sweet five

      — Я пришел за ответом, девуля…       Покачав головой, я замерла. Он продолжает дразниться. Хотела бы я сказать, что это типичное поведение для фейри, но увы, я видела их не так уж и много, а «маленькие друзья», фейские помощники, которых так величала моя бабуля, вели себя куда более почтительно. Наверное, из-за договора.       Как раз он-то и привел их повелителя ко мне. Лично. Будто я какая-то знатная дама, а не простая владелица фермы, на которой, увы, притаились огромные валуны, поросшие мхом, под которым прячутся древние руны. Портал в другой мир. В лучший или худший, это уже зависит от вашего отношения к его длинноухим обитателям. И я вовсе не про кроликов.       Фейри. Известные всем плуты. Лучше всего на свете они умеют развлекаться и морочить голову таким людям, как я. Но бабушка каким-то уму непостижимым образом заключила с ними договор. Когда-то давным-давно она собиралась убрать эти камни, чтобы они не мешали ей возделывать землю, и к ней точно так же, как сейчас ко мне, явился этот правитель. Доподлинно я не знаю, кто именно предложил заключить договор — он или моя бабуля, — но она дала клятву, что камни останутся на своем месте, чтобы феи могли выбираться через портал в наш мир, а фейри взамен будут помогать ей обрабатывать поля. С тех пор много воды утекло, много больших урожаев было собрано, ящиков с нашими овощами и фруктами отправлено в другие страны. Бабушка скопила целое состояние на этом — фейри способны озолотить тех смертных, которые им по душе, — и оставила его мне перед смертью. А с ним и тот самый договор, который мне предстояло продлить или расторгнуть.       В принципе, я ничего не хотела менять. Мне нравилось управлять фермой, нравилось получать помощь от трудолюбивых маленьких друзей, а вот общаться с их повелителем — как-то не очень.       Может быть, потому, что я никогда еще не видела настолько красивого мужчину. Смертные не бывает такими. Какими бы неотразимыми ни считались местные парни, пользовавшиеся популярностью у всех девиц в округе, они и в подметки не годятся тому, который сидел сейчас передо мной и крутил в длинных изящных пальцах дымящуюся деревянную трубку в форме колокольчика, источавшую запах фиалкового табака и персиков.       Один взгляд его голубых, как небосвод в ясный весенний день, глаз вызывал у меня мурашки, вынуждал румянец проступать на щеках и необъяснимое волнение — или оторопь — щекотать позвоночник.       Я отложила пучок петрушки в корзину, где уже лежал букет роз, которые я хотела поставить в вазу на кухне, выпрямилась и вытерла грязные ладони о простой и замызганный землей джинсовый комбинезон.       — Ты так и не сказал, каковы твои условия.       Может фейри врать и не могут, но изворачиваться и юлить они научились лучше чем свежепойманные угри. Так писала бабушка в своем дневнике. Она предупреждала — не считая этого, заветов она оставила мне негусто, — что всегда, ВСЕГДА следует четко оговаривать с ними любые условия сделки, иначе можно продать и тело, и душу, и кое-что похуже. Что именно, правда, она так и не уточнила.       — А ты — как твое имя.       Он лукавил. И я это знала. Его подданные давно уже донесли, как меня зовут. Возможно, он знал обо мне еще с момента, как я только впервые нетвердо пробежалась по грядке детскими ногами под летним дождем. Но он жаждал, пусть и не требовал, чтобы я представилась ему лично. Наверное, так велит придворный этикет. Но мы-то сейчас были на моей территории.       — Узнаешь его, когда продлим договор. Если продлим, — выделила я голосом предпоследнее слово.       — Без нас эта ферма придет в упадок. У тебя даже работников столько нет, чтобы возделывать все поля, — грациозно взмахнул он рукой с трубкой.       — Зато у меня есть деньги, чтобы их нанять.       — Деньгам свойственно заканчиваться, — фыркнул он. — А магия бездонна, безгранична, всесильна и неустанна. Я назвал тебе, — он демонстративно загнул по одному пальцу с чистыми в отличие от моих ногтями, — целых четыре преимущества, а ты еще сомневаешься. Неужели бабуля тебя ничему не научила?       — Научила. Не доверять тебе.       — Лично мне? — полные, четко очерченные губы приоткрылись в притворном возмущении. — Я оскорблен до глубины души. Да-да, она у меня есть, — в ответ на мой немой вопрос добавил он, откидывая челку со лба. Я наслышана, что другие мужчины-фейри предпочитают носить длинные волосы, но темно-каштановые волосы правителя были острижены коротко и очень даже на современный манер.       — Не заговаривай мне зубы, — прорычала я, опуская взгляд. Чтобы не сталкиваться с ним глазами. Я предчувствовала, что вряд ли с достоинством выдержу это испытание. Поэтому сосредоточилась на петрушке.       — Ладно. Камни останутся на месте. Нетронутыми. Еще сотню лет.       Это раздалось совсем-совсем близко. Я вздрогнула и еще упорнее уперлась взглядом в рыхлую грядку. Фейри способны перемещаться быстрее молнии, быстрее порыва разъяренного ветра. И сейчас, видимо, это и произошло. После чего меня обдало волной сырого запаха спрятанного от всех на потайной поляне с сочной травой ручья с ледяной водой. Живительная свежесть, способная отрезвить в жаркий день. Не в моем случае.       Я судорожно сглотнула.       — Маленькие помощники и дальше будут помогать мне на ферме, а она — процветать.       — Да-да.       — Все ту же сотню лет? — и уж я точно позабочусь о том, чтобы мои дети и внуки знали все тонкости сделки с фейри. Поделюсь с ними личным опытом. Сто лет-то мне не прожить.       — Именно. Или хочешь двести?       — Нет, ста будет вполне достаточно.       — Тогда по рукам?       Я уставилась на протянутую мне ладонь, и только сейчас заметила пару перстней, словно они появились на его указательном пальце и мизинце лишь мгновение назад.       Казалось, все улажено. Казалось, никаких уловок и фейского вероломства здесь нет. Казалось, ничего не кроется за беззаботным мурлычащим тоном, музыкой разливающимся возле меня.       Но я-то помнила. Четко оговаривать условия сделки.       — И это все?       — А ты желаешь чего-то еще? — понизил он голос, словно собирался выведать у меня нечто сокровенное, точнее, рассчитывал, что я сама поделюсь с ним своими мыслями и секретами. Пф. Еще чего!       — Нет, — слишком быстро выпалила я.       Пожалуй, чтобы ты отошел подальше.       Но я знала, что нам необходимо пожать друг другу руки, чтобы обновить договор. Это несложно. Это сущий пустяк. Не считая того, что вот-вот моя загрубевшая ладонь прикоснется к его нежной холеной коже, которая явно не знает ни шершавости, ни порезов, ни мозолей от работы.       Минуточку. Его ответ ведь не стопроцентное «да»?       Я вынудила себя поднять голову и посмотреть-таки в голубые глаза. Раствориться в них, потеряться, лишиться всего мира, ведь кроме этого неба под длинными ресницами у меня ничего не осталось.       — И это… все? — шелестящим, явно безобразным по меркам фейри, голосом, еле ворочая языком, повторила я, занеся руку вверх.       — Ну, если тебе что-нибудь еще нужно…       Его пальцы неумолимо приближались. Казалось, все так, как должно быть, но я снова не получила однозначного утвердительного ответа.       — Больше никаких условий?..       — Не-е-е-е-е-е-е… — растягивая слово, катая каждую букву на языке, как леденец, он следил за тем, как медленно сближаются кончики наших пальцев, следил неотрывно. И когда между ними оставалось такое ничтожное расстояние, что можно уже не беспокоиться, он наконец закончил: — Не-е-ет, есть еще кое-что.       И тут же чертыхнулся.       Чудом я успела одернуть руку.       — Ого, какая ты шустрая, девуля! — искренне удивился он.       — Какое еще условие?       — Малюсенькое. Совсем пустячок.       Почему-то мне так не показалось, учитывая, как вспыхнули его глаза азартом.       — Говори, — приказала я сердито. Вряд ли он прежде слышал подобное неласковое обращение к себе.       — Каждое воскресенье ты будешь спускаться ко мне. На бал. Я, знаешь ли, полюбляю балы. В честь солнцестояния, в честь клубничной луны, в честь кровавого рассвета… Поводов уйма, была бы выпивка и желающие развлекаться.       — А причем здесь я?       — Разве у вас не принято приглашать на празднества деловых партнеров? Чтобы дополнительно скрепить связи…       Будь я параноиком, посчитала бы, что речь идет вовсе не о деловых отношениях, настолько порочно это прозвучало.       — Что-то не припоминаю, чтобы бабушка ходила к тебе плясать.       — Ну так возраст. Вряд ли старушка осилила бы фейские танцы. А ты… — взгляд голубых глаз скользнул по моему телу вниз, потом вверх, и снова вниз. Тот самый взгляд, от которого разлеталась одежда, оставляя меня перед ним, перед его явно буйным воображением, совершенно нагой. — В тебе полно жизни, полно энергии, полно нерастраченной страсти. Считай это приглашение бонусом. Небольшим подарком. Не одолжением вовсе.       — Думаю, я все-таки откажусь, — выдавила я из себя, хотя часть меня, часть, которая не могла противиться его чарам, уже отплясывала там внизу и вальс, и чечетку, и все, что предпочитают танцевать фейри.       Изумление на миг оттенило безупречное лицо.       — Откажешься? — он приблизился еще. Настолько, что вобрал в себя весь мой воздух. И все мои желания тоже. — Неужели тебе совсем не хочется сменить эту робу, эти грязные тряпки на прекрасное платье? Неужели тебе не хочется развлечься? Выйти перед всеми танцевать со мной? Чтобы каждая придворная дама кусала локти от зависти и пожирала нас взглядом. Неужели ты не жаждешь узнать, что шепчут фейри на ухо, прижимаясь друг к другу в танце?       — И что же? Наверняка нечто непристойное?       Полные губы изогнулись полумесяцем лукавой усмешки. И казалось, вот-вот они прикоснутся к моему лицу. Плавно заскользят по пылающей щеке. Потом притронутся к губам… Возможно, он своими чарами вынуждал меня думать так, навеивал мне, но магией и не пахло. Это была лишь я. И мои желания. Увы.       — Может, так, — его дыхание еще сильнее разогревало и без того горящую кожу. — А может, мы лишь болтаем о погоде, о вине, о том, насколько вкусные сегодня закуски… Впрочем, скоро ты сама об этом узнаешь.       Мой тихий вскрик разорвал безмятежную тишину полуденного поля, когда я осознала, что наши пальцы переплелись. Меня провели.       — Да будет так, — склонившись к моему уху, тихо произнес он, словно уже желал показать, каким дурманящим может быть его голос, когда звучит так близко.       — Катись к черту, — процедила я сквозь зубы.       — Ты только выиграешь от этого… — рассмеялся он, отступая назад. А потом все так же весело и со смехом произнес мое имя. Оно все-таки было ему известно, я не ошиблась.       Что ж, пусть забавляется, пусть радуется, что провел еще одну смертную де-ву-лю. Я ему этого не подарю так просто.       — Ты обманул меня.       — Ну я же фейри, чего ты от меня ждала, солнце? — развел он руками. — Подкопи возмущений до воскресенья, я выслушаю их все.       — А я не приду.       — Тогда за тобой приду я, — улыбнулся он. Сделал шаг назад… и растворился в воздухе.       Вот же магический козел, а! От злости я даже топнула ногой, не только захныкала разъяренно. Но даже этого у меня не вышло — резиновый сапог увяз во влажной земле, которая заглушила звук.       А вот я, кстати, действительно не знаю его имени. И кого мне проклинать все оставшиеся до воскресенья дни? Просто безымянного ловкого плутоватого неотразимого фейри?       — Лукас… — сказал мне легкий озорной ветерок или он просто принес мне на прощание его шепот.       Я резко оглянулась. Но сзади никого не было. Как и во всем поле. Я стояла одна возле треклятых камней, связанная по рукам и ногам договором с его новым условием. Чертовы фейри! Не могу поверить, что я сразу же подвела бабушку.       Все еще негодуя, я вернулась к петрушке, ибо больше ничего другого мне попросту не оставалось, не считая необходимости найти платье и еще раз перечитать бабушкины записи. Я нарушила один ее завет, с другими оступаться не собираюсь. Что же там было.       Ах да.       Не пить ничего в гостях у фейри. Не есть.       Не влюбляться в них...       До сегодняшнего дня мне казалось, что это проще простого. Фейри никогда не приглашали меня разделить с ними трапезу. И я думала, что я сильна, что способна устоять перед их чарами. Теперь я осознаю, что еще никогда так не ошибалась.