Парадокс

Лютик Ламберту еще с порога сообщил все новости, которые чародейки велели передать ведьмаку. Разумеется вкупе со всякой незначительной шелухой вроде сплетен, каких-то «презабавнейших историй», о которых он услышал или прочитал за время отсутствия приятеля, и его собственных домыслов. В результате недельных изысканий Йеннифер и Трисс выяснилось, в общем-то, следующее: Во-первых, времени на поиски пути домой у Анны почти нет. Больше двух месяцев она не протянет. Срок мог бы быть существенно больше, если бы Кейра изволила хотя бы изучить дневник прежде чем предпринимать решительные действия и грубо блокировать энергетические каналы. Она действовала так, будто перед ней потерявшая контроль юная чародейка, что верно только на первый взгляд. Следует, конечно, отдать ей должное: устраняя симптомы, она сумела косвенно повлиять на причины. Отчасти эта счастливая случайность имела место быть из-за отдаленного сходства физиологии большинства наделенных магией существ. Во-вторых, в результате манипуляций Кейры были частично перебиты мелкие магические капиляры. В нормальных условиях это было бы даже не заметно, но в случае серьезной перегрузки энергетической системы любые повреждения критичны. Ее действия спровоцировали появление брешей и бесконтрольное, пусть и замедленное, прступление Хаоса в организм, еще больше усложняя контроль над и так нестабильной энергетикой иномирянки. Фактически, Кейра, перетягивая вентиль, сорвала резьбу и подвергла фатальному напряжению отдельные участки. И они, закономерно, дали трещины. Кстати говоря, Анна подтвердила догадки чародеек. Все же эти мечницы поразительно точно чувствуют свое тело и потоки энергии в нем и поблизости. Что там Ламберт говорил про странную сговорчивость? Кто угодно охотно согласится тихо посидеть в сторонке от битв, когда готов лопнуть, как перезревший помидор, от малейшего напряжения. И, наконец, в-третьих: точно выяснить, из какого мира явилась Анна так и не удалось. По предварительным предположениям, это один из миров с почти угасшей магией, которых не так много известно. И тут же две загвоздки. «Известно». А сколько остались незамеченными по причине слишком слабого фона? А вторая… Стихийные порталлы, ведущие хотя бы в один из этих миров не откроются в ближайшие пол года. С такого-то «горя» и в соответствие с принятым ранее решением, Ламберт вчера надрался с Лютиком так крепко, что сам уже не помнит, чем кончился вечер. Вроде бы он собирался собутыльника избить, к тому же не раз. В основном за слишком длинный язык и каверзные вопросы. А после, если напрячь память до предельного усиления ноющей боли в висках, Молодой волк что-то все-таки поведал заплетающимся языком уже полумертвому от влитого в него спиртного собутыльнику. Интересно, бард от такого количества выпитого лютню вчера не откинул ли? Ведьмак со стоном выбрался из-под лавки, где обнаружил себя, когда наконец сумел разлепить веки. Пошатываясь и тяжело дыша, мужчина сплюнул отвратный привкус перегара. Где там у Лютика стоял графин с водой? — Замечательно, что ты уже так бодр с утра пораньше, — за спиной раздался до глубины души осточертевший голос черноволосой чародейки. Никакие боги не ведают, насколько глубоко в печенку он успел забиться за последнюю неделю. Такое чувство, что из ведьмака Ламберт превратился в помесь мальчика на побегушках и обезьянки на ярмарке. Хотя повезло ему определенно больше, чем Анне. Та вообще за все эти дни ни разу не покидала стен лаборатории. — Если тебе снова понадобились травы, растущие исключительно под жопой кладбищенской бабы — пиздуй за ними сама, — прорычал мужчина, гремя бутылками в поисках хоть одной, содержащей живительную влагу, желательно покрепче. Про то, что изначально целью экспедиции был графин с водой, мужчина забыл накрепко, стоило только услышать голос Йен. Наконец нашлась какая-то дикая смесь очищенного краснолюдского спирта и самого дешёвого вина, которое когда-либо видел Новиград. Что они вообще вчера пили? А впрочем, не важно. Бутылка опустела в несколько жадных глотков. Не помогло, почти не отпустило, но приятно вскружило голову, от чего ведьмак расплылся в блаженной полуулыбке. Впрочем стоило окружающему миру напомнить о своем существовании, прежнее выражение лица вернулось. Столько пить вредно даже для мутантов. — Если мне понадобится, ты эту трахнутую траву и у нее из жопы полезешь доставать как миленький, — чародейка решила ответить так, чтоб не осталось сомнений: она не в духе и не собирается это скрывать. Удостоверившись, что собеседник проникся и впечатлился ее настроем, женщина продолжила: — Я смогла связаться с Цири. Она пока занята, но сказала, что может уделить вам время, если вы навестите ее. В Корво Бьянко. Ламберт неопределенно хмыкнул, блуждая все еще не совсем трезвым взглядом по комнате в поисках спасения от нарастающей головной боли. Почему еще никто не придумал эликсира от похмелья? — Не можешь просто перекинуть Анну в Туссент порталом? — Нельзя, — чародейка скрестила руки на груди, глядя на ведьмака как на нерадивого студента-прогульщика. — Ты меня вообще слушал? Любое магическое воздействие может нарушить хрупкое равновесие. Мы постарались наложить защитные чары и стабилизировать состояние Анны. Но любой всплеск энергии, а тем более магическое перемещение, собьет всю настройку и последствий предсказать не сможет никто. — Ты предлагаешь добираться туда своим ходом? Рехнулась? По самому короткому пути это займет не меньше трех недель, и это если повезет не наткнуться ни на кого серьезнее полудохлых утопцев. — Больше месяца. Ваш маршрут пролегает подальше от интерсекций и любых магических аномалий, и исключительно по трактам. И постарайся внимательно следить за медальоном. Чем дальше от вас все, что может заставить его дрожать — тем выше твои шансы довезти ее до пункта назначения. Мужчина взвыл, прорычал нечто настолько нелицеприятное, что поморщилась даже неприступная и привычная ко всему Йеннифер из Венгерберга, и с ненавистью грохнул пустую бутылку о ближайший стол. — С какой радости мне возиться со всем этим? Может доверишь альтруизм и геройства своему ненаглядному Геральту? Я так и вижу, как ты меня с ним сравниваешь. Ждешь благородства Белого волка? Или думаешь, ведьмаки сплошь самоуверенные болваны, рискующие жизнью во имя спасения всех и вся? — мужчина наконец вскипел, выпуская все накопившееся негодование. — Хотя, думаю, такой хуйней не стал бы страдать даже он. Чародейка лишь молча слушала вопли собеседника. Как терпеливая мать, ожидающая, когда у ребенка закончится истерика и можно будет продолжить его воспитывать. Холодная черно-белая скала, нависающая над пытающимся бушевать озером. Впрочем, бунт длился недолго. Ламберт быстро взял себя в руки, понимая что, во-первых, вести себя так с чародейкой может быть опасно для здоровья, если не физического, то как минимум душевного, а во-вторых, абсолютно бесполезно. В конце концов, какой смысл спорить с человеком, когда сам не до конца веришь в то, что пытаешься доказать. Теперь уже нет даже уверенности в том, что чувство ответственности за всех и вся ведьмаку действительно не свойственно. Или в том, что девка и правда просто раздражающее недоразумение и все еще совершенно ничего не значит. Недели пьянства и бесед с бардом, в целом, вполне хватило, чтоб понять, что деваться теперь уже некуда, даже если очень хочется. Не от вездесущих магичек и их вечных капризов. От этого отвертеться особого труда не составляло никогда. В основном потому, что отловить и заставить исполнять свои прихоти ведьмака зачастую намного проблематичнее, чем найти другого дурака или сделать все самостоятельно. Да, определенно он бы ни за что не стал этого делать, если бы сам не желал. И все же… — С чего, скажи пожалуйста, о мудрая чародейка, мне нянчиться с без пяти минут катастрофой? — охотник на монстров отвесил издевательский поклон. Ну пусть она уже скажет какую-нибудь глупость. Если будет так, мутант просто развернется и уйдет. Правда уйдет. Своеобразное пари с самим собой. А условия споров Ламберт всегда честно выполнял. — Например с того, что ты бы уже ушел, если бы мог так поступить. Еще с неделю тому назад, как собирался, — с холодной насмешкой констатировала факт женщина, устало глядя на неразумное создание перед собой. Ведьмак едва сдержался, чтоб не грохнуть кулаком по усыпанному осколками столу. Почему-то сейчас проявление малейшего раздражения казалось поражением. Безоговорочной капитуляцией. Признанием ее правоты. А так можно еще повоевать. — Просто я знаю, что некоторые не в меру назойливые девки искали бы меня даже в сортире Каэр Морхена. И один хуй бы нашли. — Раньше тебе эта мысль в голову как-то не приходила. Неужели, по-твоему, после того как Кейра застукала тебя с твоим приятелем из школы кота в самом дорогом борделе с паршивой полуэльфкой на, прости уж, твоем ведьмачьем «достоинстве», разгневанная чародейка не стала бы тебя искать, чтоб это самое «достоинство» оторвать и засунуть тебе куда поглубже? — Ты забыла добавить «и исчез без объяснений», как ты это делаешь обычно. А я как всегда скажу, что шлюх трахать не зазорно, а не объяснился потому что эта сорока слова вставить никогда не давала. Молча она только сосала. А посылать кого-то, кто вполне может укоротить твой хрен вдвое, просто сомкнув челюсти — глупо, — герой-любовник недобро усмехнулся, вспоминая, как либо бегал по дурацким поручениям где-то у лешего на рогах, либо слушал бесконечную болтовню неугомонной женщины, жалобы, придирки и спесивые замечания. И конечно же никогда не соответствовал ожиданиям магички. Эх, были времена… Он трахал Кейру, Кейра взамен трахала его мозг. Гребаная идилия. Йен хмыкнула, пытаясь подавить смешок. — Вернемся к делу. Ваш маршрут на этой карте. С него не сворачивать, — магичка провела рукой над столом, материализуя пожелтевший лист пергамента, отображавший земли империи и ближайшие королевства. — Ты ведь помнишь, что ведьмаки даром не работают? Чародейка из Венгерберга закатила глаза в ответ на последние потуги собеседника торговаться. Тяжело вздохнув, она достала заранее подготовленный мешочек с деньгами и широкий браслет-наруч. — Этот артефакт, возможно, спасет тебе жизнь. Он поглощает магию из окружающей среды и усиливает за счет получаемой энергии носителя. Для чародея такая игрушка скорее вредна, чем полезна, но тебе наверняка пригодится. А о цене этой безделушки вообще молчу, — фиалковые глаза светились плохо скрываемым насмешливым торжеством, — доведешь ее до Цири — вещица твоя. В кошеле деньги на дорожные расходы. Мешочек с монетами, сшитый из тонкой черной замши, описав в воздухе дугу, звякнул о стол аккурат рядом с картой, смахнув с него пару осколков. Наверняка даже пустой он стоит не менее сорока-пятидесяти крон. А это уже комната и теплая еда и выпивка в любом постоялом дворе даже в Новиграде. А судя по объему, там хватит денег, чтоб каждый вечер, в течение всех полутора месяцев себе не отказывать в удовольствии спать на мягкой постели и есть горячий ужин. По ведьмачьим меркам — шикарно. Непонятно только, откуда такая щедрость, но да ладно. Ламберт зарычал, сгреб злосчастный кошель и карту, выхватил из тонких пальцев собеседницы браслет и, наконец, плюхнувшись на ближайший стул приготовился выслушать подробности предстоящей миссии. Йеннифер поспешила начать инструктаж, пока исполнитель настроен воспринимать информацию.

***

Утро очередного дня порадовало двоих путешественников предрассветной промозглой дымкой. Мерзкая погода, лошади, уныло хлюпающие по раскисшей от ночного дождя дороге. Под стать пейзажу Ламберт, еще более хмурый и раздраженный, чем обычно. Немного позади морозным призраком в седле покачивалась Анна, увешанная разными магическими побрякушками и печатями. Все сделали, только бы не взорвалось к такой-то матери. — Похожа на друидку. Не хватает только посоха и ходячего дерева под задницей, — не удержался от комментария ведьмак. И не был удостоен никакой ответной реакции. Все идет своим чередом. Разве что спутница стала ещё холоднее. Пожалуй переплюнула в этом даже Йеннифер. Мужчина, хмыкнув, отвернулся. Воцарилось угрюмое молчание, нагнетаемое мерным чавканьем грязи под копытами. Рассвет только облизал небо красками дня, а настроение уже препаршивейшее. И впереди еще минимум пять недель пути. Бесконечно долгие и напряженные недели в компании мощнейшей в мире ходячей бомбы с подожженным фитилем. Две недели в обществе одного из самых неприятных представителей ведьмачьего цеха. Непонятно, каким чудом до сих пор не случилось ничего из ряда вон выходящего. Для знатока монстров задача избегать столконвения с таковыми оказалась смехотворно легкой. Да и маршрут составлен чародейками так, чтоб огибать скопления магии по самым скудным на Силу территориям. А бестии, как известно, не слишком любят такие иссушенные места. За исключением разве что некоторых видов огров. Как бы то ни было, а мили стелятся под копытами лошадей и с каждым часом все ближе конец этой истории, но, к всеобщему сожалению, часов таких предстоит еще очень много. За столько то лиг они успеют забраться друг другу в самые печенки так, как редко кому когда-либо удавалось. Ламберт был в этом более чем уверен, а Анна в это время старалась лишний раз ни о чем не думать и удерживать себя в медитативном состоянии, как велела Йеннифер. Крайне умная и знающая особа. Мечнице чародейки сразу понравились, обе, несмотря на сложный характер черноволосой. Анна очень сожалела, что ни одна из них не смогла ее проводить. Как ей объяснили, чародейка вдали от источников магии не сильнее обычной человеческой женщины. К тому же если придется защищаться и они применят магию, то сама среброглазая в этот момент может пробудиться, несмотря на все печати и медитативные техники. Так что озлобленный ведьмак - единственный вариант. Атмосфера ничуть не исправилась ни к полудню, ни даже с наступлением сумерек. Ламберт время от времени язвил, Анна гордо его игнорировала, от чего высказывания с каждым разом становились все злее и несдержаннее. Наконец, ближе к ночи, измотанные мутанты добрались до ближайшей корчмы. Оба будто сделались на пол-ладони ниже, на лицах залегли острые тени, и только глаза горели дьявольским пламенем. Нечто неопределенное, от чего зудят внутренности уже несколько часов к ряду, плескалось в зрачках расплавленной тьмой. Неприязнь? Раздражение? Гнев? Вряд ли. Но причина, по которой они еще не придушили друг друга, пожалуй, навсегда останется загадкой. — Хозяйка! — без лишних церемоний рявкнул охотник на монстров. — Комнату нам. Мне пиво и что там у тебя есть горячего. Спутнице мяса. Сырого. Кислотно-желтые глаза с пляшущими в них бесами ни на секунду не переставали следить за реакцией мечницы. И вот она — победа! Девушка едва заметно сжала губы, развернулась на пятках, выхватила из рук немолодой женщины за прилавком ключ от комнаты и сбежала наверх. Ведьмак, посмеиваясь, уселся на лавку в углу, выжидающе глядя на слегка запоывшее жиром лицо хозяйки заведения, оторопевшей от вмиг развернувшейся сцены. Казалось бы, с ее-то профессией нужно уж привыкнуть к подобному. Да честно, видала она ситуации и «повеселее». Случалось и отмывать пол от крови, и трупы вытаскивать за околицу. Только от этих двоих веяло чем-то таким в этот момент… Не то чародейским, не то и вовсе дьявольским. По спине женщины пробежал табун ледяных мурашек, стоило только войти этой парочке. Наработанное за годы профессиональное чутье вопило о том, что с такими постояльцамм лучше не связываться. Было бы в зале чуть больше народу: не так очевидно, что сейчас не сезон и номера пустуют почти все, она наверняка бы сказала, что свободных комнат нет. Но злить таких гостей... Нет уж, лучше просто дать им, что хотят, и надеяться, что старую трактирщицу просто не заметят. Женщина вынырнула из невеселых мыслей, помотала головой, будто стряхивая наваждение и поспешила на кухню — за остатками уже порядком поостывшего жаркого и кружкой Реданского лагера. Хозяйка справедливо рассудила, что мяса «для спутницы» не надо и подала снедь с самой дружелюбной и милой улыбкой, на какую была сейчас способна. Только бы пугающие гости поскорее убрались и ничего ей не сделали. Мужчина со злорадной ухмылкой уплел все до последней крошки, даже не почувствовав вкуса. Все мысли сейчас крутились этажом выше. Никакой конкретики. Просто вихрь неопределенности, серый и колючий, раздражающий и будто немного чужеродный. В голове будто завывали сотни голосов, никак не желая разделяться на что-то распознаваемое и осмысленное. Как он мог так легко подтаться на уговоры Йеннифер, когда все уже для себя решил? А точно решил? С чего бы вообще ведьмаку сомневаться, возвращаться ли ему на Путь или же терять время, занимаясь совершенно не ведьмачьими делами? Еще и Анна стала еще более странной, чем была. И чем она ему так глянулась, что он все никак не может от нее отделаться? Не хочет. Мог бы. Йен права. А, к черту все. После прогулки по аномальному острову за мандрагорой в голове дерьма стало больше, чем мозгов. Напиться, забыться и затолкать подальше все эти дурацкие переживания. Они даже не его, это все плод навеянных местом образов. И вообще, что-то подсказывает ведьмаку, что ничего хорошего он точно не найдет в себе, если решит все же докопаться до истины, а потому, к черту истину. У него есть его, ведьмачья, правда — Путь и Предназначение. Ему этого достаточно. Рука уже было потянулась к кружке, чтоб махнуть ею хозяйке, подавая ей знак подлить еще алкоголя. Пальцы дрогнули у самой ручки и замерли. Стоп. «Напиться и забыться». А сколько он уже надирается так, что утром не может встать на ноги? Если подумать, то он и во Вроницах не упускал шанса дойти до такой кондиции, чтоб отрубиться под лавкой и на утро ничерта не помнить, но не придавал этому особого значения. Это ведь для Ламберта вполне обычное дело. Нет, конечно, не впервой для молодого Волка уходить в запой. Только не так. Не настолько, чтоб желание выпить не поддавалось велениям рассудка и воли, а спиртное дурманило одним только видом и запахом. Не настолько, чтоб желающему опьянеть разуму было абсолютно все равно, пусть сереброглазая ведьма взорвется и развеет по ветру все Северные королевства и половину Империи хоть прямо сейчас, или сожрет его вместе с нерасторопной хозяйкой корчмы и случайными путниками, которым не посчастливилось оказаться не в том месте не в то время. Ламберт привык к собственной здоровой злости, но сейчас она переходит границы разумного, а с того момента, как они ступили на подворье, ярость стала вовсе выходить из-под контроля. Что-то тут не так. Только сейчас Ламберт обратил внимание, что все это время он был в забегаловке не один. Удивительно только, что помещение с ним делила только та женщина средних лет, что держит это место, да засевший в противоположном углу какой-то бритоголовый мужик в желтом камзоле с синими вставками нашитыми на плечах и манжетах. Торгаш, судя по одежде и цепкому взгляду, кажется, все это время наблюдал со жгучим интересом все происходящее. Черные глаза буквально прожигали дыру. Как ведьмак до сих пор не почувствовал его чугунный взгляд? Еще и эта легкая полуулыбка, будто приклеенная. Раздражает. Поняв, что на него наконец обратили внимание, лысый поднялся и плавной, немного ленивой походкой но как-то слишком уж стремительно пересек небольшой зал и подсел к мигом напрягшемуся ведьмаку. Это не торгаш. Даже не воин. Чутье вопило о том, что перед ведьмаком хищник. Бестия. Но медальон молчал. Высший вампир? — Вы так невежливы со своей спутницей, — начал было мужчина, но смолк, перехватив настороженный взгляд Ламберта. — Пожалуй, представлюсь. Гюнтер О’Дим. Когда-то был торговцем зеркалами, сейчас же я странствую, продавая людям все, чего бы они ни искали. Незнакомец улыбнулся широко и открыто, как никогда не позволяли себе вампиры. Показалось. С этой дрянной девкой Ламберт скоро в собственной тени хима заподозрит. Ведьмак выдохнул сквозь сжатые зубы и заставил себя хоть немного расслабиться. Похоже, обычный стяжатель сперва поскупился на охрану, иначе чего б ему сидеть в зале в одиночестве? Теперь же вот понял, что в дороге без защитников худо, и захотел нанять себе эскорт для путешествия по кишащим монстрами болотам и лесам. В принципе не впервые к Ламберту подсаживаются торговцы в трактире. Можно было уже даже не слушать, что на сей раз скажут, и так известно. Но ведьмак крайне неохотно брался за подобную работу. Платят скупые купцы, а иных и не бывает, несоразмерно затраченному времени, частенько пытаются кинуть или вычесть из оплаты стоимость пострадавшего товара, если вдруг бестия все же нападет и успеет что-то испортить. Нет бы порадовались, что живы остались. Наоборот, феноменально уверенные в мече ведьмака стараются срезать путь, пусть даже и с высокой вероятностью угодить прямиком в гнездо чудовищ. Пытаются таким образом сэкономить время и деньги на оплату сопровождения. Мерзкие людишки, слишком хорошо им путешествовать под защитой, ни капли страха, а значит и благодарности. Слепая жажда наживы, от которой сам Ламберт уже не единожды пострадал. — Если ты ищешь защиты ведьмака на тракте — я не твой вариант. Лучше найми пару парней покрепче в ближайшей деревне, они вроде всегда не прочь подзаработать, — выработанным годами практики равнодушно-твердым тоном попытался отвадить «клиента» охотник на монстров. Конечно, даже самые крепкие кметы смогут заменить ведьмака в схватке против бестии разве что вдесятером. И то лишь из расчёта, что монстр нажрется и уйдет восвояси. — Боюсь, мне нужен именно ты, местные простаки провинились разве что тем, что бестий ни разу не видали, а ты предлагаешь их прихватить в качестве корма на откуп, — назойливости и проницательности торговцу не занимать. Должно быть, хорошо у него дела идут, с такими-то профессиональными качествами. — Именно я тебе не по карману, мужик, — уступать желания не наблюдалось ни в одном кошачьем глазу, — Не везешь же ты такой товар, чтоб прибыль от него перекрыла расход в тысячу крон в день. — Подозреваю, что цена завышена раз этак в двадцать, — черноглазый цокнул языком, будто сами слова пришлись ему не по вкусу. — Сейчас цена такая. И только если нам по пути. Мне вот лично хватает той самой «спутницы». Кстати, ты бы не хотел иметь ее в попутчицах, уж поверь. — О, нет, я был бы счастлив путешествовать в компании молодой и красивой девушки, — торговец расплылся в предвкушающей улыбке, а Ламберт невольно усмехнулся, вспомнив первую ночь во Вроницах, — тысячу крон я, конечно, не дам, но по двести в день за это удовольствие я готов предложить. К тому же, вот так совпадение, я держу путь в Боклер. И не задержу вас медлительными повозками. Весь мой товар малогабаритный и нагружен на пару вьючных лошадей. Ламберт презрительно фыркнул, но здраво рассудил, что глупо отказываться от целого состояния плывущего в руки без каких-либо усилий. За путь, который он и так вынужден проделать. Если торгаш говорит правду насчет своей поклажи, то он их даже не задержит. Сказочная прибыль, в целом, стоит незначительного риска. Хоть червячок сомнений и глоожет. Слишком все хорошо, чтобы не было подвоха. Да хотябы вопрос элементарной выгоды: , что за товар такой он везет, что готов платить столько за сопровождение, но при этом не нанял караван или чародея, чтоб тот просто открыл портал… не сходится. — Почему ты не нанял в Новиграде грузовой корабль и не поехал через Назаир? Или не попросил чародеев переправить? Это было бы гораздо быстрее и, возможно, даже дешевле. — Потому же, почему ты предпочел передвигаться по суше. Морю не следует доверять, а некоторые ситуации неприемлют применения магии. Какие-то чародейские штучки везет, как пить дать. Некоторые ингридиенты и правда не стоит переправлять порталлом, чтоб они не потеряли свойств. И все же не сходится. — Неужели перевозить такой дорогой товар по тракту безопаснее, чем по воде? — ведьмак недоуменно приподнял брови. Вряд ли торговца может смущать невозможность огибать места скопления магии, будучи пассажиром на судне, — побоялся провозить контрабанду? Неужели в Новиградском порту перестали брать взятки? - Считай это личной причудой. Не доверяю открытой воде такую ценность, как собственная жизнь. И уж тем более мой товар. - Да что там у тебя такое? Мандрагыр с Чертова жальника и какие-нибудь крайне редкие чародейские артефакты, которым нельзя попасть в воду? - усмехнулся ведьмак, с досадой глядя на дно кружки. — О, поверь, это только малая часть. Возможно, даже тебе будет интересно взять плату за работу тем, что я перевожу. В частности, рецептами эликсиров и кое-какими занятными вещицами. Даже зелья имеются. Например, вот есть одно, способное напрочь лишить чародейку магии. Намного эффективнее и долговечнее двимерита, который можно просто снять. Крайне редкая вещь, а рецепт давно утерян, — Гюнтер с понимающей улыбкой и хитрым блеском в глазах поставил на стол флакон с перламутровой, слегка отливающей розовым жидкостью, — таких пузырьков в мире осталось всего несколько штук. Правда и людей, знающих об их существовании, не намного больше. Мне доводилось слышать о пристрастии ведьмаков к чаровницам. Я так думаю, несравненно увереннее себя ощущаешь в постели с женщиной, если она не может превратить тебя в кучку пепла одним движением пальца. — Не все ведьмаки интересуются стервами с магическим даром. Мне твоя микстура без надобности. Хотя… — Ламберт усмехнулся, — если бы Анну можно было полностью лишить энергии — это существенно облегчило бы мне жизнь, а может и вовсе оказалось бы решением всех проблем.