Парадокс

Странное дело, но новоприобретенные кроны, которые обычно способны хоть немного поднять ведьмаку настроение, сейчас возымели прямо противоположный эффект. Сознание точили мысли о спящей охотнице на монстров. Как бы Ламберта это ни бесило, но он чувствовал ответственность за дуру, с которой провел последние полторы недели, которая все это время защищала его при малейшей опасности, отвечала на его подколки, пусть даже нехотя и с каменным лицом. От этого только интереснее было ее бесить. Эта невозможная женщина вчера сама подколола Ламберта. Утром он, конечно, бесился по этому поводу, но если подумать, и правда ведь смешно. Неожиданно, жестоко, со странным послевкусием от дурной шутки, но смешно. А теперь по его глупости Анна лежит без сознания и неизвестно, очнется ли вообще. Должна, она же даже больший мутант, чем любой из его коллег по цеху. Ведьмак вскипел и со злостью пнул ближайший булыжник, спокойно лежавший до сего момента у края дороги. Камень откатился на несколько шагов, а ведьмак зашипел от боли, и с еще большим остервенением пнул лежавший рядом камушек поменьше, запустив его прямиков в сохнущий на заборе кувшин. Черепки брызнули в сторону, а ведьмак, плюясь и чертыхаясь, потопал дальше. Какое вообще ему дело до этой наглой бабы? Денег он с нее не получит, выгоды особой — тоже. Какая может быть выгода от существа, которое себя не контролирует и вполне может нечаянно превратить в фарш небольшую армию? И это только судя по увиденному. Да даже деревенской девке или шлюхе больше резону помогать. С нее хоть натурой спросить можно. А с этой только дурными шутками и скупыми ответами с каменным лицом на его подколки. Ламберт сердито ворчал себе под нос что-то о том, что лучше бы его совесть и ответственность дальше спали мертвецким сном. Народ и стража, переполошённые вспышкой внезапной ярости мутанта, косились на него с подозрением, а последние приготовились в любой момент выхватить оружие, если понадобится. Кое-как запихав обратно некстати обнаружившуюся мораль и что-то еще подозрительное, ведьмак прошёл мимо дома купца, где спала его спутница, и направился к кузнецу. Похоже, не врал старый друг, действительно мастер — рослая женщина, крепкая, с убранными в косу светлыми волосами и веснушчатым лицом. Вполне симпатичным, следует заметить. Одежда и раскрасневшиеся щеки в саже, взгляд выдаёт уверенность и твердость характера, а слегка вздернутый нос и веснушки напротив, предают внешности немного девичьего задора. «Хороша», — мысленно одобрил, не без доли сарказма, ведьмак. Эскелю бы, наверно, понравилась, этот любит… Необычных. Может и медведица по нраву бы пришлась. — Чем могу помочь, уважаемый? — голос мастера несколько низковат для женского, но все равно с мужским не спутать. — Мне бы доспех, легкий, прочный, — и добавил, ухмыльнувшись, — такой, чтоб надевать без посторонней помощи и быстро. Ведьмаки — это вам не рыцари, у которых есть оруженосцы, и не пехотинцы, которым помогут товарищи по оружию. Это одинокие путники, компанию которым, как правило, составляют только лошадь, два меча и эликсиры. — Я уже делала однажды ведьмачий доспех. — Да, слышал я эту историю. Бестию убей, да под арбалетным обстрелом постой, чтоб проверить прочность панциря, изготовленного для какого-то напыщенного ублюдка. Я предпочту золотом расплатиться. Женщина в ответ только хмыкнула и приняла из рук потенциального заказчика сумку с предполагаемыми материалами для будущего изделия. Теми самыми, что нашлись вместе с дневником несостоявшегося отца всея ведьмаков. — Тут слишком много для одного доспеха. Но остатков хватит еще, разве что, на детский, — высказала замечание кузнец, — я могла бы взять то, что останется, в качестве части платы за работу. Да, там добрая половина содержимого сумки — сплошь редкости. Но таскать за собой металлические слитки и шкуры монстров действительно не очень удобно. Ламберт уже было открыл рот, чтоб согласиться на щедрое предложение и выторговать себе скидку побольше, но в последний момент передумал. — Вы можете сделать эластичный доспех, который позволял бы носящему… менять свои размеры. — ведьмак задумался, заметив вопросительный взгляд кузнеца. Как такое объяснить? — Моя спутница во время боя… Становится крупнее и сильнее. — Наращивает мышечную массу? — скептически приподняв бровь, уточняет мастер. Ламберт, явно раздраженный тем, что сам не додумался до такой формулировки, коротко кивает, подтверждая догадку. Чертовы академические словечки. — Я подумаю, что можно сделать. Но предупрежу сразу, что такие доспехи не смогут обеспечить полноценной защиты. Мужчина усмехнулся, припоминая, какая «защита» у его спутницы сейчас. Хотя оно, в общем-то, понятно. Сталь только там, где она не станет врезаться в мясо во время боя. Мелочи вроде обсуждения цены вопроса и снятия мерок были улажены как-то сами собой и как будто даже незаметно. Зачем, если так подумать, доспехи той, кому в бой идти противопоказано? Все просто. Неизвестно, как она отреагирует на ранение. А случайно попасть под удар — дело нехитрое. Пусть хоть какая защита будет. К тому же рубашка… Во-первых, принадлежит Ламберту, а во-вторых теперь, каким-то неведомым образом, выдает лёгкие очертания безобразной раны под ней, стоит только, к примеру, порыву достаточно сильного ветра или скрещенным под грудью рукам прижать несчастную ткань к животу. А что, если не проснется? Все довольно просто. Условились, что работу Иоанна, как она представилась в процессе беседы, начнёт выполнять после того, как закончит с ведьмачьим доспехом и лично оценит «масштаб головной боли бронника». У сереброглазой ведьмы есть еще три дня, чтоб проснуться. А у Ламберта есть еще куча дел. И, похоже, одно из них, самое неприятное, к которому мужчина не хотел бы приступать как можно дольше, настигнет его само и совсем скоро. Сжатые кулачки, шаги, распространяющие волны гнева с топотом дамских ножек, колышущиеся от порывов плохо сдерживаемой магии пепельные волосы и глаза, мечущие почти материальные молнии. — И снова здравствуй, Кейра. Вылитая ведьма, — с усмешкой бросил ведьмак, припоминая ту позорную страничку в жизни элитной чародейки. Ну кто за язык его тянет? — Сильный же отпечаток на тебя наложила бытность деревенской знахаркой. — Заткнись, упырь недорезанный. Я тогда скрывалась от охотников. Жалею, что когда-то была настолько болтливой. А сейчас пожалеешь ты, что так и не укоротил свой язык! Голос чародейки расщепился и зазвучал так, будто в унисон заговорили несколько человек. Ламберт только успел понять, что дамочка явно не в духе и ему нужно сей момент входить в пируэт, уклоняясь. От чего — сам пока не понял, но этого и не нужно. Рефлексы сделали свое. В то место, где секунду назад стоял мужчина, ударила молния. Разряды следовали по пятам за едва успевающим уворачиваться ведьмаком. Она ведь даже не старается попасть. Просто гоняет, как мать зарвавшегося ребенка хворостиной. А Ламберт скачет и кувыркается по залитой помоями мостовой. Наконец, посчитав внешность ведьмака соответствующей его грязным поступкам, магичка со вздохом рассеяла бледный электрический свет с кончиков пальцев. — Убирайся из Вронниц, сейчас же. — Увы, не могу, — перепачканный в грязи самого разного происхождения ведьмак, отвесил шутливый поклон, — у меня проблема, требующая внимания чародейки. И одна такая как раз стоит передо мной. — Другую дуру поищи. Проваливай, пока я добрая, — отчаянно стараясь прикрыть обиду праведным гневом, рычит волшебница, — с чего Мне помогать Тебе?! — С того что проблема сильна, как высший вампир, а самоконтролем с ним может сравниться, только если кровососа засунуть в ванну с кровью. По глазам видно, масштаб возможных неприятностей оценен. Ламберт, конечно, мудак, но не склонен к преувеличению, а Кейра Мец — чародейка, и, как бы ей сейчас ни хотелось побыть просто обиженной женщиной, позволить этого себе она не может. — Показывай давай свою проблему. Будешь должен. Ламберт довольно расплылся в своей гаденькой улыбке и согласно кивнул. Расплатится. Обязательно. Когда-нибудь. Они оба понимают, что самое ценное, что он может ей дать — это никогда больше не раздражать ее пламенный взор своей паскудной физиономией. И как раз вот это молодой волк с радостью бы исполнил ради себя самого. Ведьмак бодро зашагал к дому купца, да так, что женщина за ним едва поспевала. Периодически бросаемые на бывшую любовницу ехидные взгляды давали понять: специально. Магичка уже собралась было превратить ноги чертова мутанта в булькающую жижу хотя бы до колена. — Пришли. — Вы серьезно остались у этого пройдохи? — чародейка хохотнула. — Тебя спасло только то, что брать с тебя нечего, да и ведьмак ему был нужен, чтоб сундучок мой вернуть. Похоже, думал сразу всю выгоду поиметь: отправить профессионала за своим товаром, а когда тот выполнит работу и, наверняка, снова заночует, убить и присвоить добро себе, тут и к провидцу не ходи. Хитер, подлец. Похоже, никогда не имел дело с их братией. Но сейчас намного важнее другое: Анна! Ламберт рванул на второй этаж, туда, где спала его «проблема». Кажется, торговец пока и не думал возвращаться с рынка. Хотя, как знать. В доме появился легкий аромат сонных трав, которого точно не было, когда ведьмак был тут пару часов назад. Следом за мутантом поднялась чародейка, с любопытством выглядывая из-за плеча мужчины, что так и остался стоять на пороге комнаты. — Действительно, картина та еще. Я уже отсюда чувствую, как Сила бушует вокруг нее, — в голосе Кейры не осталось ни следа обиды брощенной женщины. За спиной Ламберта стояла Чародейка, которой очень не нравилось то, что предстало перед ее взглядом. Бледная девушка на кровати, из которой, кажется, выпили весь цвет, почти не дышит. Можно было бы подумать, что она умирает, если бы не вихрящаяся и пульсирующая вокруг нее магия. Будто на кровати лежит очень сильный монстр, а не человек или ведьмак. И эта энергия сворачивается в тело крайне нехотя. Она будто поглощает хаос из атмосферы, впитывает его, разливаясь, как полноводная река. Делает это подобно чародейкам. Но в таких количествах, что ни одна, даже самая могущественная, не пережила бы. Занятно. Магичка подошла к существу поближе, протянула руки, будто ощупывая хитросплетения невидимого узора. Все же что-то общее с уже известными мутантами у спящей есть. Только она сильнее. Мец даже не хочет браться за подсчет, во сколько раз сильнее. — Я бы предложила тебе обратиться к Онейромантке, но не уверена, что найдётся ненормальная, которая рискнет спать рядом с этим. Ламберт неопределенно хмыкнул, явно ожидая какого-то более существенного ответа. — Она проснется? — Да. Когда ее энергетические потоки стабилизируются. Ты ведь ей что-то дал? Из нее как будто разом дух вышибли, а теперь она пытается восстановить силы. Бесконтрольно. Ведьмак подпер спиной стенку, скрещивая руки на груди. Все равно никакая новая информация сейчас в голову просто не умещается. Все мысли заполнил пустой гул, злость на все происходящее и желание, наконец, проснуться где-нибудь в таверне под лавкой с пустой бутылкой. Слишком уж все стало сложно и бредово. Женщина, наконец, закончила осмотр и плавным движением поднялась с края кровати. Ведьмак устало вздохнул, глядя в глаза чародейке. Без объяснений она не уйдет. На что он, собственно, надеялся, когда решил с ней связаться? Пересказать в общих чертах события последних недель? Не вопрос. Мужчина лениво начал свой рассказ, но уловив выражение лица собеседницы, оживился. Любопытство, сомнение, недоверие, шок. — Исходя из того, что я только что услышала, и из результатов поверхностного осмотра тела, эта… Это существо опасно. Мягко говоря. — Неужели, — Ламберта всегда раздражала тупая констатация и без того известных фактов, — а я думал, что белого кролика подобрал, хотел вот тебе подарить. — Ты не понял, — вместо ожидаемой ответной колкости в голосе Кейры звенело напряжение и примесь страха, — с этим существом, по крайней мере сейчас, может справиться несколько чародеек совместными усилиями. Но ее энергия… И то, что ты рассказал о «пробуждении». Все говорит о том, что ее оболочку разрывает ее собственная сила. И она постепенно увеличивает свой напор. Ведьмак сверлил выпускницу Аретузы пытливым взглядом. Не то чтобы он совсем не понимал, о чем ему толкуют, но как-то слабо представлял разрушение оболочки внутренней энергией. Обычно такое поглощение сопровождается адской болью и никто даже близко к пределам возможностей своего организма не подходит. По крайней мере Ламберт о таком не слышал ни разу. — Она должна взорваться изнутри? — Не совсем. Энергия просто создаст себе более подходящий сосуд. Такое случалось с некоторыми девушками, которые пытались стать сильнее, поглощая магию, — взгляд зелено-карих глаз устремился куда-то вдаль, — они как безумные носились, не чувствуя усталости, голода, их жизнь била ключом… Слишком мощным, расходующим в короткие сроки все ресурсы организма. Они даже не замечали, что их тела разрушаются. Учителя обращали их в иные формы. Они теряли свою личность и всякие признаки разумности, а тела, способные выдержать напор внутреннего хаоса, не могли покинуть стен Аретузы. Ламберт задумчиво присвистнул и, не меняя позы, перевел отсутствующий взгляд на спящую. — А она, значит, изменяет тело сама… Кейра хмыкнула, высказывая все, что думает по поводу этой части истории. Далеко не все чародейки могут сами в полевых условиях трансформировать свои тела. А это просто какая-то пародия на ведьмака, создатель которой слишком увлекся работой и перестарался с мутациями. Продолжить дискуссию им не дала внезапно заворочавшаяся девушка. Хрупкое бледное тело вздрогнуло, резко набрало в легкие воздух, будто только что было выдернуто из воды. Чародейка деловито подошла к изголовью, снова всматриваясь в ауру неизвестного существа. Потоки успокоились, перестали впитывать энергию, как выжатая губка, опущенная в источник. Они даже как будто стали менее плотными. Кейра что-то тихо пробормотала, и мечница открыла сонные серебряные глаза. — Я временно ограничила количество энергии, которое она может поглощать. Лучше бы ей больше не пытаться использовать свои силы. Молодой волк выдохнул, наконец, с облегчением, и досадливо поморщился. — Я так понимаю, с тобой ходячую неприятность оставить — можно даже не надеяться? Женщина рассмеялась почти искренне и отрицательно качнула головой. — Даже не мечтай. У меня своих дел по горло и нет совершенно никакого желания вешать на свою голову проблемы такого масштаба и сомнительной выгоды. Ламберт презрительно фыркнул и задумчиво уставился на Анну. В ведьмачьем сознании пытался сложиться пазл понимания, что же в конце концов он имеет, и как дальше с этим быть. В прочем, подобные мысли занимали всех троих, но делиться друг с другом результатом размышлений, понятное дело, никто не станет. Незачем? Ядовито-желтые кошачьи глаза сверлят поочередно двух девушек. Ничего нового, в общем-то. С самого начала было понятно, что ввязываться в историю, где фигурирует феноменально сильный монстр из другого мира — идея если не худшая из всех возможных, то точно в десятке таковых. Но и просто отпустить девку на все четыре стороны — вариант не лучше. Новых мыслей по поводу дальнейшего плана действий тоже не возникло ни у кого. Все, что сможет предложить Кейра, — связаться с Ложей чародеек и некоторыми ее знакомыми. Но маловероятно, что они смогут чем-то помочь. А отыскать каким-то образом госпожу времени и пространства Цириллу — вовсе кажется чем-то совершенно невыполнимым. Зелено-карие светлые глаза чародейки метались от стены, которую подпирал ведьмак, к кровати, где все еще лежала его находка. В голове с бешеной скоростью дурацкие и не очень идеи сменяли одна другую. Цири они не найдут, разве что она сама к ним явится. Ложа? Вряд ли. Эльфские Знающие? Возможно, но контакты с ними Мец уже давно подрастеряла. Отправить бывшего вместе с его девкой к Йеннифер? Кейра с ней как раз недавно пересекалась в Оксенфурте. Из всех оставшихся в живых знакомых именно эта магичка кажется наиболее подходящей кандидатурой. Кто еще может похвастаться таким опытом общения и с мутантами, и с неконтролируемой силой? А глаза цвета растекшейся ртути не выражали ничего, уставившись куда-то вперед, сквозь пошарпанную стену и все, что могло бы оказаться за ней. У сереброглазой ведьмы проблемы. Серьезные. Тело терзает голод, что само по себе тревожный сигнал для существ вроде нее. Но, что хуже, хочется не абы чего, а мяса. Она практически пробудилась. Неизвестно, как ей сумели вернуть человеческий облик, но любая из исполнительниц организации прекрасно знает, процесс необратим, а она подошла слишком близко к черте. Она открыла дверь, прикасаться к которой было категорически запрещено. И теперь то, что сидит за ней, не упустит такой роскошной возможности вырваться. Оно не упустило бы даже самой маленькой трещины в самоконтроле, а теперь…