My fair Lady. My fair doll.

*** London Bridge is falling down, Falling down, falling down, London Bridge is falling down, My fair Lady. Элизабет, беспрерывно оглядываясь, бежала по тесным улочкам серого города, сворачивая и прислушиваясь к удаляющейся мелодии шарманки, что зовёт её за собой. На пальце у девочки сверкал синими огнями дорогой перстень с камнем цвета индиго, и она сжимала руку в кулачок, боясь, как бы большое кольцо не соскользнуло с пальца. Шарманка уже играет где-то совсем близко, детская песенка, которую мисс Миддлфорт знала с колыбели, казалось заполнила собой весь мир, чаруя и маня, ещё поворот - и девчушка оказывается в небольшом переулке, в конце которого сияет мягким светом множества керосиновых ламп разного размера небольшой уютный магазинчик. Как такая прелестная лавочка оказывается так далеко от основных торговых мест Лондона - непонятно, лишь оставалось принять этот факт, как должное. Двери лавочки закрыты, но это не останавливает путешественницу, ведь музыка, льющаяся из магазина, не смолкает ни на минуту. Подбежав к самой витрине, леди окидывает её восхищённым взглядом и тут замирает, наклонившись поближе к одному из товаров. На неё из-за прозрачного стекла смотрела кукла в бирюзовом платье, сработанная с необычайным мастерством и выглядевшая, как живая. На миг девочка замерла, вглядываясь в исполненное спокойствия фарфоровое личико, при этом её отражение слилось с кукольным, создавая странное сочетание, а потом нерешительно толкнула двери и вошла. Внутри лавка оказалась уютнейшим местом на земле. Всё, что так нравилось припозднившейся посетительнице - милые безделушки, картины и самое главное - необычайно красивые куклы на самой видной полке, были расставлены в самом выгодном свете, и хотелось остаться тут навсегда, среди реликвий старины и сказочного покоя. - Добро пожаловать. Маркиза вздрогнула, лишь сейчас заметив сидящего прямо напротив входа самого хозяина заведения. Очень ладный рыжеволосый юноша с идеальными чертами лица и немного печальными фиолетовыми глазами держал на коленях шарманку и сжимал ручку инструмента, глядя прямо на гостью. На щеке у него была нарисована геральдическая лилия и маркиза почему-то подумала, что хозяин лавки - француз. Леди, опомнившись, смутилась и хотела было извиниться за поздний визит и рассеянность, но следующие слова вставшего к ней навстречу юноши, сбили её с толку: - Какая жалость, это кольцо не выбрало тебя своим хозяином. - Я... - не то сделав попытку объясниться, не то переспрашивая, начала она, но мастер, оказавшись рядом с ней, наклонился к самому лицу девочки и заметил: - Цвет твоих глаз - цвет печали. Доселе никогда и никто не смотрел на неё так близко, кроме Сиэля и родителей. Немного отстранившись от незнакомца, Лиззи опустила взгляд, а юноша продолжал, словно знал о девочке всё с того самого момента, как она вошла сюда. - Я понимаю, это очень больно... - Вы... вы знаете? - маркиза отчего-то сразу поняла всё, что тот имел в виду. - Пройдём сюда, - шарманщик, слегка приобняв Элизабет, увлёк её от двери и усадил на стул перед собой. Сев напротив девочки, он с толикой участия в мелодичном глуховатом голосе попросил: - Расскажи мне всё. И вновь погрустневшая Лиззи, захлёбываясь слезами, начала рассказ о том, как она разбила кольцо Сиэля, как искала подарок ему на день рождения и как нашла дивный перстень с точно таким же камнем, как на разбитом кольце, который обнаружился в поддельном "Ноевом Ковчеге". Юноша слушал её молча и даже с сочувствием, отчего расположил юную маркизу к себе. Поведав всю историю, леди повторила с ноткой отчаяния в голосе: - А я так хотела порадовать Сиэля! Так хотела, чтобы он вновь улыбался... - Значит, ты не можешь выбрать для него достойный подарок? - хозяин лавки чуть наклонился к ней. - Если бы я могла, я бы подарила ему весь мир! - пылко воскликнула девочка. Мастер мягко улыбнулся и поднял обе руки. С треском он согнул-разогнул пальцы, на которых были надеты забавные зверюшки, и шепнул: - В моём магазине есть много интересного. Чего бы ты хотела? Выбирай. Девочка вновь огляделась. Всё вокруг было настолько прекрасно и сказочно, что она снова забылась, как в первый раз. - Что-нибудь очень-очень миленькое, что представляло бы ценность для Сиэля. Он очень серьёзный мальчик, но я хочу, чтобы он улыбался и не расставался с подарком никогда, помня обо мне. - Это достойное желание, - одобрил юноша и прихватил рукой подбородок, задумчиво глядя на Лиззи. Маркиза же продолжала: - Я тоже хочу всегда быть рядом с ним. Не хочу, чтобы он покидал меня. Когда он огорчается или сердится, я готова на всё, лишь бы он снова повеселел. Но он... - тут её голос предательски дрогнул. - Он не всегда любит, когда я что-то хочу для него сделать. Иногда мне кажется, что я ему мешаю... и что, если бы я сидела смирно и не разговаривала бы с ним по любому поводу, он ценил бы меня больше... При этих словах практически невозмутимый юноша вдруг слегка прикрыл лиловые глаза и опустил голову. - Неужели такая фея, как ты, может кому-то мешать? Лиззи вскинула на него изумлённый взгляд. Комплимент был неожидан, но увы - прошёл почти незамеченным. - Я всегда так много болтаю, - призналась она и всхлипнула. - И Сиэлю это не очень нравится, а я ничего не могу с собой поделать. Мне кажется, если я замолчу в его присутствии, я потеряю его. Сиэль просто обо мне забудет. - Тебя невозможно забыть, милая леди. Даже увидев один раз, - мастер убрал одну ногу с колена и сел ровно. - Правда? - недоверчиво переспросила Элизабет. - Ты доброе дитя, в тебе столько света и тепла, что, не будь ты из плоти и крови, то непременно стала бы ангелом. Поверь моему слову, я знал много маленьких леди, но такой доброй, как ты, не встречал. Глаза Элизабет вновь наполнились слезами. - Спасибо вам, добрый господин. Я бы и вправду хотела быть такой, какой вы сказали, но Сиэль... Он, наверное, думает, что я очень глупая девочка. - Однако он весьма странный... - Вы просто не всё о нём знаете, - твёрдо сказала Лиззи и снова сникла. - А потому я хочу подарить ему серьёзный и милый его сердцу подарок. Она вновь оглянулась и снова взгляд её упал на полку с куклами. Перехватив её интерес, мастер, движимый каким-то чувством, внезапно сказал: - Можешь выбрать себе любую. - А? - она повернулась к юноше и чуть склонила голову набок. - Простите, но я... - Не можешь выбрать? Да, они все прекрасны. Но ни одна из них не сравнится с тобой. Дай-ка подумать... - он приложил руку в белой перчатке к цилиндру и опустил подбородок. - Если ты ищешь лучший подарок для своего жениха, то... - Сэр, - Лиззи задрожала, но речь её была тверда. - Я выбрала, что подарю ему. Шарманщик оказался в один миг рядом с её лицом. Девочка, поймав своё отражение в ярко-фиолетовых красивых глазах, наклонилась к его уху и что-то зашептала, понизив голос. С минуту в лавке царила тишина. - Итак, - заговорил рыжеволосый юноша и Элизабет сжала руки на коленях, но глаз не опустила. - Решено. Лучшим подарком Сиэлю Фантомхайву станешь ты. И девочка кивнула: - Да. Именно так. А кольцо... кольцо возьмите себе. Ни мне, ни Сиэлю оно не нужно. Треск свечей в закопчённых канделябрах, бульканье какой-то субстанции в котелке в камине, зыбкая завеса пара, плывущая по мастерской, разбросанные по всему помещению инструменты и кукольные детали натуральных размеров, а на верстаке, вытянув руки по швам, лежит маленькая девочка с закрытыми глазами. Словно в нерешительности в отдалении от стола стоит рыжеволосый мастер, внимательно и немного печально рассматривая леди, так бесповоротно доверившуюся ему. Всё было готово и странный юноша, зубами стянув перчатки, приблизился к верстаку и гибкими шарнирными пальцами, принялся развязывать оранжевый кушак на платье маркизы. По его щекам скользнули две слезинки. - Прости меня, милая леди... Работа над новой куклой началась. *** - Господин... В голосе демона-дворецкого не было эмоций. Никаких. Совсем никаких. Безжизненным манекеном замерев возле лежащих на земле Элизабет и Дорселя, он, казалось, был не в силах прикоснуться к ним обоим и теперь лишь смотрел горящими глазами на бледного, как мел, Сиэля. Сам юный граф на подгибающихся ногах приблизился к марионетке и невесте, лежавшей на разбитой кукле. Силы оставили его. Сиэль рухнул рядом с ними на колени. Как в горячечном тумане смотрел он на застывшее личико Элизабет и отказывался признавать случившееся. - Что ты наделала, Лиззи? - шепнули пересохшие губы. - Что же наделал я...