Ремиссия

Твое обнажённое тело должно принадлежать тому, кто полюбит твою обнажённую душу.

— Нет-нет! Я больной человек, помнишь? — смеялась девушка, постепенно отходя назад. Она уже пожалела, что захотела капкейков. — Сейчас ты им точно станешь. — Валтор, нет. А! — она заливисто засмеялась, когда крем от сладости оказался теперь и на её лице. Всего пару секунд назад она в шутку размазала немного крема по лицу Валтора, а теперь пыталась удрать от разозлённого телохранителя. Маленькими шажочками назад, пока её не настигли, конечно. Теперь они оба были сладкими, в прямом смысле этого слова. — Ты сама напросилась, — мужчина тихо засмеялся в ответ. Его взгляд цеплялся за одну единственную девушку тут. Валтора не интересовали те три особи женского пола, которые строили ему глазки с самого прихода в парк. То они «случайно» проходят мимо, то нечаянно выронят сумочку прямо перед ним. Блум на это лишь мило улыбалась, но сжимала его руку крепче. Мол, одно лишнее движение, и тебя уронят так же, как и эту сумочку. Но Валтор их даже не видел. Он смотрел только на одну. С кремом на носу, щеках и губах. С ослепительной улыбкой и блестящими от счастья глазами. Поразительно и невозможно, как сильно отличаются Блум в первый день их знакомства и Блум сейчас. Это не то что две разные эмоции, это два разных человека. Ни одно её действие не было высокомерным. Ни одно её слово не было грубым. Она постоянно улыбалась и даже успевала дурачиться, как маленький ребёнок. За эту неделю их совершенно новых отношений Блум всё время удивляла. Да, перемены в настроении были, но и Валтор уже привык. К тому же, без них было бы очень скучно. Порой он правда забавлялся её истерикам. Хотя бы вспомнить громкий рингтон его телефона. Блум постоянно подскакивает на месте, стоит ему зазвонить. И вроде бы он не виноват, но девушка находит причину для недовольства. Каждый их вечер был чем-то особенным. Это как после тяжёлого рабочего дня. Приходишь домой, ужинаешь, принимаешь душ и ложишься в кровать. Потом берёшь какую-нибудь книгу и погружаешься в совершенно новую атмосферу, узнавая для себя что-то новое. Они погружались в мир друг друга, узнавая всё больше и больше. Валтор знал о её учёбе и будущей профессии художника, знал о семье и редких, но настоящих друзьях. Она также узнала о его семье, прошлой учёбе, знакомых. Однако что её больше всего настораживало: Валтор ни разу не заикнулся о своём долге. Она позвонила. Позвонила в тот же вечер, воспользовавшись его походом в магазин. Названное число её очень поразило, отчего она начала думать, как вообще можно задолжать такую сумму. Даже Блум не смогла бы оплатить всё сразу. Однако остаток долга — уже не такую значительную сумму — она могла снять со своего счёта. Частями, но могла бы. Причём так, чтобы папа ничего не заметил. Главное делать это незаметно и не такими огромными суммами. С человеком по кличке «Ворон» она договорилась лично. Поначалу её напугал его голос и грубость, но она тоже не из робкого десятка. Остаток долга девушка должна была покрыть в течение недели, что она уже сделала. Валтор пока не знает, но оно и лучше. Блум расскажет. Обязательно расскажет. — У тебя тут немного осталось, — игриво улыбаясь, девушка провела языком по его губе, стирая остатка крема. Остальное он вытер влажной салфеткой. Валтор не дал отстраниться, вовлекая её в сладостный поцелуй. Прижал к себе, будто хотел спрятать от холодных порывов ветра. Упивался мягкостью её губ, чувствовал, как Блум обнимала его за шею и тянулась, вставая на цыпочки. В такие моменты каждый из них терялся во времени и в пространстве. Они могли простоять так до тех пор, пока просто не задохнутся. Потому что поцелуй они не прерывали. — Всё, я устала, — Блум плюхнулась на скамейку, когда этот чарующий момент закончился. К сожалению, конечно же. — И замёрзла. — Пойдём домой, — мужчина протянул ей руку, после чего сжал холодную ладошку. — Выпьешь сейчас чай с имбирём. — Не люблю имбирь, — Блум поморщилась. Они вышли из парка, немного пожалев, что решили прийти сюда пешком. На улице, несмотря на конец весны, сильно похолодало. — Мелочь, тебя никто не спрашивает. Нельзя болеть, забыла? — Не забыла, — девушка закатила глаза, обнимая мужчину в ответ. Теперь её рука покоилась на его боку. — Но и становиться моим папой я тоже не просила. — Упаси боже от такой роли. — Эй, — она пихнула его локтем. — Зато на том свете тебе это зачтётся. Сам посуди: терпеть меня при жизни. Путёвка в рай обеспечена. — Мне кажется, для неё хватило и этого месяца, что мы знакомы, — мужчина испустил тихий смешок и приложил руку к животу. Она снова пихнула.

***

— Блум… — до девушки донёсся тихий голос. Он пробивался в сознание сквозь вату, поэтому она не сразу открыла глаза. — Ты засыпаешь, милая. Идём спать. — Нет, — пробормотала она, медленно распахнув веки и сев на диване. Действительно, она задремала, пока ждала Валтора. — Мы же хотели фильм посмотреть. — Посмотрим завтра, — он усмехнулся и заправил выбившуюся прядку. — Мелочь, тебя донести на руках? — Ну… Если ты не про… — Блум зарылась в его шею, пряча улыбку. Конечно, он не против. Ей даже договаривать было не нужно, Валтор уже поднял её на руки. Она ощущала себя настоящей принцессой. И не только сейчас. За всё время их совместного сожительства, начиная с момента примирения, Валтор был очень заботлив. Раньше ей такое не нравилось. Блум всегда хотела показать, насколько самостоятельна и ответственна. Но рядом с таким мужчиной ей хотелось почувствовать себя слабой и беззащитной девушкой. Иногда она играла эту роль, но не забывала о смелой и сильной белке, конечно же. Валтор уложил девушку на кровать, но выпрямиться не успел. Блум, не отрывая рук с его шеи, притянула мужчину на себя, отчего тот едва удержался на ногах. Его заставили замолчать и замереть глубоким поцелуем. И ему не оставалось ничего, кроме как ответить. Хотя, будь у него выбор, он бы не раздумывал долго. Разве можно отказаться от поцелуев его белки? Блум притягивала его сильнее, пока он наконец не навис сверху. Мужчина придерживал свой вес одной рукой, пока второй держал девушку за затылок. Она отвечала ему, переплетаясь с его губами. Выражала свои чувства не словами, а жестами. Зарывалась в волосы, проводила рукой по выбритой щеке и очерченной скуле. О том, как страстно она отвечала, и говорить не стоит. — Блум, остановись, — мужчина провёл пальцем по её шее, поднимаясь к щеке. Сегодня она переступила все дозволенные черты. Это правда перебор, он ведь не железный. — Я не хочу останавливаться, Валтор. — Мелкая ещё. — Мне уже есть восемнадцать, — она усмехнулась, цепляя ногтем ворот его футболки. Она поднялась на локти и прошептала в самые губы: — Ты же хочешь. — Не дразни меня, — девушка дёрнулась, когда он прикусил её нижнюю губу. Не сильно, но как-то очень неожиданно. — Валтор, — она вздохнула и снова обняла его за шею. — Я правда хочу этого. И хочу только с тобой. — Блум… — Ты не хочешь? — в её глазах блеснул огонёк грусти и неверия. Она ведь видела, чувствовала. — Нет, Блум, — Валтор горько улыбнулся. — Ты не представляешь, как я хочу. — Тогда в чём проблема? Ты хочешь казаться сильной. Хочешь казаться бесстрашной, уверенной в себе. Хочешь почувствовать себя самостоятельной и взрослой. Хочешь доказать мне, что уже готова, хотя это не так. Ты начинаешь волноваться и искать, куда убежать, когда я касаюсь тебя так, как не должен. Всегда напрягаешься, когда мои поцелуи становятся слишком откровенными. Ты думаешь, я не замечаю? Я всё прекрасно вижу, мелочь. И сейчас ты действуешь в первую очередь лишь потому, что хочешь сделать приятное мне. Ты снова делаешь то, что пообещала себе не делать. Забываешь, что иногда собственные желания важнее чужих. Это сказал его взгляд. Валтор не говорил ничего вслух, потому что она не хотела этого слышать. Но всё же Блум поняла. — Я очень хочу тебя. Какая разница, что он думает? Какая разница, на какой процент его мысли правдивы? Блум сказала и закончила их глупый спор. Если бы Валтор произнёс всё это вслух, она бы убедила в его неправоте. Блум хотела этого. Правда хотела. И его нежные поцелуи в шею, ловкие руки, справляющиеся с застёжкой лифчика, делали то, что она представляла. Каждую ночь, засыпая рядом с ним, ей хотелось чего-то большего. Новых эмоций, ярких ощущений. Валтор дал ей это. Он не хотел торопиться. Не зря же называет её мелочью. Для него она не была ребёнком снаружи, но была ребёнком в душе. Может, иногда её мышление сходилось с его, несмотря на разницу в возрасте, но Блум была малышкой. Она не видела жизни, не знала человеческих проблем и не сталкивалась с такими трудностями. Даже её разговоры иногда не были похожи на разговоры взрослого человека. Она всё ещё жила в детстве. Первый несдержанный стон слетел с губ от таких острых ощущений. К её оголённой груди прижались губами, вызывая табун мурашек от макушки до кончиков пальцев на ногах. Зарывшись в его волосы, Блум откинулась назад, буквально тая от его ласк. Она прикрыла глаза, полностью отдаваясь процессу. Девушка была полна предвкушения. Блум, конечно, знала о самом процессе, но как это будет на самом деле, что она испытает, — было для неё большой загадкой. Однако ей определённо нравились не только касания мужчины, но и его тело. В меру подкаченное и только её. Одежда давным давно была раскинула по полу, создавая ощущение полного бардака. Сколько времени прошло с того момента, как они вошли в спальню? Оно просто растворилось, и у них не было никакого желания смотреть на часы. А смысл, если это было не нужно? Создавалось впечатление, что эта прелюдия продолжалась слишком долго. Девушка буквально сжалась от внутреннего дискомфорта внизу живота. Почти хныкала, но сдерживала себя, сжимая простынь. А потом едва не крикнула, когда её избавили от этого дискомфорта. Блум снова сдержала себя, но напряглась всем телом. Она зажмурила глаза, отвечая на успокаивающий поцелуй и слушая нежные слова в его перерывах. И ей даже удалось расслабиться и получить удовольствие, когда боль начала медленно утихать. Но, несмотря на боль, она бы повторила это десяток, сотню раз. Это стоило того, потому что она видела реакцию Валтора. Видела, как он тоже сдерживал себя, чтобы не сделать ещё больнее. Ему действительно давалось трудно, но её зажмуренные глаза и острые ногти будто отрезвляли. Словно она мстила, однако это было только в пользу и не позволяло потерять контроль. Девушка выгнулась в спине, чувствуя что-то новое. Что-то, что приводит её в сильнейшее удовольствие. В душной комнате были слышны стоны и томные вздохи до тех пор, пока от слишком приятных ощущений внутри не взорвалась каждая клеточка. Блум обмякла с его именем на губах, из последних сил отвечая на поцелуй. Сейчас слабость в мышцах ощущалась сильнее всего, хотя ничего такого она ещё не сделала. — Со мной скучно, да? — она усмехнулась и перевернулась на живот спустя несколько минут отдыха. Не передать словами её чувства сейчас. — Ты не даёшь скучать, Блум, — Валтор прикрыл её одеялом, когда увидел гусиную кожу на руках и спине. Было очень удобно делать это, лёжа рядом и ничуть не стесняясь своего вида. — Я не в этом смысле, — она качнула головой. — А в плане… Ну, ты понял. Валтор непонятливо нахмурился, а когда до него наконец дошло, то выгнул бровь. Она действительно переживает по этому поводу? Тогда ей нужно рассказать, что от процесса ожидал он совсем другого, но Блум его приятно удивила. Не было криков и слёз. Валтор видел, что ей было неприятно, но девушка делала всё, чтобы принести удовольствие обоим. Он даже не говорил ей расслабиться, потому что Блум всё поняла сама. И делала тоже сама. Надо отметить, что правильно. Его не волновало, как это происходило. Ну, разве что совсем чуть-чуть. Но ведь он был её первым во всех смыслах, поэтому в голове крутилась мысль, что всё у них ещё впереди. Как он перевоспитал её, так же и понатаскает в интимном плане. — Это обычно говорят девушки, но, — он попытался изобразить женский голос. — Всё было прекрасно, милый. — Кто это тебе так говорит? — она сложила руки на груди, продолжая лежать на животе. — Сцены ревности не подходят твоему наглому личику, мелочь. — Вы ещё пожалуйтесь тут, — буркнула Блум, игнорируя тихий смех и руки по обеим сторонам её талии. Девушку буквально уложили на себя, придвинув ближе. — Я сказал правду, всё было отлично, — лёгкий поцелуй в нижнюю губу. — Но будет ещё лучше.