Ремиссия

Women, they have minds and they have souls, as well as just hearts. And they’ve got ambition and they’ve got talent, as well as just beauty.

В теле была приятная усталость, а на губах лёгкая улыбка, несмотря на то, что её настроение знатно подпортили с самого утра. Сейчас Блум сидела и прокручивала в голове все картинки, которые зацепились в памяти за сегодня. Например, величественное здание немецкого парламента, больше похожие на дворец, — здание Рейхстага. Перед глазами до сих пор стояли огромные колонны из камня и стеклянный купол, где располагалась смотровая площадка. За весь день они объездили лишь треть всех достопримечательностей, которые можно посетить в этом городе. Арку Бранденбургских ворот, музейный остров посреди реки Шпрее, состоящий из пяти берлинских музеев. Знаменитую, но совсем несимпатичную берлинскую стену из бетона высотой более трёх метров. Даже королевскую резиденцию, названную в честь Софии Шарлотты, — дворец Шарлоттенбург. Но больше всего ей запомнился Пергамский музей. Блум познакомилась с искусством Греции, Римской империи и Передней Азии. Увидела фрагменты османских дворцов, клад Трои, ассирийские рельефы. В общем, осталась довольна на весь последующий день. Настолько сильно, что её телохранитель никак и ничем не перечеркнёт её настрой. Хотя его ворчание, наоборот, только смешило. Валтор, конечно, не был полным профаном в области искусства, но не увлекался им так сильно, как Блум. Она была сильна в истории, религии и географии. Поясняла и очень доступно объясняла принадлежность какой-либо вещи. Мужчина внимательно слушал, но снова поймал себя на мысли, что искусство явно не его. — И что ты в этом находишь? — они сидели на скамейке в местном парке. Под тенью кроны дерева, с видом на здание одного из музеев. — Это целый мир. Отдельный от этого. Погода в это время дня была идеальной. Солнце уже садилось за горизонт, прохладный вечерний ветер только-только отстаивал свои права. Прекрасный весенний климат, когда было ни холодно, ни жарко. — Я слышал, художники — сумасшедшие личности, которые живут в своём мире. Теперь вижу, что эти люди были правы. — Часто ты опираешься на мнение других? — она взглянула на него, повернувшись вправо. — Нет, вовсе не часто. Но сейчас это тот самый случай. — Ты же не ждёшь, что я буду доказывать обратное? Мы правда видим через другую призму. — Это многое объясняет в твоём поведении. Достаточно просто назвать тебя сумасшедшей. — Просто не заставляй меня ею быть. Валтор усмехнулся и покачал головой. Её самоуверенности позавидует самая высокооплачиваемая модель мира, а поднятой голове сама королева Елизавета. Он впервые встречает настолько противоречивого человека. Нет, конечно, это хорошо, что она остаётся такой, несмотря на свою болезнь, но иногда девушка перегибала. Относилась неуважительно, высокомерно. Хотя чего он рассуждает об этом? Валтор ведь пообещал себе, что от таких её качеств не останется ни грамма, поэтому даже голову себе забивать не стоит. — Хотя, может, я действительно сумасшедшая, — Блум расслабленно откинулась назад и подняла голову. Небо было безоблачным. — Раз всегда делаю то, чего не хочу на самом деле. — В смысле? Посещение культурных мест подействовало на неё, как расслабляющая терапия в спа-салоне. Или консультация у психолога, которому выговариваешь всё, что лежит на душе. Внутри было какое-то опустошение вперемешку с усталостью, и язык сам составлял предложения. Мозг покинул пост, сдав его раненой, но проигнорированной душе. Если выговориться, станет легче? — Я бросила своего парня, потому что не хотела видеть в его глазах жалость. Издевалась над сестрой, потому что по-настоящему ей завидовала. Ругалась с отцом, потому что хотела, чтобы он понял меня. Нарушала диету и пропускала приёмы лекарств, потому что считала себя здоровой, — девушка вздохнула. — Но всё это я делала нехотя. Переступая через себя, я разрываю отношения. Плачу, но ругаюсь с сестрой и папой. Я не могу объяснить, почему вообще делаю это. Я правда не хочу, но не могу по-другому. Мне кажется, что если я дам слабину или позволю как-то помочь себе, то больше никогда не смогу собраться. — Ты боишься не этого, — Валтор покачал головой, находя точку на небе, куда неотрывно смотрела она. — Мелочь, ты боишься, что кто-то увидит тебя слабой. Что кто-то скажет: «Болезнь всё-таки сломила её». — Ты всё-таки прочитал мою книгу, — заключила она, чуть улыбнувшись. — Мне осталось всего пара глав, но она не требуется, чтобы понять, — теперь мужчина посмотрел на неё. Блум ведь сильная. Смелая. Поэтому посмотрела в ответ. — Слабость — не порок. Иногда это не то что нормально, это необходимо. У нас у всех есть то, что может как-то расстроить или обидеть. Мелочь, и у тебя также. Почему бы не позволить себе отдать бразды управления слезам? — Мне этого не надо, Валтор. Правда. Поверь, если бы мне было плохо, я бы не мучила себя. Моя болезнь меня никак не беспокоит. У меня есть любящая семья, крыша над головой. Я не голодаю и не замерзаю. Лишь этого достаточно, чтобы назвать себя счастливой. — Однако тебе всё же чего-то не хватает. — Всем нам чего-то не хватает. Мне… — девушка задумалась. Чего бы она хотела по-настоящему? — Я бы очень хотела продолжить заниматься бальными танцами. — Продолжить? — в ответ она кивнула. — Я занималась с семи лет. Ездила на соревнования, у меня даже есть призовые кубки и медали. Но теперь нельзя. И это единственное, чего мне не хватает из прошлой жизни. Она улыбнулась, вспомнив, сколько времени тратила на тренировки. Вместе с партнёром, который в будущем и стал тем парнем, которого она бросила, Блум побеждала соревнования мирового масштаба. Но в мире спорта не прославилась, потому что была ещё ребёнком. Когда стукнула роковая цифра, когда началась вся суматоха с врачами и больницами, ей строго-настрого запретили такой спорт. Её партнёр — Скай — всегда поддерживал. Он был тем идеальным примером истинного мужчины и джентльмена, хотя был старше её всего на два года. Наверное, ей никогда не было так больно. Какого это — переступать через себя и собственные желания, но делать хорошее для других? Наплевать на себя, но видеть, что это явно стоило того, потому что счастье любимого человека тоже не пустой звук. Скорее всего это хорошее чувство. В какой-то степени Блум это понимала, но ей всё равно хотелось включить эгоистку и просто быть с ним рядом. Только его счастье было дороже, чем собственное. — И я решила, что теперь в первую очередь буду думать о себе, а уже потом о других, — заключила Блум в конце своей истории. — Тем более моих действий никто так и не понял. Скай развернулся и ушёл, назвав меня наглой обманщицей, папа тоже не поддержал. Он думал, что Скай всё время будет поддерживать и находиться рядом, но я знала, что рано или поздно, но ему надоест. Танцы для него не просто хобби, это образ жизни. Его будущее напрямую связано с его танцевальное карьерой, зачем ему я? Валтор рассмотрел её совсем с другой стороны. Настолько противоположной, что даже подумал о вероятной шутке её рассказа. Если ещё час назад для него она была самовлюблённой, то сейчас очень даже мудрой. Не по своему возрасту. Теперь он мог оправдать её эгоизм. Прозвучит очень странно, но она делает правильно. Даже одного поступка ради кого-то другого достаточно, чтобы расплачиваться всю жизнь. Она расплачивается тянущей болью в левой области груди. Одиночеством, непониманием от других, вечной жалостью. Валтор ещё никогда не ошибался в людях так сильно. — Сумасшедший поступок, да? — к ней вернулась её фирменная насмешливая и чуть коварная улыбка. Переломный момент прошёл, прежняя Блум снова на экране. — Достойный уважения. — Я знаю, просто хотела услышать это в… — она чуть нахмурилась. До неё только сейчас начало доходить. — В первый раз. Никто ведь так и не понял, но ты… Спасибо, телохранитель. — Надеюсь, теперь ты будешь относиться ко мне более уважительно. — Не трать пустые надежды, — девушка усмехнулась. — Не родился ещё тот человек, который сможет меня перевоспитать. Пойдём домой, телохранитель, я есть хочу. — Ошибаешься, Блум. Он родился тридцать лет назад, — тихо сказал он и тоже поднялся с места. Смотря на неожиданно повеселевшую девушку, он не смог сдержать маленькой улыбки. Это определённо была победа. Ещё в первый день знакомства мужчина получал лишь колкости, а сейчас добился настоящих откровений. И он готов поспорить, что ещё никому прежде она не рассказывала это. Одни противоречия. Как в одной девушке могло умещаться столько положительного и отрицательного? Каждая сторона напоминала Инь и Янь — поровну и того, и другого. Ни одна половинка не затмевала вторую, хотя Блум старательно показывала лишь отрицательную. Но чтобы узнать человека, нужно время. Иногда больше, иногда меньше. Ему потребовалось не так много, но и открытой книгой Блум тоже не была. Сегодняшнее — это лишь малая крупица её настоящей. Валтор сел за руль и завёл машину, но девушка так и не села. Он повернулся назад, заметив в окне, что она стоит на месте и не шевелится. Только когда он собрался выйти и спросить, в чём дело, Блум наконец села. Только не назад, как обычно, а вперёд. После же удостоилась красноречивого и непонимающего взгляда. — Не воспринимай на свой счёт, я просто не люблю сидеть сзади. — Как скажешь, — усмехнувшись, он завёл машину и тронулся. Так в машине стояла совсем другая обстановка. Они были похожи на друзей, на брата и сестру, на любящую пару, но никак не на телохранителя и его подчинённую. Все рабочие рамки, которые были выстроены, стёрлись. Как всё-таки один разговор может изменить отношение людей друг к другу. Что бы ни было, но первое впечатление когда-то забывается, кардинально меняется или же вовсе остаётся неизменным. Их первое впечатление оказалось ложным. Стоит лишь узнать человека напротив получше, и это сразу становится ясно. Её усталости след простыл примерно через несколько часов. Хорошо отдохнув, закончив вчерашнюю картину, Блум наконец решилась на этот шаг. Девушка переоделась в красивое платье с открытой спиной, надела стильные кроссовки, собрала сумку и вышла из комнаты. Её длинные волосы специально были собраны в хвост, чтобы не прикрывать глубокий вырез. Она была обворожительна и прекрасна. Блум, напоминая крадущегося зверька, тихо ступила в прихожую. Ей нужно было только открыть дверь и беззвучно уйти. Не хватало ещё, чтобы телохранитель увязался следом. Ей хотелось почувствовать себя взрослой. Тем, кем она и являлась. Ощутить весь адреналин, непредсказуемость и неизвестность ситуации. Положиться наконец только на себя и самой руководить процессом. В её голове не будет мысли, что рядом есть кто-то, кто сразу придёт на помощь. В совершенно незнакомой стране она одна. И грех этим не воспользоваться. У Блум ни разу не было такого опыта. Что ждёт её этим вечером она не могла даже предугадать. Но ей было интересно собственное поведение. Как будто мама отправляет в полёт повзрослевшего птенчика. Сможет она полететь или всё-таки разобьётся о землю? — Гм-гм, — тихий кашель за спиной заставил девушку замереть и медленно развернуться. Она нацепила на лицо глупую улыбку, как будто это ослепит его на несколько секунд, и она сможет удрать. — И куда мы собрались? — Бабуль, я обещаю вернуться к полуночи. — Очень смешно, — сложив руки на груди, Валтор подошёл к Блум. Ей снова пришлось задрать голову. — У тебя явно проблемы с юмором. Давай ты постоишь здесь и подумаешь, а я пойду? — указав на дверь, девушка развернулась. Но когда на плечо опустилась тяжёлая рука, она горестно вздохнула и повернулась. — Слушай, телохранитель, оставь меня в покое, а? — Оставить в покое? — он изогнул бровь. — Предлагаешь избегать мои прямые обязанности? — О боже, — Блум закатила глаза. — Почему ты такой занудный? — Блум, куда ты собралась? — Почему я должна отчитываться? — девушка вскинула руки в разные стороны. — Блум, — Валтор чуть улыбнулся. Ей хватило этого недолгого времени их знакомства, чтобы узнать, что делает он так, когда начинает злиться. Кто-то поджимает губы, кто-то сжимает кулак, а кто-то улыбается. Несильно, почти незаметно, но очень красноречиво. — Либо отвечай на вопрос, либо я запру тебя в твоей комнате. — Мне что, десять лет, чтобы оставлять меня под домашний арест? — Ты вынуждаешь делать это, — мужчина пожал плечами. — Ты, видимо, не понял, но бабулей я назвала тебя образно. Не нужно так вживаться в роль. Но если тебе хочется, можешь поставить тесто и напечь пирожков, — очередная её колкость не заставила долго ждать. Валтор выполнил часть обещания, подняв её и закинув себе на плечо. Девушка взвизгнула. — Ладно-ладно, в клуб я иду! В клуб! — В клуб? — Валтор от неожиданности даже остановился на полпути. — Отпусти же меня! — громкий удар по его спине, но практически неощутимый. Валтор цокнул и поставил девушку на землю, усмехаясь тому, как растрепались волосы на её макушке. Она дунула на выбившуюся прядь и приняла боевую позицию в виде нахмуренных бровей. — Ты что делаешь?! — При скольких децибелах барабанные перепонки могут лопнуть? — Валтор убрал руки со своих ушей. Голос Блум был очень звонким. — Очень смешно. Посмейся над собственной шуткой, а я пойду. — Стоять. — Ну что ещё? — девушка снова повернулась к нему. — Без меня ты никуда не пойдёшь. — Бабуль, не забудь надеть шаль, а то продует, — она сделала шаг к нему. — На сквозняке, потому что ты остаёшься дома. — Если я остаюсь дома, то и ты. — Ты не мой папа, чтобы запрещать мне подобное. Плюс мне уже есть восемнадцать, и я не нуждаюсь в твоём разрешении. — Ты права, — Блум победно улыбнулась. Наконец до него дошло. — Но мне плевать. Она снова крикнула от неожиданности, когда её подняли. Валтор таким лёгким движением закинул девушку на плечо, словно она весила меньше, чем мешок картошки. Блум кричала отпустить, но Валтор молча нёс её в комнату, не забыв достать ключ в одной из полок в коридоре. Мужчина бы не назвал это домашним арестом. Скорее, воспитательными мерами. Он ведь обещал её перевоспитать. — Посиди-ка тут и подумай над своим поведением. — Валтор! Стой! — дверь закрылась прямо перед её носом. Она стучала так сильно, что могла выбить бедный предмет мебели из петель. Но силы кончились достаточно быстро, и всё, что она могла, тихо крыть ненавистью новоиспечённого телохранителя. И придумывать план мести.