Парадокс

В порту Ламберт оказался довольно быстро. Даже не заплутал в хитросплетениях переулков. Но настроение оставалось по-прежнему совершенно отвратительным, и весь вид мужчины буквально вопил о том, как сильно и страстно он сейчас мечтает вгрызться в чью-нибудь физиономию и разнести её до основания. Желательно вместе с ближайшими строениями. На редкость паршивое настроение даже для не самого дружелюбного ведьмака. Как же редко бывает такое, чтоб голос разума и какие-то невнятные порывы, зудящие под черепушкой, тянули с почти равной силой в разные стороны. Любопытство? Противоречащий всякой логике интерес по отношению к иномирской стерве? Уязвленная ее выходкой во Вроницах и последующим непробиваемым равнодушием гордость? Или внезапно распухшие до аномальных для Ламберта размеров чувство ответственности и совесть? Какая в песьей матери разница? Ведьмаки по природе своей не должны испытывать подобных душевных терзаний. Да если б хоть одна мразь вякнула вслух, что-то бравого ведьмака раздирают эмоции, вызванные какой-то дурной бабенкой — смешал бы с дерьмом и отправил бы принимать земляные ванны. По крайней мере, в данный конкретный момент времени, когда раздражение продолжает нарастать, хотя, казалось бы, куда же больше? Тяжелая дубовая дверь распахнулась прямо перед носом негодующего мужчины и наверняка впечаталась бы в его пышущее гневом лицо, если бы не сверхчеловеческая реакция, срабатывающая безотказно независимо от состояния. Не успел ведьмак издать возгласа возмущения, как из помещения вылетела крупная, воняющая кислым потом и перегаром туша. Похоже, ноги сами привели куда надо. Ну, грех не воспользоваться «приглашением». Настроение прям самое оно. Только в злачных местах и ошиваться. Помещение едва освещено, светильники вдоль стен страшно чадят. Да и не удивительно, дышать почти нечем: воздух загустел как старое масло от запахов застарелого пота, алкоголя, блевотины, соли и прогоркшего жира. Скеллигские моряки. Они пропитывают одежду специальным салом, чтоб та не промокала. Кроме них никто не может так вонять. Если бы Ламберт принюхался, почуял бы еще запах крови, самых разных физиологических жидкостей и прочие «прелестные» ароматы, свойственные подобным низкосортным заведениям. Ну, сюда приходят не тонкими нотками парфюмерных шедевров восторгаться, а ужираться вусмерть и бить друг другу рожи. И ведьмак, следуя местной традиции, не особо рассматривая прочих посетителей, направляется к стойке. Без лишних слов бросает на прилавок горсть монет и опрокидывает в себя стопку какой-то чертовски крепкой настойки, услужливо предложенную крупным мужиком с рыжими пышными усами. Вероятно, хозяином. Подобные заведения доверять наемным работникам — себе дороже. Дешевый, немного неровно вылепленный глиняный стакан грохнул о массивную дубовую столешницу. Корчмарь, верно распознав жест гостя, снова наполнил тару. Третью рюмку опрокинуть в себя ведьмаку не дали. Кто-то из завсегдатаев заприметил два меча за спиной у новенького. Еще один пьяный голос поддержал товарища неразборчивым пьяным возгласом, который Ламберту не обязательно было даже слышать, чтоб понять, что в очередной раз его назвали выродком или приблудой. Ничего нового. Только кулаки пуще прежнего зудят от предвкушения. — Эй, урод, в этом баре пьют морские волки, а не сухопутные крысы! — крупный и вонючий мужик грубо развернул Ламберта за плечо к себе. Корчмарь тяжело вздохнул и встал из-за стойки. — Бранд, заткнись. Ты мне за вчерашний сломаный стол еще не заплатил. Затеешь новую драку — лично вышвырну. Ламберт только усмехнулся и повернулся к медведеподобному мужику за стойкой. — Эй, хозяин, если я этого урода заставлю долг возместить или сделаю так, чтоб он в ближайшее время не мог доставить неприятностей, нальешь пару рюмок за счет заведения? — Страх потерял, приблуда?! — взревел тот, кого назвали Брандом и бросился на молодого волка с кулачищами, размером с голову ребенка. А ведьмаку только того и надо. Ламберт мгновенно стек со стула, от чего верзила влетел в прилавок и перевернул глиняную чарку, а охотник на монстров оказался в самой выгодной для себя позиции: под брюхом опрокинутого проиивника. Недолго думая, Ламберт распрямился взведенной пружиной, плечом врезаясь в солнечное сплетение врага, от чего тот подлетел. Послышался противный хруст и детина захрепел и завалился на пол. Из-за столов тут же подорвались его собутыльники, и с возмущенными воплями кинулись на некрупного, в общем-то, противника. — Ну понеслась, — довольно возвестил Ламберт и от души врезал в челюсть ближайшему нападающему. Рыжий громила-бармен принялся принимать ставки от моментально оживившихся посетителей. Ведьмак, не медля ни секунды, присел, уклоняясь от ответного удара в голову, перехватил чью-то ручищу, метившую ему в живот и согнул ее об колено так, как рука у человека гнуться не должна. От воя дрогнули окна и весело заулулюкали зрители. Оставшаяся шайка с еще большим остервенением принялась атаковать прыткого чужака. Зря. Под свист пьяных моряков Ламберт перекинул через себя какого-то особо ретивого борова, сбив им сразу двоих его товарищей, и ударом пятки переломал тому ключицу. Все, не боец. Осталось двое. И еще двое барахтаются под стонущим неподъемным телом. Ламберт разочарованно рыкнул, уходя от очередного удара. Чтоб тут же получить в ребра коленом от второго противника. Ведьмак довольно крякнул и схватил за ногу замешкавшегося противника. Человек, да еще и пьяный, что с него взять. За то громко падает и забористо ругается. Правда пока нога в обитом титановыми пластинами сапоге не врезается поддых. Последний ненамного отстает от товарища и перелетает через пригнувшегося ведьмака, да так резво, что пяткой врезается в потолок и со всего маху падает на спину. Ламберт довольный, выпускает из пальцев куртку задыхающегося противника, за которую, собственно, и увлек его в полет, вытирает со щеки брызги чужой вонючей слюны и поднимается. И едва успевает увернуться от удара сзади. Боров со сломаной ключицей сумел подняться. Да там, гляди, и зачинщик поднимается. Стоит оперевшись о стул, но на ногах. А значит веселье не закончилось. Веселые вопли посетителей заглушают стоны раненных. Хозяин бара довольно улыбается в рыжие усы. Зрелище есть, ущерба нет. Один из тех, кто побывал под своим свиноподобным собратом ухватил стул из-за стола и попытался замахнуться им для удара. А Ламберт только и сделал, что подтолкнул ближнего к падению. Мужика щанесло под весом добротной мебели и он, так и не выпустив оружия из рук, грохнулся, зубами встретившись с ножкой и оставляет в дереве передние резцы. — Не вышел из тебя бобер! — выкрикнул кто-то из зрителей, остальные загоготали. Ведьмак не удержался, пронаблюдал за забавным падением противника, за что и поплатился. Бранд угодил своим огромным кулачишем аккурат в ведьмачье ухо. В котором тут же зазвенело и волк пошатнулся. Кто-то возмущенно воскликнул. Видимо, ставил на ведьмака. И получить бы молодому волку от последнего уцелевшего противника коленом в живот, но повезло: то ли моряк был пьян и от того медлителен, то ли от шока ведьмачьи рефлексы сработали вперед мозгов, но ухватив противника за грудки, и, переступив, чтоб не упасть, тело рефлекторно перенаправило инерцию собственного почти падения в опрокидывание противника, как раз в этот момент оторвавшего одну ногу от пола. Бум! Зубы на прилавок. К счастью, не Ламбертовы. Тряхнув головой и сплюнув горькую слюну, молодой волк паскудно улыбнулся Бранду. — Ну что, урод, оплатишь вчерашний и сегодняшний погром? — Пошел ты, мутант херов! — рыкнул мужик, и выхватил нож из-за пояса. Из-за столов вскочили пара наемников в латах, но товарищи их попридержали. Действительно, ведьмак же. Его, если что, не жаль. — Уверен? — поинтересовался Ламберт, прикидывая, стоит ли доставать меч, или же так этот ножик придурку куда поглубже загнать, — Настроение у меня не ахти. Северянин бросился на противника, ловко перебрасывая нож из одной руки в другую. Наверняка этот маневр помогал обмануть многих. Но не почти трезвого ведьмака. Ламберт легко ушел от просвистевшего в воздухе ножа, перехватил руку и, не слишком оригинально, за то действенно, сломал ее об колено. Мужчина взвыл, но попытался ударить обидвика уцелевшей рукой. В прочем, с похожим результатом: вырванное плечо своим хрустом заглушило даже вопль моряка. Последний противник повержен. За столами кто-то возмущается, кто-то радостно подбирается к хозяину за выигрышем. Совершено довольный собой ведьмак возвращается на свой стул и выжидающе смотрит на рыжего громилу. Тот совершенно довольный внезапной прибылью широко улыбается гостю. — Повеселил. Давно Бранду и его компании так не попадало. Зря ты только их покалечил. — С чего бы? — хмыкнул убийца чудовищ, и требовательно постучал пальцем по столешнице. Хозяин заведения жест понял верно и, усмехнувшись, налил ведьмаку. — У него приятель в страже города служит. — А у меня племянница — Нильфгардская принцесса в бегах, — фыркнул Ламберт, со стуком опуская пустую рюмку перед собеседником, — еще налей. Корчмарь на это усмехнулся и наполнил емкость снова. Не успела прозрачная капля с горлышка стечь, как Ведьмак опрокинул еще одну порцию горячительного и вернул пустую тару на прежнее место. Следующая порция так же испарилась мгновенно. — Послушай, парень, если продолжишь в таком духе, имей ввиду. Никто не станет следить за твоим имуществом, когда ты отключилься. Охотник на бестий смерил собеседника мрачным взглядом. — Хрен вам, — молодой волк расправился с очередной порцией спиртного. Мужчина за стойкой понимающе хмыкнул и надил еще. — Баба? — Баба. — Вот вроде бы мутант, а все как у людей, — расхохотался корчмарь — а я-то думал, мастер Лютик в одной из своих баллад безбожно врал. Лицо Ламберта на секунду приобрело гротескное выражение абсолютного скепсиса с легким налетом злобы. Разговор раздражал. И даже одна за другой проглоченные четыре порции самогона не поправили настроения. — Такую-то только любить. Та еще стерва. То строит из себя недосягаемую чародейку, вихт бы ее побрал, то вытворяет такое, что даже у меня слов не находится, — ведьмак почти рычал, яростно осушая только наполненную рюмку, и со страшным грохотом опуская ее на стол после этого, — Вот выводить ее из себя чертовски приятно, хоть и небезопасно. Рожу попроще делает. Забавно злится и огрызается в своей высокомерно-отстраненной манере. Ламберт осекся, поняв, что разоткровенничался перед незнакомым мужиком. Потянуло, видите ли, языком почесать, выговориться. Сколько лет без подобных глупостей обходился, а тут нате, пьяный разговор с корчмарем. Но поздно. Хозяин бара смотрит на гостя с намком на интерес. Может даже вполне искренний. Еще бы. Не каждый день ведьмак, раскидавший толпу пьяных мордоворотов, признаются, что опасаются бабы. — Это все уже не важно. В Новиграде я передам ее знакомым чародейкам, а больше и знать ничего не хочу, — мерзкий червячок шевельнулся в груди, но быстро затих, не привлекая лишнего внимания. — Зря ты так. Если примешь совет от того, кто за этим прилавком повидал уже немало молодых ребят, которые сбегали от шибко бойких зазноб в море, а по возвращении заливались пуще прежнего потому что упустили их… не беги от тех, к кому уже успел прикипеть. Это ничего не исправит, но сожалений добавит. — Я не влюбленный мальчишка, и баба та… Не трактирная девка с крутым нравом. Ведьмаки не люди, чтоб испытывать чувтва. Тут твой совет мимо. — Как знаешь, парень, — корчмарь пожал плечами и достал из-под прилавка пару глиняных бутылей для какого-то пузатого мужичка с трубкой в зубах. А Ламберт про себя рычал, продолжая метожично надираться, отхлебывая из бутылки, которую рыжий оставил на прилавке перед ним, и костерил себя на чем свет стоит. Да каким идиотом надо было быть, чтоб вообще с ней связаться? Это даже не его работа. Вообще бес знает что. И черта с два эта ведьма ему хотя бы симпатична. Нашлась, мать ее за ногу, краля. Как раз мутанту под стать. Тьфу. Ламберт выругавшись встал из-за стола, пнул особенно массивный стул так, что тот не устоял и грохнулся с таким звуком, будто уронили, по меньшей мере, шкаф. Не обращая внимания на жертв своего паршивого настроения и хмурого корчмаря, ведьмак в два размашистых, нарочито громких шага оказался у выхода, и покинул заведение раз и навсегда, хлопнув дубовой дверью так яростно, что та едва не развалилась. Никаких комментариев. И мыслей в голове. Просто давящий клубок всего и сразу где-то под черепушкой и единственный вопрос: «Какого хрена». И даже плевать на ту сраную пригоршню крон, что он высыпал в начале попойки и явно не пропил. К бесу все, а леший пусть закусит. Он в этот притон больше ни ногой.