Ненужная пташка.

      На следующий день Сакура не хотела идти в академию. Она понимала, что всё станет непривычным. Что будут играть не по её правилам. Придется подстраиваться под новый уклад.       Вчера Директор позвонил родителям. Они узнали все подробности её хитроумных проделок. Просил её зайти к нему с утра. На запястье оденут некий браслет, который будет блокировать её силу. Его будут снимать на практических занятиях.       Родители её отругали. Любя. Сакура боялась с них убрать свою «любовную» силу. Да, на родителях это тоже действовало. Они её, конечно, и так любили, но не разрешали ей многих вещей. Сакура с рождения не любила запреты. Страшно представить, что произойдёт, если она вернёт им нормальное отношение к ней.       В кабинете Директора на неё надели какие-то тонкие браслетики. Сакура перестала ощущать свою причуду. Перестала чувствовать опору. Вместо опоры стали появляться первые ростки неуверенности и панического страха.       Класс встретил её осуждающими взглядами. Молча и холодно. Никто не поздоровался, как бывало обычно. Никто ей не улыбнулся. Никто не завёл с ней дружескую беседу. Только бросали на неё злобные взгляды и тут же отворачивались, не желая заострять на ней своё внимание. В их глазах Сакура пала.       Сакура раньше не задумывалась о таком сложном механизме как люди. Их душевное состояние, их видения, их отношения или ещё что-то подобное. Люди — это целые Вселенные. Разные-разные. Настолько далёкие и непонятные миры, что разгадать хотя бы один не удастся никому. Но Сакура знала, что люди схожи в одном — в любви. Они хотят любить. Это сладкое чувство их радует. Что плохого в том, что она захотела их тепла? Разве это плохо — любить её? Разве это не то, что восхваляют и превозносят все поэты, писатели, философы и многие другие люди? Любить кого-то — это же мечта людей! Так почему они теперь смотрят на неё, на Сакуру, как на врага народа?! — Что я вам сделала?! Почему вы такие недовольные?! — грубо воскликнула блондинка, не выдержав давления со стороны одноклассников. — Какая прелесть! Вот мы и увидели твою истинную личину, Сакура Хаттари. — повернулась к ней Монака. — Я уж подумала, что ты так и будешь стоять в исступлении. Смотри не подавись пеной, злыдня! — Ещё и удивляется, почему мы такие недовольные! — фыркнула Саяка. — Ты хоть немного осознаёшь, что ты с нами сделала? — Я дала вам светлое чувство — любовь. Что в этом плохого? Не этого ли вы все хотите? — возразила Хаттари. — Совсем дура?! — обозлённо рявкнула Монака. — Использовать друзей для всяких грязных делишек и потом плевать на них с большой колокольни — это, по-твоему, любовь? — Как можно быть такой запущенной в шестнадцать лет? — отозвался кто-то ещё. — Да видно заигралась. Вот и распоясалась. — подключился другой. — Сама не ведает, что творит! — Странно, что тебя не выперли из академии после такого откровенного злодейства! — То, что ты с нами сделала, — не прощается!       Реальность оказалась намного больнее, чем Сакура себе представляла. Она стала гнилью этого класса. Не нужна этим людям любовь. Но тогда что им нужно? Как вернуть былое отношение? Это же ненадолго? Неужели её теперь все бросят? Страшно-страшно-страшно! Сакура чувствовала, что летела куда-то в пропасть. Там, на самом дне, люди, которые готовы её раскромсать на месте.       Использовала? Но они же сами ради любви были готовы выполнить любой её каприз. Она никого не принуждала. То, что они это выполняли, говорит об их зависимости и слабоволии. Заигралась? Возможно. Но такова её сила. Что ей, провалиться сквозь землю из-за этого? У каждого есть сила, которая его губит. Важно вовремя остановиться. И её остановили. Но какой урок из этого она должна была извлечь — она пока не понимала. Общество её резко отвергло. Из этого только один вывод: с причудой жить лучше. Кто захочет такого отношения?       В класс вошёл Директор Незу, прервав шум в классе. — Минуточку внимания! По определённым причинам с этого дня я буду вашим классным руководителем! Думаю, представляться не стоит, ведь все тут меня знают. Хочу объявить о небольшой проверке, которую я вам устрою под конец дня, а так же о Фую Огаве, которая сегодня не придёт. Она заболела. Укажите это в журнале. — Сакура только сейчас заметила отсутствие однокурсницы. Странно. Раньше бы она сразу это заметила. Жизненные перемены хорошо рассеивают. — На этом пока всё. Ко мне есть какие-то вопросы, пожелания? — поинтересовался мышонок. — Директор! — потянула вверх руку Саяка. — Можно убрать Сакуру с должности нашей старосты? Это подлая и эгоистичная девчонка может воспользоваться своей должностью в плохих целях. Надеюсь, вы меня поймёте. Мы ей не доверяем! — Пожалуйста, Директор! — подхватила Монака.       По классу раздались одобрительные крики других учеников.       Сакура прикусила губу. Ещё никогда она не чувствовала себя настолько брошенной, преданной и ненужной. Неужели её действия были настолько ужасными в глазах этих людей? — Успокойтесь! — прервал всех Директор. — Как будущие герои, вы должны понимать, что ваши действия очень негативно могут сказаться на самой Сакуре. Если будете бросаться на неё всей сворой, то чем вы будете лучше её самой? Настоящие герои спасают души людей. Сакура уже начала осознавать свои ошибки. Вы не должны ей в этом мешать. Отнеситесь к ней с пониманием. Неумение прощать — это чернит ваши души. Избавляйтесь от этого негативного качества. — Незу повернулся к Сакуре. — Я оставляю тебя на должности старосты, Сакура Хаттари. Верни к себе доверие класса и не подведи их на своём посту.       Слова Директора вселили в девочку надежду. Он за неё заступился! Все должны послушать Директора! Она может сможет вернуть себе былое расположение?!       После его ухода все скривили недовольные лица. «Что ж, посмотрим как ты будешь изменяться. Мешать не станем».       Надежда снова рухнула. Сакура не знала, как вернуть доверие. Теперь она для одноклассников как пустое место. Это оказалось страшнее, чем их негативные эмоции. Безразличие.       На обеде к ней подошёл сам Директор Незу. Сакуру это сильно обрадовало. Надо добиться его тёплого отношения. Если он к ней проникнется, то это все поменяет. Ей станет легче. — Директор Незу, вы такой добрый! Спасибо, что сегодня за меня заступились! Не бросайте меня, пожалуйста… — Отучайся подлизываться, Хаттари-тян. — оборвал её мышонок. — Моего уважения ты этим не добьёшься. Я к тебе по поводу твоей работы старосты. Сегодня на столе не было классного журнала. Также я не увидел списка дежурных. Уже видно твоё халатное отношение. Ты знаешь номера всех своих одноклассников? Сегодня, например, заболела Фую Огава. Ты можешь ей отправить домашнее задание? Или это снова должен сделать учитель Айзава, который больше не возглавляет ваш класс? Скоро конец первого месяца, Хаттари. Плохо проявившие себя старосты наказываются удвоенной работой. Знала об этом? Тебе ещё предстоит наладить отношения с классом. Пожалуйста, относись к своим обязанностям ответственнее. Это будет первым шажком к признанию окружающих.       Сакуре стало ещё паршивее. Оказывается, она во всём плоха. Былая уверенность в себе трещала по швам. Будто ледяной водкой окатили. Посмотри! Ты же ужасна! Ты считала себя лучшей, но оказалась хуже дна!       Надо… что-то делать? Сакура так не хотела! Она не дно! Она может быть лучше!       Но как?       После уроков она строчила в телефоне задания для Фую.       Фую Огава. Девочка, которую она ненавидела за «чрезмерно повышенное внимание» от учителя. Девочка, которую она не «влюбляла» в себя из-за презрения. Но та ведь не ненавидела Сакуру. Фую не глядела на неё, как на помойную крысу, как стали на неё смотреть все остальные одноклассники. Фую. Почему её зовут «Ненужная»? Такая странная. Если бы Сакура не прибегла ко всем этим уловкам, которыми в итоге утопила одну себя, то Фую бы продолжила к ней относиться без злобы? Эта девочка видела, какова была Сакура без «затуманенных мозгов», но не презирала. В её глазах было только сочувствие к Сакуре. Может, именно это так бесило Хаттари? Заставило наброситься на девчонку, как собаку на свежее мясо. А теперь от этого было пусто. Она никак не повлияла на эту Фую. Сделала только хуже ей и себе.       «Прости», — добавила девушка в конце сообщения и отправила приболевшей однокласснице список заданий. Сакура надеялась, что её номер не записан у Огавы и СМС придёт от неизвестного абонента. Все же, «прости» — это для блондинки слишком непривычное слово…       Кажется, именно этого от неё все ждут. Извинений. Но что после этого будет? Она прогнется под другими, всецело признав своё поражение? Или это будет иметь другой исход? Вроде такая ерунда, но девочка волновалась, ведь исход не ясен.       В коридоре пусто. Почти все ушли, кроме третьего курса, который гонял себя на тренировках.       Сзади раздались шаги. Сакура не могла обернуться. Она воевала с приступом горечи. — Эй, это же та злобная девчонка! — голос самого громкого героя Японии сложно с чем-то спутать. Сейчас он, как и остальные, выльет на неё тонну говна и пойдёт по своим делам. — Ты плачешь?       Сакура вытерла рукавом дорожки слёз, с трудом заставляя себя снова взять себя в руки. — Говорите мне всё, что хотите. Я уже весь день слушаю о том, какое я бесполезное создание. Так выскажитесь и вы на этот счёт. — бесцветно пробубнила студентка, не глядя на мужчину. — Накипело? — задал вопрос про-герой. — А? — подняла на него глаза девчонка. Его вопрос прозвучал как-то совершенно неожиданно. — Да? — неуверенно ответила она. — Тогда пошли!       Сущий Мик уверенным шагом направился к лестнице. Обескураженной Сакуре только и оставалось, что следовать за ним. Они поднялись на самый верхний этаж академии и вышли на крышу. Вечерний ветер неуютно морозил открытые участки кожи, отчего студентка поёжилась, приобняв себя за плечи. Под ногами была сырость. Каждый шаг отдавался противным почвякиванием. — Учитель, зачем мы здесь?       Сакура совсем его не понимала. Все это так странно. Напрягало. У Ямады-сенсея что-то не то с головой? Если он сделает что-то подозрительное, то она сбежит отсюда без оглядки. А если… не успеет? Может, он её захотел скинуть с крыши? Девочка сглотнула ком, вспоминая высоту здания. Зачем он её сюда привёл?! — Представь, что всё твои самые жгучие и досадные эмоции — это голос. Их надо выпустить. Вот здесь. На этой крыше. — обратился к ней Ямада.       Это ввело девочку в полный аут. — Что? — проронила Сакура, глядя на мужчину, как на недалёкого. — Зачем? — Тебе станет легче. — отвечает Мик. — Попробуй!       Сакура смущенно сжала кулачки на своей груди, нервно бегает глазами по пространству вокруг них. Это так странно, так непонятно. Но сбегать не хочется. Хаттари понимала, что ей и правда надо выплеснуть свои эмоции. — Я не смогу. — тихо произнесла она. — Ой, зелень-зелёная! — устало фыркнул Хизаши. — Гляди, как надо!       Мужчина набирал в свои легкие как можно больше воздуха и после издал оглушительный ор прямо в небо. Он не использовал свою причуду, но даже так это было очень громко. Сакура с замиранием сердца глядела на него в эту минуту. Он будто реально выдал вместе со своим криком внутренние отчаянье и боль, засевшие внутри после событий прошлого. — Теперь ты! — как ни в чём не бывало обратился к ней Мик.       Сакура сглотнула. Казалось, её душевные раны сейчас просто взяли и заглушили одним только криком. На фоне его крика её внутренние муки были совсем мелочными.       Тем не менее девочка втянула в нос воздух и стеснительно выдохнула: — А-а-а?!       Больше походило на неуверенный вопрос. Она повернулась лицом к Мику, удивленно хлопая глазами. Ощущала себя полной дурой. — Нет, не так! Громче, напористее! Давай, кричи! — подбадривал её блондин.       Сакура снова вдохнула в себя кислород и в этот раз издала уже более уверенный крик. Но короткий. — Давай-давай! Выдай небесам всё, что накипело!       В голове пронёсся этот день. Холод окружающих, лишение причуды, новые правила, новая жизнь, переосмысление, страх перед новым, вина перед всеми, неумение приспосабливаться к людям, «использование», «любовь», которая никому не нужна, одиночество, нежелание оставаться одной, новые сложности…       Сакура сама не заметила, как уже срывала свой голос до хрипоты, выпуская в небо все свои внутренние тревоги. Она чувствовала, как из неё всё это выходит. Может, не до конца, но становилось легче. Вместе с этим внутри появилось какое-то новое, непонятное чувство. Она дала начало чему-то новому.       Мик к ней присоединился. Они кричали в унисон. И это давало Сакуре понять, что она не одна. С ней кто-то был. — Стало легче? — спросил Мик, когда они закончили выдавать небесам все свои накопившиеся эмоции.       Сакура улыбнулась. Безо всякого коварства, надменности и других плохих привычек, которые в ней воспитала жизнь. Просто и искренне. — Да. — Это всё хорошо. — одобрительно кивнул Мик, глядя на свой телефон, куда ранее пришло сообщение от Влада: «Пожалуйста, заткнись!». — Тогда я пошёл.       Он закинул руки за голову и пошёл к выходу, насвистывая себе под нос незатейливую песенку. Сакура глядела в спину удаляющегося преподавателя и понимала, что что-то ещё должна ему сказать. Что-то важное. — Стойте! Я вам забыла сказать! — выпалила девчонка, зажмурив глаза. — М? — обернулся к ней Мик не без хитрой улыбки. Похоже, этот ребёнок решил ступить в правильную сторону. Стоило только подтолкнуть. — Говори. — Я… — девочка замялась. Говорить подобное было непривычно. Но когда, если не сейчас? — Я перед вами очень виновата. Перед вами, перед учителем Айзавой, перед всеми остальными… Я постараюсь понять, как больше не допускать таких эгоистичных поступков… Прошу прощения… — с каждым предложением её голос все больше угасал. Под конец его было почти не слышно. — Простите меня. — Что-что?! — Мик размашистым шагом направился в сторону девчонки. — Я тебя не слышал! — мужчина занёс ладонь за ухо и наклонил голову к губам студентки. — А теперь повтори! Громко и внятно! — ПРОСТИТЕ МЕНЯ!!! — прокричала ему в самое ухо Сакура.       Мик, не ожидавший такого напора, отступился от неё на шаг назад и чуть не грохнулся на свою задницу, взирая на студентку крайне ошарашено. Мол, «ну ты даёшь, мать». — Жесть… — вымолвил герой и добавил: — Пойдём, что ли, чай выпьем в честь этого оглушительного перемирия? Заодно обсудим проблемы твоей голосовой регулировки.       В подтверждение данного вердикта блондин демонстративно поковырял мизинцем в своём заложенном ухе.