Ремиссия

С холодного и твёрдого пола Валтор перенёс их на кровать, заставив обхватить себя ногами. Блум не разрывала поцелуй и не открывала глаза, боясь, что если распахнёт их, вся картинка разлетится в разные стороны, и она проснётся. Внутри зарождалось какое-то неизвестное и непонятное чувство. Ей впервые хотелось зависеть от человека настолько сильно, чтобы бояться открыть глаза и увидеть, что он просто исчез. Что всё это на самом деле было красочной фантазией или фикцией. Она вообще не была похожа на саму себя сейчас. Блум откинула голову и совсем тихо выдохнула от приятного поцелуя в шею. Всё это было в новинку, поэтому немного пугало. Не сами действия, скорее, собственные ощущения. Она бы в жизни не подумала, что вот так вот просто позволит касаться себя, целовать и обнимать. Дело было даже не в брезгливости. Она просто не подпускала к себе никого так близко. И снова было «но». Поток разумных мыслей перекрывали чувства. Как в романах, когда главная героиня поддаётся собственным эмоциям и делает то, что хочет. Не обращает внимание на общество. Или в случае Блум: на отца, ведь он вряд ли одобрит такой союз. Она плюнула и на собственные принципы. Просто поцелуи её телохранителя очень хорошо уговаривали. И всё-таки она смогла остановиться вовремя. Девушка отвернула голову, когда Валтор потянулся за очередным поцелуем. Мужчина непонятливо нахмурился, увидев примесь озадаченности и волнения на её лице. Блум выбралась из его цепкой хватки и села в кровати. Не слишком далеко, но определённо достаточно. — Я не могу так. Просто… — она запнулась и вздохнула. Есть ли что-то сложнее объяснения своих чувств? — Я не такая, ясно?! Эмоции били через край, и она снова повысила интонацию. Так, как любила и всегда делала. Просто в данный момент Блум поняла, что была похожа на тех девушек, которых презирала. Даже в детстве называла их плохими, хотя многое не понимала. И ей не хотелось становиться такой же. Пусть она и запретила себе думать об отношениях, всё же внутри души, где-то в самых далёких её тайниках Блум их желала. Нормальные, настоящие и постепенные отношения. А не когда всё наоборот. — Да, я могу вести себя как не подобает девушке, но я не… — Мелочь, успокойся, — Валтор тоже принял сидячее положение. — Я поторопился, знаю. Так что всё в порядке. — Это же странно. — Что именно? — Что именно? — переспросила она, изогнув бровь. А потом вскинула руки. — Вот это! Ещё вчера ты запер меня в комнате, а позавчера я чуть не обеспечила тебе сотрясение мозга. — Не так уж сильно я и упал, — заметив её хмурый взгляд, он тихо хмыкнул. — Блум, всё, что происходило между нами, изначально было странным. Благодаря тебе, кстати. — Ещё меня обвини. — Смотри, какая ты усидчивая. — То есть я виновата? — теперь Блум встала на ноги. — Если бы ты вёл себя, как нормальный телохранитель, то… — То ничего бы не изменилось. Ты бы продолжила хамить и унижать меня. — Я тебя не унижала! Это было грубо с его стороны. Грубо, но частично правдиво. Блум ведь сама терпеть не могла разделение общества и разные слои населения. Но не раз замечала, как нагло указывала ему на его же место. — Ладно, — сдалась девушка, увидев его скептичный взгляд. — Этого мне правда не стоило делать. — И? — Что «и»? Я по два раза не извиняюсь. Напряги память и воспроизведи мои слова в настоящем времени, — она аккуратно ступила на пол. За одно утро было слишком много упражнений. — Жду свой завтрак, телохранитель. — Покомандуй мне ещё, — выкрикнул он, когда девушка скрылась в ванной. — Мелочь. День выдался достаточно продуктивным. Чихнув третий раз подряд, Блум решила затеять уборку. Она вдруг вспомнила, что с момента их заселения, они ни разу не делали влажную уборку. Конечно, можно было вызвать клининговую службу, но без них было веселее. Особенно когда девушка только раздавала команды. Ей ведь запрещена сильная физическая нагрузка. К концу дня квартира буквально блестела. Блум перекусывала яблоком и искала очередную новинку в мире кино, как её прервали. Ничего не объяснив, Валтор сказал ей собираться. Причём побыстрее. Блум бы обязательно возразила, если бы не его максимально серьёзный вид. Ей на секунду даже стало не по себе, и она передумала заваливать его вопросами. Сейчас, по крайней мере. Это можно сделать и по дороге. — Валтор, объясни наконец, что происходит, — заговорила Блум, когда они остановились на светофоре. — Ничего, — уголки его губ приподнялись вверх. — Правда ничего. — Тогда что это был за терминатор? «Блум, быстро собирайся!». — Мне же нужно было вытащить тебя из дома без твоих вопросов. В ином случае, мы бы потеряли ещё час. — Зачем мы вообще подорвались из дома? Ты же устал, — передразнила она, вспомнив, как этот тюлень улёгся на диване после мытья пола. Зато Блум вытерла пыль. — Не задавай лишних вопросов. — Что, прости? — она вскинула брови. — Да ты… — Даже не думай, мелочь, — он покачал указательным пальцем в разные стороны, мол, нельзя. — Даже не думай. Девушка сложила руки на груди и отвернулись к окну. Её лицо было максимально обиженным. В некотором роде даже забавным, что мужчина, не сдержавшись, тихо засмеялся. А потом отбивался от своей истерички, пытаясь не попасть в аварию. Но все это закончилось, когда Валтор припарковался. Яркая вывеска входа в клуб резанула по её глазам, а большая и шумная толпа по ушам. Она переводила взгляды то в сторону людей, то в сторону одного единственного человека рядом, непонятливо хмурясь. — Зачем ты меня сюда привёз? — недоуменно спросила Блум. Только когда Валтор вытащил какой-то флаер, она начала догадываться. — Вип-ложа? — Я подумал, что в походе в клуб нет ничего плохого. Развлекайся, — он подмигнул и улыбнулся. — Но с условием, что ты позвонишь мне, и я сам тебя заберу. Блум перевела взгляд на бумагу, потом опять на клуб и снова на Валтора. По всему телу разлилось тепло, будто горячий шоколад в минусовую погоду. Он не просто привёз её в клуб, не просто отпустил, а сделал то, что ещё никто и никогда для неё не делал. Показал, что не сомневается в ней, доверяет в какой-то степени. На губах сама по себе расцвела лёгкая улыбка, а глаза впервые так неприятно защипало. Но слёзы были не для неё. Настоящая улыбка, искренние слова благодарности и лёгкий поцелуй в щёку. Последнее его вовсе поразило. Настолько, что поначалу он даже не знал, как реагировать. А когда очнулся, Блум уже выпорхнула из машины. Он следил за удаляющейся спиной. Её голова была чуть опущена, но не от грусти. Она буквально сжалась от предвкушения и счастья, сдерживая глупую улыбку, от которой щёки треснули бы по швам. И к этому был причастен не только клуб, но и её телохранитель, с которым в последние дни хотелось проводить всё больше времени. Поняв этот неожиданный факт, Блум остановилась, а потом крутанулась вокруг своей оси. Валтор изогнул бровь, смотря на неё через открытое окно. — Ты ведь мой телохранитель. Вдруг что-то случится. — Уверена, что хочешь этого? — Блум в ответ уверенно кивнула. Слов было не нужно. Ритмичная музыка била по барабанным перепонкам вот уже больше часа. В руках был красивый стакан с жидкостью в красивом градиенте. По просьбе телохранителя, включающая только фруктовые соки, а не алкоголь. Световые лампы неприятно ослепляли, но делали атмосферу более праздничнее. Блум наблюдала. Смотрела на людей, их танцы, разговоры, поцелуи. Смотрела на официантов и барменов, которые управляли бутылками лучше профессиональных жонглёров. Покачивала головой и ногой, закинутой на вторую, под ритм. Несколько раз она выбиралась на танцпол, блистая плавными движениями. У неё была собственная атмосфера вокруг. Будто всю эту суматоху засняли в замедленной съёмке. А ещё она ощущала взгляд. Не нужно было иметь глаз на спине или затылке, чтобы знать: он смотрит. Неотрывно наблюдает и изучает её танец. Иногда видит профессиональные движения, напоминающие о её танцевальном прошлом. Но Блум была аккуратна. Знала, чем всё может закончится, поэтому правильно использовала доверенную ей ответственность. — Пойдём, — не слушая его возражений, Блум вытащила своего телохранителя на танцпол. За всё это время он ни разу не спустился к толпе. Ритмичная музыка неожиданно прервалась. Внимание всех было направлено в сторону какой-то пары, видимо, будущих молодожёнов. Парень стоял на одном колене, ожидая ответа девушки. А после положительной реакции и бурных аплодисментов заиграла медленная мелодия, во время которой огромная толпа разделилась на пары. Теперь вид на эту суматоху был куда симпатичнее. Они не отставали ото всех. Большие руки сомкнулись вокруг узкой талии, пока ухоженные обняли за крепкие плечи и шею. Было сложно назвать их танец танцем. Скорее, плавные движения в такт музыке. Но зрительный контакт они не разрывали. В полутьме нашли два разных оттенка голубого и не отрывались, рассматривая, словно какой-то экспонат в музее. Валтор нашёл её губы, несмотря на полумрак. При отсутствии должного света, ощущения были куда сильнее. А подходящая музыка только подбодряла эти чувства. Одной рукой мужчина придерживал её за подбородок и поглаживал за кожу щеки. Упивался явным отсутствием опыта, едва не улыбаясь, как мальчишка. Она снова удивляла. Валтор, будучи настоящим реалистом, в жизни бы не подумал, что когда-нибудь сам испытает такое. На собственном опыте. Все эти чувства, отношения и другие заморочки, о которых так и твердят, были не для него. Он не относился к ним серьёзно, потому что просто не верил. Спрашивается, как тогда она смогла изменить его мнение за такой короткий срок? Как она смогла заставить почувствовать эту энергию, которая расслабляла и сковывала одновременно? Что она такого сделала, чтобы заставлять его душу, сердце и разум кричать только о ней? Они уже не танцевали и не двигались в такт. Они просто стояли, в объятиях друг друга, с наслаждением упиваясь поцелуем. Каждый из них стёр толпу рядом, оставив лишь свет лампы, светящей прямо на них, и музыку, которая ничуть не заглушала внутренние чувства. Если можно было увидеть их, если бы они были материальны, все находящиеся здесь стали бы свидетелями двух переплетённых душ. Ярко-оранжевой и холодно-голубой. В душном помещении кислорода катастрофически не хватало, поэтому сладкий поцелуй пришлось прервать. Блум, всё ещё не открывая глаз, расслабленно положила голову на его грудь. Мысленно она выключила и музыку, слушая ничуть не размеренное биение сердца. Именно его ритм сказал ей больше, чем любые слова и действия.

***

Блум стояла посреди какой-то местности, которая была поглощена туманом. Он был настолько густым, что она не видела ничего даже вблизи одного метра. Вытягивая руку, пальцы просто пропадали. Девушка обвила себя руками, чувствуя, как становится не по себе. Температура в этом странном месте была довольно низкой, заставив мелко задрожать. Она понимала, что находилась на улице, но пока боялась сделать хоть шаг. Вокруг была глухая тишина, лишь изредка прерываемая звуком быстрых шагов и хрустящих листьев. Как будто кролик пробегал по опавшим осенним листочкам. Испугавшись очередного шороха, Блум сделала шаг вперёд, наступая на ровную землю. Это стало стимулом для следующих её шагов, пока туман наконец не начал рассеиваться. Осознание к ней приходило быстро, особенно когда она увидела какие-то каменные строения. Только приглядевшись, девушка поняла, что находится посреди могил. Её охватил мандраж, и она снова замерла на месте. Это было похоже на загнанного зверька в ловушку хищника. Каменные звери были повсюду, собравшись в странном хаотичном порядке. Скопились по рядам, образовав круг. Её посетила мысль, что здесь будет происходить приношение жертвы. Туман исчез полностью, позволив ей разглядеть буквы и цифры на надгробиях. Она не знала тут каждого лично, но точно когда-то слышала их имена. Орител не раз упоминал покойных родственников, отчего в памяти уже были приблизительные догадки. А увидев фамилии, которые в точности совпадали с её собственной, Блум поняла, что вокруг могилы не чужих ей людей. Кто-то из них дальний родственник, кто-то близкий. Но кое-кто очень близкий. Она прикрыла половину лица руками, когда увидела парные могилы, находящиеся рядом друг с другом. Имена этих людей она бы никогда не забыла, даже если бы заработала амнезию. Только если одно имя было тут достаточно давно, то второго не должно быть вовсе. Почему на одной из могил фотография её отца? Орител ведь жив и здоров. Он не мог оказаться тут. Смотря на очень чёткие фотографии родителей, выгравированные на мраморной плитке, она не обратила внимания на новые шорохи. Это уже была не просто белка. Скорее, настоящий дракон, потому что во всей окрестности вдруг вспыхнуло настоящее пламя. Оно пробиралось к ней от самых старых и дальних могил. Все пути к отступлению были закрыты. Огонь представлял собой вспыхнувшее кольцо, в середине которого оказалась одна единственная жертва. Пламя охватило каждого члена её семьи, пока не добралось до могил родителей. Она видела, как они полыхали. Пожар нарастал и в площади, и в высоте. У неё просто не было выхода. Блум кричала, но была бессильна. Лёгкие уже давно сдавило от ядовитого дыма, а сама девушка опустилась на колени. Грязь оставалась под ногтями, когда она царапала землю рукой. Как будто копала себе тоннель. Однако время, выданное ей ярым пламенем, быстро закончилось. Оно охватило и девушку, забирая её последний крик и вздох. Первым делом, что сделала Блум, когда с ужасом распахнула глаза, взяла телефон. Толком не отдышавшись, не придя в себя и продолжая видеть эту ужасную картинку перед глазами, она набрала одного единственного человека, которого хотела услышать. И пусть у них тоже ночь. Блум не уснёт, пока не услышит голос папы. Какой же вздох облегчения слетел с её губ, когда мужчина не только заверил девушку, что всё хорошо, но и осыпал вопросами. Значит Орител точно был в порядке. Она отложила телефон и снова легла на постель. Только сон не шёл. Её до сих пор сковывал весь тот ужас, преследовал огонь и многочисленные буквы, сложенные в имена и фамилии. Тихий стук в дверь отвлёк мужчину от чтения книги, которую он буквально выхватил из рук своей подопечной в самолёте. Вышеупомянутая снова протиснула голову в проём, безмолвно спрашивая. Валтор кивнул, после чего отложил книгу и встал с кровати. Его немного смутил вид девушки, если судить, как сильно она обхватила себя руками. То ли ей было холодно, то ли как-то некомфортно. — Мелочь, что-то случилось? — Нет, — Блум прошла мимо него, устраиваясь в тёплой постели. Валтор хорошо нагрел место. Правда, делал это для себя, а не для неё. Но так тоже неплохо. — Я посплю с тобой? Слышать такое обычному телохранителю было бы не то что странно, а нереально. Но разве между ними изначально были нормальные отношения? Сначала война, а потом феерическое примирение. Самое главное — всё это не требовало никаких объяснений. Каждому из них и так было понятно, зачем всё усложнять словами? Когда придёт время, они объяснятся друг перед другом. Придадут своим отношениям статус. Валтор изогнул бровь, хотя чего удивляться? Он давно привык к наглости этой девчонки. Только знал он её тоже хорошо, чтобы понять, что что-то случилось. — Поспи, конечно, — он тихо хмыкнул и аккуратно лёг рядом. Мужчина даже не успел коснуться её, как Блум сама перевернулась и обняла его. Точно так же, как и свою подушку. У неё фетиш такой? — У тебя мурашки. — Бывает, — изрекла она, посмотрев на свою руку. — Что случилось, Блум? — Ну почему тебе нужно быть таким занудным? — тихо пробурчала девушка в его футболку. — Просто кошмар. — Почему тебе нужно быть такой упрямой? Что будет, если ты поделишься со мной? — Я поделюсь. Только завтра, — она посмотрела на него, чуть улыбнувшись. — Давай спать? — Давай.