Ремиссия

— Валтор, я в туалет хочу! — прокричала девушка через деревянную поверхность двери, не забыв максимально сильно в неё постучать. Блум не сдавалась так просто. Ей надоело пытаться докричаться до наглого телохранителя, поэтому она распахнула окно. Но вид с третьего этажа на ровный бетон её как-то не воодушевил. В мыслях она совершила акробатический прыжок прямо на две ноги, а потом, подхватив упавшую сумочку, пошла туда, куда планировала. Но в реальности Блум закрыла окно и задёрнула его шторами, стоило только представить, сколько костей она себе переломает. Потом в ход пошли женские атрибуты. Абсолютно бесполезные, хотя она и так не верила в свойства невидимок из фильмов. Ни одна заколка или шпилька даже близко не смогла открыть замок, поэтому эта идея тоже была откинута подальше. Затем она посмотрела на часы и вспомнила о приёме лекарств. В её сумочке лежал маленький контейнер для медикаментов, которые она должна была выпить уже не дома. Но Валтор ведь об этом не знает? Поэтому, если он обладает хоть каплей сострадания и ума, то выпустит её. Блум стоило огромных усилий не взвыть от отчаяния, когда её лекарства были просунуты через дверную щель снизу. Он засунул несколько пилюлек в полиэтиленовый пакет и передал девушке нестандартным образом. — Твои идеи уже закончились? — усмехнулся Валтор, стоя по другую сторону от двери. Блум готова поклясться, что он нагло ухмыляется. — Выпусти меня, придурок! — Обзываться нехорошо. — Стой! — крикнула девушка, когда услышала отдаляющиеся шаги. Она тяжело вздохнула и прижалась лбом к двери. Кажется, Валтор испустил смешок, когда понял, что это был за стук. — Ладно, я никуда не пойду, правда. И обещаю не нападать на тебя с ножом. — Как мило с твоей стороны. — Да что тебе ещё надо?! — Мне? — он удивился, но перестал ощущать сопротивление от своей подопечной. Поэтому следующим своим действием открыл дверь. — Вообще-то это нужно тебе. Если ты не хочешь помереть раньше времени, конечно. — Очень хочу, — она толкнула его и вышла из комнаты. Вышло довольно сильно. — Но не доставлю тебе такого удовольствия. — Смотри, не поскользнись, — в ответ девушка развернулась, улыбнулась и пульнула в него близ лежащей книгой. — Смотри, не удушись. — Истеричка. — Идиот. Разговор был закончен хлопком двери. За сегодняшний вечер их было слишком много. Попав в ванную, Блум не знала, что делать. Настроения идти куда-то уже не было. Тем более любимый телохранитель её все равно никуда не пустит, а идти с ним — то же самое, что и идти с бабулей. Это не делай, туда не ходи, то не пей. Голова раскалывалась на мелкие части от вечного контроля и надзора. А ей просто хотелось немного самостоятельности. Хоть капельку. Про туалет она соврала, поэтому с минуту смотрела на отражение в зеркале. Хотелось смыть не слишком яркий макияж, налить на тело приятный гель для душа и насладиться его запахом. Поэтому платье упало к ногам, оставшись лежать на холодном кафеле. Бельё оказалось в розовой корзинке, которая стояла рядом с голубой. Очень мило и практично, надо сказать. А потом злость смылась вместе с кокосовым гелем, но грустное послевкусие всё равно осталось. Блум чувствовала себя, как по-настоящему нашкодивший ребёнок, которого оставили под арестом. И поделать с этим она ничего не могла. В голове крутились мысли, перечислять которые можно было до самого утра. Поэтому она не заметила, как инстинктивно выключила воду, встала на ворсистый коврик и завернулась в полотенце. Тёмно-оранжевые волосы неприятно прилипли к оголённому участку спины, поэтому она перекинула их на левое плечо. Затем Блум провела по запотевшему зеркалу и взглянула на красное от духоты лицо. Она купалась в такой воде, что отчётливо видела пар, поэтому такое состояние ванной комнаты было нормально. Даже кафель потерял свой блеск, превратившись в одну матовую поверхность. — Всё в порядке? — Блум вздрогнула и посмотрела в сторону двери. Валтора там не было — он стоял за ней — но всё равно успел многое увидеть. Мужчина вообще не подозревал, что Блум ещё в ванной. Прошло сорок минут, и он подумал, что девушка давно скрылась в спальне и обидчиво завернулась в одеяло, хотя такого от неё сложно было ожидать. А полная тишина в комнате только подбивала на это. Однако, войдя, он увидел статую. Её явно что-то беспокоило, заставляя замереть в одной позе и смотреть на одну точку. Она даже не услышала, как он зашёл внутрь. Не услышала, как так же и вышел. — Вены вскрывать не собираюсь. — А жаль, — горестный и наигранный вздох, после которого девушка выходит из душной комнаты. В одном полотенце, потому что о домашней одежде она думала в последнюю очередь. — Дай мне пройти, — Блум вздохнула. На девушку вдруг напала вчерашняя хандра, когда слова так и полились из неё. Но сейчас такого не будет. — Что случилось? Обычно ты более сговорчивее. — Устала, — она пыталась его обойти, но телохранитель снова не дал, буквально вырастая перед ней. Внешний вид в виде одного полотенца, к слову, её ничуть не смущал. Единственное, рука всё ещё немного саднила после душа. — Валтор, дай пройти. — Мне говорили, что тебе нельзя нервничать, но… — мужчина приложил руку к её лбу. Либо она бредила, либо температурила, потому что такого спокойствия от ожидал от кого угодно, но только не от неё. — Я не думал, что будут такие последствия. — Слушай, может, тогда проблема не во мне, а в тебе? Тебе не нравится ни одна моя сторона, ни вторая. Посиди и поразмышляй, телохранитель, а мне дай пройти. Ну что ещё?! — Или ты обиделась, что я тебя никуда не пустил? — Вы, мужчины, действительно примитивные существа. Иногда не всё может лежать на поверхности. — Значит мне нужно достучаться до твоей души? — Займись лучше тем, что тебе под силу, хорошо? Хватит уже, — девушка одёрнула руку, но разве Валтор отпустил просто так? Его огромная ладонь сомкнулась вокруг тонкого запястья. В который раз за день её посетила мысль: в первый день их знакомства ей были чужды и даже неприятны прикосновения совершенно незнакомого человека. Блум была очень брезгливой. Но спустя какое-то незначительное время, за этот маленький период всё изменилось и перевернулось с ног на голову. Теперь она не раздражалась, когда Валтор её трогал и касался. Злилась немножко, но самое главное, что её брезгливость в тот момент засыпала. И рядом с ним не просыпалась. — Мелочь, хватит отходить от темы. Я твой телохранитель и отвечаю за твою жизнь, поэтому рассказывай. — Моей жизни ничего не угрожает, можешь не бесп… — Мы же это уже проверяли, — с его губ сорвался тяжкий вздох. Он впервые встречает такого упрямого человека. — Я не отстану, пока не расскажешь. — Что тебе рассказать, Валтор? — девушка вырвала руку, но уходить больше не собиралась. Она говорила непривычно спокойно и очень устало. — Что я хотела провести вечер, как обычный человек? Пойти и повеселиться, не отвечая на звонок телефона каждые пять минут, потому что папа не доверял даже тем, кого сам и нанимал? Или что мне хотелось побыть самостоятельной хоть один вечер? Что тебе рассказать, м? Мне даже ссориться с тобой не хочется, потому что я устала. — Сладких снов, — ответил он, когда Блум неожиданно пропала из виду. Он обернулся и увидел её у порога своей комнаты. — А тебе несладких, — обиженно буркнула девушка, хлопнув дверью. Удивительная личность, честное слово.

— Вы давали мне срок в месяц. Прошло только две недели, — Валтор говорил тихо, но уверенно. В соседней комнате всё ещё спала девушка, а он едва сдерживался, чтобы не начать рычать на мужчину по телефону. — Ворон просил только напомнить. Мы не давим, но… — значительная пауза была лучше всех слов. — Я понял. Вся сумма будет у вас через две недели. — Не опаздывай. Твой папаша и так сделал это за тебя. Послышались короткие гудки, которые позволили ему наконец вздохнуть. Валтор убрал телефон в карман брюк и провёл по светлым волосам, собранным в небрежный пучок. Почему-то ему всегда было сложно расстаться с волосами. Он мог спокойно пожертвовать своей любимой одеждой, парфюмом, даже книгами. Но всё это Валтор аргументировал лишь словом «деньги». Если они есть, то будет и одежда, и парфюм, и даже книги. А вот волосы… Волосы это время. А оно есть не у всех. Следующий звонок, словно по расписанию, был от Оритела. Мужчина звонил либо ранним утром, либо поздно вечером. О том, что тот звонил и самой Блум, Валтор не сомневался. Но её прямой родственник ведь знает, на что способна эта девчонка. Поэтому и удостоверятся в слаженности их ситуации у телохранителя. Когда его оставили в покое, мужчина взглянул на часы, показывающие десять утра. Самое время будить и насладиться её ворчанием. Видимо, Блум говорила правду, раз проспала почти десять часов, так и не проснувшись. Девушка даже не шевельнулась, когда он вошёл. А Валтор не церемонился и не ходил, как в клетке тигра. Он усмехнулся. У Блум была очень смешная поза. Она крепко обнимала подушку, на которой, по идее, должна была находиться её голова. Только рыжие локоны и макушка расположились на простыни, но зато руки полностью отхватили себе их права. Если бы мягкая подушка была человеком, то тот давно бы задохнулся от недостатка кислорода. — Мелочь, просыпайся. Он говорил не громким, но и не тихим голосом. Сквозь сон она нахмурилась, а значит почти проснулась. Но мозг ещё не начал подавать информацию, что будить её может только один человек, поэтому она перевернулась на другой бок, не забыв прихватить с собой подушку. Валтору открылся вид действительно красивой фигурки. Миниатюрной, даже не костлявой, как он предполагал. Вообще, смотря на неё, было трудно представить вредную, наглую и местами грубую девчонку. Во время сна Блум сильно преображалась, и ему на секунду вовсе перехотелось её будить. Захотелось даже укрыть её, потому что одеяло спало со спины, которая сразу покрылась мурашками. Правильно, футболка ведь задралась. Его вдруг посетило ощущение, что он ведёт себя крайне невоспитанно. Как можно так врываться в комнату к девушке, у которой в общем-то работаешь? Ещё и к спящей. Ещё и к полураздетой. Всю свою сознательную жизнь Валтор помнил, как учителя, родственники и даже соседи хвалили его за воспитание и манеры. От маленького мальчика всегда исходила галантность. Он мог придержать дверь, уступить место, был готов помочь всегда и во всём. Родители искренне гордились им. А что Валтор делает сейчас? Буквально опровергает то, что о нём говорили. Но это ведь Блум. И у них война. — Если ты не встанешь через минуту, я снова тебя подниму. Только в этот раз сразу под душ. Одним движением Валтор стянул скомканное одеяло, которое грело ноги девушки. Холодный воздух резко обдал нежную кожу, и Блум дёрнулась. Она распахнула глаза и повернулась к мужчине. Опять-таки ему предстало знакомое лицо с нахмуренными бровями и поджатыми губами. — Что ты себе позволяешь?! Совсем с ума сошёл? — девушка кинула в него подушку, которую так крепко обнимала всего минуту назад. — Это уже ни в какие ворота! Не на шутку разозлившаяся девушка вскочила на ноги, едва не пошатнувшись. Растрёпанные волосы лезли в заспанные глаза, поэтому она пригладила их руками. Пижамные шорты и майка с уже знакомым принтом в единорогов смотрелись на ней очень забавно, но мило. Светлая кожа красиво переливалась на солнце, смешиваясь с оранжевой тенью её волос. Он невольно засмотрелся. — Я с тобой разговариваю! — Да… — Валтор на секунду прикрыл глаза. — Между прочим в клинике не мои результаты готовы, а твои. — Так съезди. Меня зачем будить?! — Я телохранитель, а не водитель, если ты забыла. Собирайся, у тебя десять минут. — Да что ты… А! — не удержав равновесие на мягком матрасе, Блум качнулась и полетела вперёд, упав прямо на мужчину. Напоминая приплюснутый сэндвич, они перевернулись и оказались на полу. Блум тихо застонала от боли в затылке и схватила мужчину за плечи. Она не могла дышать, настолько Валтор был тяжёлым. Блум даже закашлялась, и только после телохранитель облокотился на свои руки. — Похудеть не проб… Она бы с радостью договорила, если бы её губы были свободны. Блум даже замерла от неожиданности, когда сначала столкнулась с его ледяными глазами, а потом почувствовала его тёплые губы на своих. Их мягкость на сто процентов отличалась от самого поцелуя. Валтор, придерживая её за затылок, смело целовал, переплетаясь с не менее мягкими губами. Но мужчину пробили совсем другие ощущения, стоило Блум ответить. Она старалась перехватить напор, держась за его плечи. Прикрыла глаза и решила прислушаться к собственным ощущениям. Блум хотела понять. И то, что она почувствовала, ей нравилось и не нравилось одновременно.