Ремиссия

Ей просто нравилось, что люди думали о ней плохо. А на самом деле она была мягкой, как зефир. Ф.Флегг

— О, нет, прошу, избавьте меня от общества друг друга, — Блум поморщилась и обошла целующуюся парочку, не забыв побрызгать пространство вокруг них антисептиком. — Как будто ты из годовой армии вернулся. — Завидовать нехорошо. — Да кто завидует?! — вспыхнула она, чуть не выронив жалкий флакончик со спиртовой жидкостью. Как он вообще оказался у неё в руке? Опять Орител со своими мерами безопасности. — Кислота в глаза будет поприятнее такой картины. — А ты напиши нас, и даже в твоих глазах это будет выглядеть превосходно, — произнёс Торен, блеснув ослепляющей улыбкой. Кажется, у голливудских актёров она не настолько идеальная. — Боюсь, мою слабые глазки не выдержат, и я просто ослепну. А ещё не хочется портить чистый мольберт, — девушка повторила не менее прекрасную улыбку и, кокетливо откинув распущенные волосы за спину, скрылась в дверях кухни. — Язва! — Слизень! — Когда она улетает, не напомнишь? — Дафна усмехнулась и пихнула его в бок. Отношения Блум и Торена с самого начала сложились в неприятельской, но очень шуточной манере. Но всё же она знала, что втайне эти оба очень хорошо ладят. Вспомнить хотя бы её подарок на рождество, о котором Торен в жизни бы не подумал, если бы не младшая сестра. — Уже сегодня, — девушка вздохнула. — Вылет через три часа. — Что ж, какие-то жалкие сто восемьдесят минут, и мои нервы наконец на свободе! — Будущая жертва ещё не пришла? — спросила Блум, ковыряя миску с овсянкой. Девушка с блеском в глазах и слюнками в уголках рта подглядывала на свежие испечённые оладьи и даже успела спрятать один во рту, пока мисс Фарагонда не видела. — Какая ещё жертва? — Ну, моя новая нянька. Нянь, если быть точнее. — Скажешь тоже, — женщина покачала головой, ударив Блум по руке. Нечего хватать уже третью по счёту оладушку. — Он мне показался очень воспитанным человеком. — Тебе и Торен таким показался. — Но он такой и есть. — Ага, когда спит, — она вздрогнула от сигнала подъехавшей машины. Сколько раз говорила папе, что легче поглядывать в окно, чем вскакивать с места от такого рёва. — А вот и новоиспечённая сиделка. — Блум, будь вежливее. Такое ощущение, что ты воспитывалась не среди цивилизованных и воспитанных людей, а среди племени где-то на окраине Африки. — Как думаешь, если я скроюсь где-нибудь там, меня найдут? — Не знаю, но ты точно сойдёшь за свою. Такая же колючая дикарка, — Блум улыбнулась во все тридцать два и раскинула руки. — Принимайте меня такой, какая я есть. — Как будто у нас есть выбор, — буркнул вошедший Орител. — Детка, ты готова? — Нет, я ещё не поела, — хотя пустая тарелка из-под овсянки говорила обратное. — Добавки хочу. — Я знаю тебя слишком хорошо, — мужчина взял тарелку и поставил её в пустую раковину. — Чтобы в это поверить. Ноги в руки и вперёд. — А нельзя ногами вперёд? — Только если на руках тебя вынесет твой новый телохранитель, — ухмыльнулся Орител. Не с тем связалась девочка. За столько лет он не только научился терпеть её, но и отвечать не менее колко. — Где там моя сумочка? — Уже в машине, Блум. Никаких тяжестей, помнишь? — Телефон, влажные салфетки и бальзам для губ не весят, как слон! — Тем не менее, — мужчина сделал глоток обжигающего кофе, после чего пошёл за дочерью. И кто скажет, что вчера она едва дошла до своей комнаты? Так распахивать двери не сможет даже опытный придверник. — Блум, Валтор намного старше тебя. Он не Брендон и не Мирта, поэтому… — Он мой телохранитель. Всего-то. — Да, но это всё равно не даёт тебе права проявлять неуважение, милая. Помни об этом. — Ты напоминаешь Муфасу с его вечным «помни…». Девушка захихикала, увидев перекошенное лицо папы, и поспешила прибавить шагу. Кажется, ей всё же удалось разозлить Оритела в качестве маленькой мести. Спеша от разгневанного мужчины, который уже был готов начать очередную тираду о мелкой засранке, Блум не заметила преграды спереди и наткнулась на кого-то. Поняла она это хотя бы по запаху одеколона и обхвативших её руках. — Руки держи при себе, — не успела она разглядеть лица мужчины, как сразу спихнула их с себя. Отойдя на шаг назад и снова врезавшись в кого-то, Блум подняла голову, чтобы разглядеть мужчину. Сзади стоявший папа поприветствовал Валтора и пожал ему руку. Их короткий диалог пролетел мимо женских ушей, потому что она вдруг поняла, что Брендон совершенно не скала. Он, скорее, холмик. Зелёный, с розовыми цветочками и светящейся радугой. Настоящая каменная скала с острыми выступами стояла напротив. Она в первый момент даже испугалась, что за её длинный язык этот субъект просто даст ей щелбан, заставив отлететь назад и потерять сознание. С ним вообще можно шутить? — Блум, знакомься, это Валтор — твой… — Сколько раз за эти два дня ты произнёс слово «телохранитель»? Я поняла, пап. Валтор едва заметно вскинул брови. Это явно не то, чего он ожидал. Если опираться на рассказы Оритела, то его ждала девушка с хроническим заболеванием мышц. Ремиссии наступали обычно раз в год или полтора. Ей нельзя выполнять никакую физическую нагрузку или перенапрягаться. Соблюдать режим и правильное питание. Регулярно принимать таблетки и посещать врача, чтобы удостовериться в готовности её организма к операции. К слову, о её характере не было сказано ничего. Но Орител говорил с такой тоской, что создавалось впечатление о маленькой, бедной, обиженной на жизнь девочке, которую несправедливо забрал в свои сети противный недуг. Но перед ним далеко не маленькая, не бедная и не обиженная на жизнь девочка. Во-первых, перед ним девушка. По её высокомерному взгляду и стойке можно было понять, что она далеко не расстроенна своей жизнью. Гордо вскинутый подбородок, вольная осанка, сильный голос. От неё веяло не только силой духа, но и внутренним стержнем, обаянием и явной привлекательностью. Чтобы сломить её нужно что-то посильнее хронической болезни. — Я Валтор, очень приятно. — Можешь называть меня хозяйка. А лучше: моя госпожа, — лицо Валтора оставалось непроницаемым, отчего она даже немного удивилась. Блум надеялась на реакцию от него, а не от папы. — Блум! — Вот ты и услышал моё имя, телохранитель. А теперь я… Что он делает в моей мастерской? Блум кинула взгляд на распахнутое окно комнаты, в которой она проводит больше времени, чем в собственной спальне. Девушка всегда закрывала дверь на ключ, поэтому практически никто не имел доступа к её личному мирку. А сейчас она наблюдает, как сладкая парочка ей машет прямо с окна. — Что вы там делаете?! — крикнула девушка, хмурясь. Орител готов поклясться, ещё немного, и она кинется прямо внутрь, забыв о том, что ей нельзя бегать. — Решили проводить тебя из окна твоей мастерской, — Дафна помахала ей рукой. — Не против, если мы глянем пару твоих работ? — Слизень, — пробормотала Блум. — Все свои работы я забрала с собой, так что не радуйся. Кстати, где они? — Эм, Блум… — неуверенно начал Орител. — А ты уверена, что хочешь забрать все свои работы? Ладно мольберт с красками, но картины. — Папа, это моя жизнь, — спокойно изрекла девушка, хотя в душе маленькие демонёнки были готовы выйти наружу. — Я не уеду, пока вы не упакуете все мои картины. Девушка, сложив руки на груди, резко развернулась и быстрыми шагами начала преодолевать дорогу к качелям. Когда она ступила на газон, почувствовала резкую и знакомую слабость. Сделать ещё шаг было настолько трудно, отчего Блум начала оседать. Всем вялым телом она почувствовала, как новоиспечённый телохранитель приблизился первее отца и придержал её за руку. Это отрезвило. Словно её обожгли плавленным металлом. Блум снова гордо вскинула подбородок, пытаясь показать, что вовсе в этом не нуждается. Нуждается. Ещё как. — Не трогай меня, — она попыталась вырвать запястье, но Валтор сжал только сильнее. Потянув снова, Блум не добилась результата. Его ледяные глаза, которые блестели даже посреди дня, вызвали мелкую дрожь по всему позвоночнику. — Послушай-ка меня, избалованная мелочь, — она возмущённо открыла рот, но Валтор прикрыл его, сделав лёгкое движение указательным пальцем. Как будто от пролетающих мимо мух её спас. — Перед тобой не твой ровесник и не твой друг. И если ты не будешь использовать свой мозг в полную силу, чтобы показать хоть каплю уважения, я… — Что? Что ты? — Перевоспитаю тебя, — она хмыкнула, но ответить не успела. Подошедший Орител испортил всю картину. — Милая, ты в порядке? Где болит? — всё-таки вырвав своё запястье, она переключилась на папу. — Всё нормально, пап. — Ты меня напугала, — мужчина вздохнул. — Давай ты подождёшь в машине, а я проконтролирую всё? — Хорошо, — у неё не было сил даже спорить. Всё же делать резкие движения было ни к чему. — Валтор, не мог бы ты… — Нет, я дойду сама. Невероятными усилиями, но придерживаясь за отца, ей всё-таки удалось дойти до машины. Благо, та стояла совсем рядом. Ей любезно открыли дверь с самой фальшивой улыбкой, на которую был способен новый телохранитель. Но закрыть её он не смог, потому что Блум сделала это сама. Резко, гордо и грубо. А потом тихо застонала от собственной беспомощности и новой порции неприятного ощущения в мышцах. Словно сделала сотню выпадов, а потом резко остановилась. Это не боль, скорее тянущее чувство. Резкая усталость, отчего любое движение давалось с неимоверным трудом. — Упрямая, — тихий вздох мужчины. — Валтор, я рассчитываю на вас. Сами всё видели. Блум немного… нестандартная. — Не переживайте, уверен, мы найдём общий язык, — он снова улыбнулся, кинув взгляд на девушку. Та не отрывалась от мобильного, тыкая в экран двумя большими пальцами. — Я надеюсь. Тебе ведь передали все её рекомендации? — Да, я ознакомлюсь с ними во время полёта. — Хорошо. Валтор, — он снова тяжело вздохнул и положил руку на крепкое плечо телохранителя. — Если вдруг с Блум что-то случится, сразу звони мне. Я отложу все дела и примчусь к вам. — Я буду знать, но всё будет в порядке. — Это ты так думаешь, — он невесело хохотнул. — А вот я жил с ней двадцать лет. — Думаю, я найду на неё управу. — Я не против. Правда, я не хочу, чтобы там она нервничала. Стрессы в её положении могут только усугубить течение болезни. — Пап, вылет через полтора часа, — донеслось из открытой двери. — Телохранитель, ты не мог бы завести машину? Мне жарко. — Не думаю, что это необходимо. Бесполезная трата бензина. — За этот бензин платишь не ты, поэтому заведи машину. — Заведи, пожалуйста, машину, — поправил он, мило улыбнувшись. Если судить по тому, как Орител прикрыл улыбку кулаком, он всё делает правильно. — Заведи машину, — он выжидающе вскинул брови, не обращая на голос из-под сжатых зубов, и кивнул головой, мол, продолжай. — Пожалуйста. Ну, вот. Лёд тронулся.