Ненужная пташка.

      Чисаки лениво бродил по лазарету, желая побыстрее покинуть это смердящее местечко. Идиоты Огавы совсем уже страх потеряли — вызывать его сюда, словно личную шавку. В лазарете его встретила кровавая рожа безносого хозяина. По мнению Чисаки, ему так больше шло. Ради будущего спонсирования пришлось возвратить зажравшейся свинье его откушанный шнобель. Мерзость. Докатиться до такого уровня. Лишь бы не заразили такой же гнилью. Вот где зарождаются все болезни общества.       В общем-то, Кай плевать хотел на эту семейку. Дальнейшее его присутствие здесь не обязательно. Но что-то ему не давало покоя. Само происшествие показалось довольно необычным. Из головы якудзы не выходил один вопрос: кто осмелился откусить нос богатенькой шишке? Прислуга? Вряд ли. Их дочурка? Эта покорная тихоня? Неужели решила показать свои зубки? Похвально. Только для неё это плохо закончится. Такие ублюдки прогнут под себя кого угодно. Методы её «воспитания» станут ещё жёстче.       Чисаки из любопытства решил подслушать шумные переговоры богатых свиней. — Я убью этого жалкого героя! — Дорогой, сейчас они высвободились и могут на нас напасть. Сам знаешь, этот герой бешеный. К нему нельзя идти неподготовленными. Ещё и действие того препарата должно было закончиться. К ним вернулись причуды. — Какая у этого урода причуда?! — Стирание других причуд.       Если предыдущая часть разговора не имела для Восстановителя ровно никакого значения, то последняя подробность пробудила в нём неподдельный интерес. — Позвольте спросить, про какого героя вы ведёте речь? — не без брезгливости решил обратиться к представителям этого дома Кай.

***

      Шота сторожил входную дверь. В одной руке он сжимал дрель, а в другой скальпель. Геройские заветы требуют совсем иных подходов к делу, но в данной истории Сотриголове было откровенно похуй на все эти геройские требования. Чтобы выбраться отсюда с девчонкой понадобится всё, что под руку попадёт. Валить всех стоит безо всякой задней мысли. Побег будет не простой. Хорошо, что с первой частью смогли справиться. Это обнадёживает. Пока помешанные лечили свои носы, им удалось закупорить все дыры, из которых мог выйти усыпляющий дым. Данная проблема была устранена. Также к ним вернулись причуды, что значительно прибавляло шансов к успеху.       Шота взглянул на своего соулмейта. И все его прошлые надежды улетели в бездну. Она еле стояла. Вся избитая, в гематомах, худая, как смерть, немощная. В её дрожащих руках был зажат нож. Вот-вот выпадет. Больно от одного её вида. Куда с ней бежать? — Фую, не стой. Присядь. — попросил мужчина. — Но когда они зайдут, вам понадобится помощь. — слабо возразила девчонка. — Не бойся, я справлюсь. Я всё сам сделаю. А ты не справишься… Тебе надо срочно к врачу. — в последнем предложении он не смог утаить волнения.       Шота чувствовал нарастающую боль по всему телу. Особенно в голове. Соулмейтовское «обезболивание» начинало сходить на нет. Теперь он мог ощущать ту же боль, что и она. С головой у неё было что-то страшное. Девочка неспроста жаловалась на головные боли. Они были невыносимыми. — Вам больно? — голос Фую прозвучал отдалённо. — Я не думал, что ты живёшь с такой страшной болью.       Шота поморщился. Режущее давление шло изнутри черепа. Раньше у него никогда не было таких болевых ощущений. Всё очень хреново. Её нужно срочно проверять.       Шатенка тихо подошла к мужчине и обхватила ладошками его голову. Боль стала по-немногу проходить. — Извините… — виновато промямлила девчонка. — Я не должна была. Я не знала, что поцелуй имеет такие страшные последствия. Из-за меня вы страдаете ещё сильнее.       Шота покачал головой. Чтобы ребёнок перестал себя карать из-за каждой мелочи, ему придётся потратить уйму времени. Сейчас не до этого. Сейчас важнее понять причину её головных болей. — Неважно. Лучше скажи, тебя били в голову? — Шота наклонился к её лбу, прикоснувшись к нему губами. Температура была нормальная.       Девочка печально глядела ему в шею, не решаясь пересекаться с мужчиной взглядом. — Скорее всего, это опухоль. — бесцветно сообщила она.       Героя объяло леденящим страхом. Такой страшный диагноз? Это не может быть правдой! Или… может? Но как такое может быть в её возрасте?! — Как опухоль? — пересохшими губами спросил мужчина. — Тогда почему до сих пор не сходила к врачу?! В академии бы за тебя взялись со всей ответственностью! Твои родители бы не посмели в это лезть! Глупый ребёнок, зачем ты терпела эту боль?! Почему не попросила ни у кого помощи?       Фую поджала губы. Её отчитали, как отчитывают недалёкое дитя. Оно и правильно. Всё это было так глупо. Все её решения, упрямства… Сенсею можно сказать. Он единственный, кто волнуется о ней. Единственный, кто реально протянул ей руку помощи. И сейчас, когда они в одной тарелке, когда он любит её, смотрит на неё бесконечно родными глазами, ему можно доверить всё. Самому единственному человеку в её каторжной жизни. — Я… мечтала от этого умереть. Тогда бы я перестала страдать. Мне казалось, что этому миру будет без меня лучше. Я задыхалась от кошмара собственной жизни. Я ненавидела её. — Фую подняла глаза на героя. Он смотрел на неё ласково и печально. — Но сейчас я захотела жить. В этом мире появился хоть кто-то, кому я нужна. Я… — она запнулась. Из её глаз стали лить слёзы. Шота всем своим существом ощутил ту нежность, с которой она на него смотрит. — Я просто хочу побыть немного счастливой! Я хочу любить! — отчаяно воскликнула Фую. Герой, наплевав на бдительность, уронил на пол средства защиты и прижал к своей груди несчастную девушку, успокаивая её. Беспокойство за неё стало выше всего. Она продолжала шептать, крепко сжимая его за спиной. — Совсем немного… Мне много не надо… Ваша любовь… Я-я вас люблю! — Тихо-тихо, маленькая… — Шота никогда не употреблял в разговорах столько успокаивающих, мягких обращений. Фую Огава открыла в нём новую сторону. Того Шоту Айзаву, который принадлежит лишь ей. — Когда мы отсюда выберемся, я больше никому не позволю тебя тронуть. Вылечу тебя от всего. Буду любить тебя всю жизнь, что бы ни случилось. — Ш-Шота… — робко уронила Фую. — Да, зови меня просто Шота. Я твой…       Договорить ему не дал громкий щелчок со стороны входной двери. Брюнет моментально среагировал, пряча девчонку себе за спину. Успел схватить с пола дрель. Все инстинкты были напряжены до предела. Он не имел права на провал.       К ним вошёл какой-то странный тип с длинным чумным клювом. На вид не дашь больше пятнадцати лет, но пронзительный взгляд выдавал в нём опытного человека. Да и вряд ли сюда отправят простого человека. — Чисаки… — в ужасе выдохнула Фую.       Она его боялась. Она боялась. Айзава почувствовал дикую ярость. Почувствовал, что для него любой источник её страха становится злейшим врагом, которому он готов с радостью переломать все кости. Раз этот парень стал её кошмаром, значит, он принимал участие в её кошмарном прошлом.       Сотриголова стёр причуду Чисаки и сорвался с места. Помещение наполнил рёв включённой машинки. На секунду в глазах противника проскользнула паника. Кай не ощущал своей причуды, не мог ничего сделать и не мог поверить в происходящее. Причуда стирания оказалась сильнее его силы. Дрель почти достигла своей цели. Шота целился ему прямо в глаз. И тут в плечо героя влетела пуля. За спиной Чисаки стоял его лучший стрелок. Причуда Айзавы перестала действовать. Дрель распадалась на его глазах, когда её коснулся чумной тип. Шота ощутил, как до его плеча дотянулась рука злодея. Кай хриплым голосом прошипел: — Ты-то мне и нужен, Стиратель.       В следующую секунду Шота почувствовал сущий Ад. Его уничтожали заживо. Убивали по частицам. Для того, чтобы потом создать вновь.