных лучше быть Самовлюбленным Козлом. Толще будет кошелек и целее мозги. Во всех смыслах. Особенно это касается всяких баб. Воительница лежала неподвижно. Нет, не могла она не проснуться. Значит, не спала с самого начала. Да и хрен с ней. — Вставай, ведьма, — раздраженно бросил мутант, — знаю, что не спишь. И еще. Меня зовут Ламберт. Один вид свалившейся на голову попутчицы делал настроение откровенно мерзотным. Катилась бы эта стерва к троллям в котел, да вот незадача, не хочется потом самому голову сложить, взяв на нее заказ, или потерять кого-то из братьев. Девушка ничего не ответила. Поворочалась и просто села, расправила смятую за ночь рубашку, выдернула из пола клинок, единым смазанным движением вернув его за спину. — Мы должны выполнить задание. Поднимайся. — Мы? — выгнул бровь ведьмак. — Торговец просил «ведьмаков» найти и вернуть товар. — Сиди тут и не мешайся. Ты ходячая бомба замедленного действия. На тебя эликсиров не напасешься, если на задания будем «мы» ходить. Злость ведьмака как рукой смело, стоило взглянуть ей в глаза. О, этот знакомый взгляд. «Деть себя хоть куда-то, только бы не остаться наедине с мыслями». Ворочающееся в районе желужка едкое пламя как ветром задуло, но лишь для того, чтоб снова раздуть с новой силой. Стерва. Вместе всего ничего, а уже наловчилась давить на спутника своими «женскими штучками». — Ладно, черт с тобой, но если пробудишься — зарублю. Хотелось бы суметь исполнить обещание. — На то и рассчитываю, — голос смягчился, а губы тронула едва заметная улыбка. Ламберт тряхнул головой, буркнув себе под нос что-то нецензурное и явно нелестное, подавил в себе исходящий едкой желчью комок злости и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Внизу их ждал пустой дом и записка от хозяина: «Если понадоблюсь, ищите в лавке. Лука (слуга) ждет снаружи». Предусмотрительно. «Ведьмаки» переглянулись. Итак, нужно разобраться с плевой работенкой, потом сделать все дела в городе и по возможности поговорить с Кейрой. Хотя бы уговорить найти других чародеек. А работу, пожалуй, имеет смысл начать с опроса того самого выжившего. Стоило только двоим вооруженным мутантам переступить порог дома, как к ним спешно подбежал парень лет двадцати и затараторил: — Милсдари ведьмаки, вы ведь по душу тех тварей? — Как твари выглядели? — Сине-зеленые, страшенные, милсдарь… — мужик осекся и как-то озлобленно зыркнул на собеседников, — Да и что я их, разглядывать буду? Я бежал так, что сама смерть не угналась, — выживший повел плечами и потер подранную руку. — Сколько их было — ты тоже не успел заметить? — Нет, сударь, — виновато потупил взгляд Лука. Ламберт тяжело вздохнул, издав при этом что-то вроде тихого рычания. Люди. Что с них взять? — К месту, где на тебя напали, проведешь? — нейтральным, ничего не выражающим голосом спросила светловолосая. — Милсдарыня, да как же можно? Там же эти! Ведьмаки же, наоборот, велят подальше держаться от бестий, — человек крупно задрожал, как-то сжался и слегка попятился. Анна непонимающе посмотрела на Ламберта, тот в ответ покачал головой, мол, эти не годятся ни на что, незачем время тратить. — Где это было? — По дороге от города идите. Я тогда еще радовался, что через болота без проблем проехал. А тут на самом краю как вылезли… Ламберт уже не слушал: ушел седлать своего коня, недовольно поглядывая на терпеливо внимающую сереброглазую ведьму. — Мне казалось, там, откуда ты явилась, люди те еще подонки, — раздраженно бросил ведьмак, запрыгивая в седло. — Не все. И он мог рассказать что-то полезное. Например упомянул, что ему в спину летели комья грязи, и что один из них попал в плечо, которое после покрылось нарывами и сам парень лежал с лихорадкой вплоть до вчерашнего дня, — как всегда спокойна до дрожи, — похоже, твари мечут какую-то отравленную субстанцию, похожую на грязь. Девушка неспешно, но довольно быстро оседлала своего скакуна и последовала примеру напарника, плавным легким движением взлетая на спину животного. Охотники пришпорили лошадей и помчались в указанном направлении. Впрочем, ехать действительно было недалеко. Минут через десять скакуны уже шлепали копытами по никогда не просыхающей извилистой дороге через болота. — А вот и телега, — напряженно проговорил Ламберт, спешиваясь, — перевернута. А следы когтей явно не утопцы оставили. Водная баба. Опасная тварь. Девушка уже стояла на земле немного позади мутанта. Меч покоился в ножнах на спине. Пока. Анна слушала. Но не улавливала ничего. Неужели монстров тут больше нет? — Идут! — бледно-золотые глаза полыхнули, наливаясь насыщенным горящим цветом расплавленного металла. Услышала. Под водой. Быстро приближаются. Ламберт тоже ощутил наступающего врага и инстинктивно отскочил. И вовремя. Туда, где секунду назад была его голова, прилетел ком зловонной грязи. Яд, смешанный с илом и торфом. Самый неприятный аспект сражения с Водной бабой. Ведьмак сорвался с места, на ходу выхватывая серебряный меч. Чутье подсказывает, где спряталась тварь, и что она вот-вот выскочит. Сверкающее лезвие снесло бестии руку, а следующий удар должен был перерубить шею. Но в последний момент тварь ушла под воду, разминувшись со смертоносным металлом, а со спины с сиплым рыком атаковал болотник — тот же паршивый утопец, но несколько крупнее и сильнее в разы. Не раздумывая, ведьмак перекатился вперед. Когти чудовища полоснули по воздуху в паре дюймов от кожаной куртки. Напарница же замерла, готовая в любой момент сорваться в стремительную атаку. Вот оно. Легкий гул рассекаемой воды и ила поднялся к самой поверхности. Время будто замедлило свой бег, когда из грязи выскочила бледная оплывшая горбатая старуха, с грязно-седыми жиденькими прядями на голове и костяными наростами по всему телу. Если бы монстры могли выражать эмоции, можно было бы поклясться, что сейчас она с ехидным ликованием предвкушала, как ее кривые острые когти вспорют брюхо паршивой девке. А в следующую секунду морда расползлась, рассеченная пополам вместе с телом. Когда она успела сделать шаг в сторону? Когда гигантский меч рассек плоть, как подтаявшее масло? Этого не заметил никто, кроме самой Анны. Все же силой тут пользоваться в разы приятнее, чем в ее мире. Удержаться почти невозможно. Ощущая жар в каждой клеточке, она кружилась, кося болотных тварей своим клеймором будто ребёнок сшибающий палкой ростки крапивы. Безотчетное счастье. Беспамятство. Мир оплетен паутиной ее нитей, Анна ощущает ток энергии деревьев, болотных трав, животных, ее колотит от накатывающей волнами эйфории. Как будто скрутившийся еще с ночи колючий клубок наконец распустился, распуская за пределы тела тончайшие серебряные нити. Ушла противная дрожь, тянущая, пусть и загнанная глубоко обида, тоска, которая за долгие годы стала частью Анны. Йоки — это все же не энергия монстров. Водоворот жизни, струящийся незримым водопадом шелковых волос красавицы и растекающийся вязким янтарным медом. Тянущийся тончайшей паутинкой из спины, смывающий собой все ненужное, тягостное. И все в миг оборвалось резкой болью в районе лопаток, сбившей сознание в ватную пропасть привычного восприятия. Тяжело дыша, к обмякшей посреди редкой болотной растительности девушке подошел ведьмак, вынимая из ее спины арбалетный болт. Все же чертовски правильно он рассудил, заготовив себе еще тогда у руин боезапас, начиненный эликсиром. А случай, как ни крути, тяжкий. Потерять контроль, едва вступив в бой, — никуда не годится. — Что за чертовщина, женщина? — как же Ламберт сейчас зол. Он ведь с самого начала не хотел брать с собой эту ходячую бомбу без фитиля. Ответа не последовало. Бледно-золотые глаза расфокусированно блуждают по окружающей действительности, как будто острота их зрения резко упала ниже плинтуса. Дело дрянь. Ярость, клокотавшая в горле и готовая выплеснуться потоком желчных ругательств и оскорблений поползла вниз, превращаясь в липкий инстинктивный страх. — Анна, мать твою! — мужчина раздраженно встряхнул блондинку за плечи. Снова никакой реакции. Скорее наоборот, движения с каждой секундой становятся все более вялыми, веки медленно закрываются, и без того бледное лицо становится похожим на пергамент. Черт. Только бы ее не убило. Идиот. Не подумал. Если вводить состав на прямую в кровь, там же он минует пищеварительный тракт, не расщепляется желудочным соком, соответственно конечная концентрация получается намного выше. Охотник на бестий уложил спутницу на ближайший клочок более-менее густой травы и отправился в спешке собирать головы побежденных тварей… Точнее то, что от этих голов осталось, но это не так важно. Отчего-то никакой радости перспективе избавления от попутчицы не наступило. В ведьмачьей голове вертелись лишь суетливые мысли о том, что, какой-нибудь высоконравственный господин, побросав все, побежал бы спасать девушку, но Ламберт и высокие моральные принципы — взаимоисключающие понятия. Как миримум, ему хотелось в это верить. И что, в конце концов, изменится от того, будет ли она лежать на кровати в доме или на траве здесь? Ровным счётом ничего. Все равно никто не знает, как спасать неведьмаков от действия эликсиров, тем более таких «неведьмаков». Да и если помрет монструозная бабёнка — будет даже лучше. Проще, по крайней мере. Примерно с такими мыслями Ламберт методично прочесывал окрестности перевернутной телеги, высматривая чем можно было бы поживиться. Ну и, разумеется, в поисках того самого, нужного сундучка с чем-то столь ценным для купца и, видимо, для Кейры. Что насчет всего прочего? Все находки можно присвоить. Обычно никто не спрашивает, что случилось с партией стандартного товара вроде алкоголя или шкур животных, когда посылает ведьмака по душу бестии. По итогу седельные сумки наполнили звенящие бутылки вполне недурного самогона, немного полезных алхимических ингредиентов и даже парочка довольно редких рунных камней. И это не считая непосредственно самих трофеев. Довольно сложно определить, сколько же именно монстров было изрублено в ошметки огромным двуручным мечом, но в общей сложности голов шесть болотников набралось. И водная баба. Предвкушение звенящего мешочка, который уже почти ощутимо отягощал руку, на секунду вытеснило беспокойство за спящую под деревом напарницу. Все же не такой уж ведьмак и мудак, каким хотел казаться даже себе. Собрано все ценное было в рекордно короткие сроки, можно сказать, даже небрежно. При желании, пожалуй, можно было бы еще осмотреться. Но не сейчас. Как бы теперь перевезти бессознательное тело в дом заказчика? Перекинуть через седло — кровь прильёт к голове, это и здоровому удовольствия мало доставит. На лошади ее удержать перед собой? Неудобно. Хотя… Есть идея. Пара длинных кожаных ремней перекинулись крест накрест через два тела, надежно привязывая тонкую девичью фигурку к мужской спине. А теперь забраться на лошадь. Только б не скинула такую ношу. Повезло. Путь обратно занял значительно больше времени, так как последнее, чего хотелось бы Ламберту — это чтоб спутница на полном скаку выскользнула из перевязи и полетела на дорогу. Нет, вряд ли это станет чем-то критичным для существа, подобного Анне, но он и так уже превзошел себя в непредусмотрительности и последствиях оной. В крепость путники вернулись ближе к обеду. Состояние сереброглазой ведьмы никак не изменилось. Оставив мечницу в выделенной им спальне, Ламберт направился искать заказчика. Пора бы уж забрать свою награду. Как ни странно, лавка нашлась довольно быстро. Вывеска обещала широкий выбор алхимических товаров. Понятно теперь, почему чародейка прицепилась именно к этому бедолаге. Хозяин гостя заметил сразу же и с плохо скрываемым нетерпением ерзал на высоком, отполированном задницей и спиной, стуле в ожидании, когда тот подойдёт поближе, чтоб наброситься с расспросами. — Ну так что, милсдарь ведьмак? Нашли вы мой товар? Ведьмак такого оживления явно не одобрил, что и продемонстрировал своим суровым хмурым взглядом, призванным придавить собеседника к сидению. — Это за ночлег, — Ламберт протянул небольших размеров сундучок, а следом плюхнул на прилавок связку обрубков некогда грозных бестий, — а за это уже придется заплатить золотом. Водная баба — за троих болотников. — Так договаривались же за утопцев, — глаза торгаша сверкнули хитрецой и робкой надеждой облапошить, но огонек тут же погас, вновь наткнувшись на взгляд ведьмака, который вот именно в таких ситуациях готов был взорваться практически мгновенно. Особенно в свете последних событий. Ламберту ничего больше говорить не потребовалось. На прилавок высыпалась приличная горсть монет, суммой, навскидку, даже немного большей, чем требовалось. То-то и оно. Никто не желает иметь дела со взбешенным ведьмаком.