поэма о мелочах (эффект холодного сакэ)

Кимин уже шесть, и Намджун почти расстраивается, когда не может заплести на ее волосах что-то большее, чем две обычные косы. На девочке традиционная школьная форма и сползающие черные гольфы, которые она постоянно подтягивает. Календарь в прихожей пахнет глянцевым началом апреля, и у Кимин сегодня первый школьный день. Намджун включает туториал на Ютубе с плетением красивой косы. — Мне больно, — тихо говорит девочка, когда ее отец слишком сильно натягивает одну из прядей. — Зато потом будет красиво, если немного потерпишь, — размеренно отвечает Намджун, сосредотачиваясь на девушке из видео и пытаясь не выпустить волосы из рук, чтобы они не спутались вновь. Когда он заканчивает, волосы Кимин заплетены в практически идеальные французские косы, подвязанные темно-синими лентами. Намджуну даже хочется гордиться собой. — Можешь посмотреть, — разрешает он дочери, и та вскакивает с насиженного высокого стула и бежит к зеркалу. Кимин улыбается, смотря на отражение, вертится перед зеркалом и размахивает головой. Намджун улыбается, видя, как счастлива его дочь. — Так классно! — взвизгивает она, проводя руками по заплетенным косам. Намджун подходит к ней и тоже смотрит в зеркало. На него смотрит взрослый мужчина в классических черных брюках, отглаженной белой рубашке и синей ветровке, которая точно не вписывается в его официальный вид. Не то чтобы он сильно пытался достичь чего-то особенного сегодня — куда, кажется, ещё больше, — но ему хочется, чтобы Кимин хотя бы в один из детских дней запомнила его таким. Намджун надевает на дочь школьный пиджачок, и они выходят из дома. На лицо Кимин падает несколько лепестков цветущей во дворе сакуры, и девочка смеется, смахивая их. Намджун подхватывает ее за руку и представляет, как мило они смотрятся со стороны. Ему хочется, чтобы кто-то сделал их фотографию, но, когда он решает никого не просить, просто вытаскивает телефон из кармана брюк и просит дочь остановиться рядом со входом на станцию метро. Кимин отходит от отца и смотрит прямо в камеру смартфона, складывая губы уточкой. Она быстро меняет позы и корчит глупые рожицы. Намджун соврет, если скажет, что это не цепляет ниточки его нежного, сотканного из мягкой пряжи сердца. Они спускаются в подземку и видят там еще несколько ребят разных возрастов, едущих встречать новый учебный год. Кимин все еще не достает ногами до пола в вагоне, так что она просто размахивает ими в воздухе, смотря то на свои, то на чьи-то чужие туфельки. Намджун сидит рядом и не может нарадоваться тому, как любит ее. Школа находится значительно дальше, чем детский сад. Намджун думает о том, что ему будет неудобно забирать дочь сразу после занятий и решает записать ее в группу продленного дня. На входе в школу Намджун почти перестает дышать — так он взволнован. Он замечает, что дочь потеряла радостный вид и тоже немного стесняется нового места. Когда они заходят в класс, некоторые дети уже собрались, а будущий преподаватель Кимин стоит рядом со своим столом, опираясь на него одной рукой и печатая что-то в смартфоне. Они уже успели познакомиться еще до первого учебного дня, и теперь уже даже Кимин немного преображается, когда видит другое знакомое лицо, кроме отца. Она по-японски здоровается с учителем, и тот отрывается от смартфона, чтобы ответить и провести ее к парте. Кимин подходит к своему месту, смотрит на отца, а затем по-доброму машет ему, улыбаясь. — Она у вас просто чудо, — говорит преподаватель, отрывая взгляд от девочки и переводя его на Намджуна. — Спасибо, Сокджин-сан, — благодарит он. — Думаю, вы уже можете идти, — мягко говорит Сокджин, — уверен, что никаких проблем не возникнет. — Спасибо большое, — вновь говорит Намджун и смотрит на дочь, которая с отличительным усердием ковыряет парту. Он в последний раз улыбается и молча уходит. Улицу сегодня съедает весенний солнечный свет, а у Намджуна — отгул на работе. Он, красивый и нарядный, решает не идти домой, а подождать окончания уроков где-нибудь в другом месте. Он садится на метро и едет в самый центр города, чтобы чем-то себя занять. Намджун ходит между прилавками и стойками, заходит в магазины, где выборочно покупает все то, что только успевает цеплять его глаз, и все, что может порадовать Кимин. Он почти не замечает, как проходят несколько часов, и видит время, только когда садится на одну из лавочек в парке и достает из кармана ветровки телефон. До конца занятий Кимин остается полчаса, и Намджун решает вызвать такси, потому что на метро дорога окажется слишком долгой. Выходя из школы, дочь видит в его руках много пакетов с покупками и счастливо бежит в объятия. Он снимает с ее маленьких плеч ярко-желтый рюкзак и закидывает его на себя. Намджун понимает, что его сердце теплеет так же, как теплеют от солнечного света почки на распускающейся сакуре, когда он видит улыбку Кимин. — Как дела? — спрашивает Намджун, наклоняясь к дочери и целуя ее в щеку. — Супер! — она взвизгиает счастливыми нотами третьей октавы, размахивая руками. — Сокджин-сэнсэй объяснял ка-та-ка-ну , — произносит Кимин по слогам, загибая палец на каждом произнесенном. Ей немного тяжело дается японский, да и с Намджуном она говорит по-корейски, но он видит, как она старается. — Очень круто, дорогая, — искренне хвалит Намджун. — Что ещё интересного? Подружилась с кем-то? Кимин рассказывает о единственном корейце в их группе, мальчике Чонгуке, с которым они сидят недалеко друг от друга. Они уже спускаются в метро, а девочка так и продолжает лепетать о том, как ей все понравилось. Рассказывает о выученных новых иероглифах, словах, о Чонгуке, которого ласково называет «Гуки», о том, как она опять хочет завтра вернуться на учебу. Намджун счастлив, что его дочь рада школе, и надеется, что эта радость продлится как можно дольше. По дороге домой они заходят в круглосуточный, и Намджун покупает бытовую химию домой. Кимин все это время интересуется, что же такого ее отец купил, чтобы это занимало так много пакетов, и мило пытается заглянуть в них. Намджун смеется, и в этот смех вкладывает все, что может вложить. Уже дома он показывает, что купил Кимин много раскрасок, новые фломастеры и какие-то вафли, которые просто обязаны ей понравиться, а на полках в кухне теперь лежат шоколадные подушечки, которыми Кимин обожает завтракать. Спустя время за ужином и простой домашней работой Намджун укладывает дочь спать и собирается лечь сам. Кимин снится, как они с Чонгуком играют в ладушки и переговариваются на уроках. Намджуну снится счастье.