поэма о мелочах (эффект холодного сакэ)

Кимин уже семь, а Намджун боится за нее. Он стоит недалеко от ворот школы и ждет, постоянно поглядывая на часы, когда у дочери кончится продлёнка. Намджун видит, как ещё несколько родителей, смутно и серо знакомых ему, тоже ждут детей. Когда Кимин выходит из школы вслед за почти идеальной цепочкой одноклассников, Намджун видит на ней распущенные волосы, спутавшиеся с дорожками от слез на румяных щеках. Она неспешно идёт позади других детей и не оживляется, даже когда видит отца. Намджун приседает, с хрустом поджимая колени, чтобы, когда Кимин подошла, быть с ней одного роста. Он раскрывает большие руки для объятий и пытается хоть немного улыбнуться, скрывая, что такой вид дочери мёртвыми кусками отщипывает драгоценные части от его сердца. Чувство потерянности только возрастает, когда Кимин в отчаянии падает на него и начинает больше плакать, когда отец поднимает ее на руки. — Тише, тише, — пытается успокоить её Намджун, — хей, дорогая, что случилось, м? Кимин замолкает на секунду, прежде чем расплакаться с новой силой. Намджун не находит в себе сил, которых бы хватило на что-то, кроме мягких поглаживаний по спутанной голове, со спутанными волосами и спутанной обидой. — Ну не плачь, хорошо? Давай ты расскажешь папе, что случилось, и мы вместе все решим, хочешь? — спрашивает он с надеждой на ее согласие. Кимин разглаживается и почти пытается успокоиться. Намджун только сейчас обращает внимание, каким недоверием его оглядывают родители других детей. Он решает, что пока плачет его дочь, ему все равно на обстоятельства. Намджун чувствует, как она кладет голову ему на плечо, стараясь в очередной раз сдержать цепляющие горло слёзы. У нее это получается, когда она краем глаза видит бегущего к ним Чонгука. — Намджун-сан! — кричит мальчик, видя подругу на плече у отца. Чонгук бежит к ним и практически спотыкается обо все, прилагает все силы своего детского организма, чтобы не упасть окончательно. Намджуну кажется, что это очень мило. Он вновь слышит высокий мальчишеский голосок: — Намджун-сан, подождите, пожалуйста! Он видит, как Чонгук держит что-то маленькое в руке, которую ответственно вытянул перед собой. Когда он приближается, то складывается вдвое, пытаясь отдышаться. Намджун спускает Кимин на асфальт, чтобы она смогла смотреть на друга при разговоре. — Кимин! Ты забыла... — прерывается Чонгук, стараясь утихомирить бьющее по лёгким дыхание, — забыла свою резинку. Здравствуйте, Намджун-сан! Намджун недоуменно здоровается в ответ, используя уважительное обращение к ребенку. Чонгук наконец разгибается, но все ещё сбито дышит. Он гордо протягивает Кимин ее красную резинку для волос, которой Намджун сегодня с утра обвязал косы. Одна осталась с ней, тогда как другая, кажется, потерялась. — Спасибо, — говорит девочка немного обиженным тоном и забирает резинку, чтобы затем прильнуть к ноге отца и обвить ее руками, отворачиваясь. Намджун нежно поглаживает ее по голове, а затем решает завести разговор с Чонгуком. — Гуки, а что случилось? — с искренним интересом спрашивает Намджун. — Это все Кацу и Хикэро, честно! Я ничего не делал плохого! — старается оправдаться мальчик, но натыкается на спокойствие Намджуна и понимает, что может рассказать историю с самого начала. — Мы с Кимин разговаривали по-японски друг с другом, и они... Они начали дразнить и показывать пальцем на нас! Они говорили, что это... Это смешно! Чонгук грозно пытается топнуть детской ножкой по асфальту, стискивая ручки в кулаки и едва не плача. — А потом? — ожидая продолжения, спрашивает Намджун. — А потом... Потом они подошли и начали... Э-мм... Они сняли с Кимин ее резиночки и начали дергать ее за волосы! Я честно ничего не делал! Я даже начал ругать их, но они не послушали меня, — Намджун подмечает, насколько Чонгук эмоционален, раз его гнев мгновенно превратился в пунцовое от слез и соплей лицо. — Спасибо, что рассказал, Гуки. Кстати, твои родители же ещё не пришли, да? — Намджун решает, что для Чонгука будет лучше сменить тему, иначе он аккомпанементом разрыдается вместе с уже рыдающей Кимин. — О, да, Намджун-сан! Мама должна была сегодня уже прийти, но она ещё не пришла, — он разочарованно произносит простую истину, и Намджун чувствует, что этому ребенку сейчас не менее больно, чем семье Ким. — Хочешь подождать ее вместе с нами? Мальчик мнется и смотрит по сторонам. Кимин в это время поворачивается к другу лицом, но так и не отлипает от Намджуна. Она вопросительно смотрит на Чонгука. Кимин не глупая девочка, она знает, как Чонгук не хочет уходить. Она смотрит на него, высоко подняв брови и сжав губы, ожидая, что решит ответить Чонгук. — А... Можно? — он смущённо опускает глаза на ботиночки и, немного нервничая, разминает пальцы. Намджун тепло улыбается, чтобы показать Чонгуку, что все хорошо. — Конечно можно. — Супер! Я пойду за вещами! — говорит мальчик, подрывается с места и бежит обратно в здание школы. Проводив Чонгука взглядом до самых дверей здания, Намджун возвращается к своим собственным чувствам и понимает, что ему больно. Кажется, что больно ровно настолько же, насколько было больно его драгоценной дочери, когда два более сильных и глупых мальчика стали задирать её — замечательную и добродушную девочку, которая любит кошек и японский язык. Ему больно, и почти физически из-за того, что кто-то может причинять вред ей, заслуживающей иногда только строгого взгляда от взрослого и много объятий. Он обещает себе разобраться со всем этим, пока старается не расстроиться. Намджун наконец может поговорить с дочерью. Он берет ее за руку, заводит обратно во двор школы и сажает на одну из семи стоящих в ряд скамеек, где они будут ждать родителей Чонгука. Он разворачивает ее лицом к себе и начинает говорить. — То, что сказал Чонгук, это правда? — начинает Намджун издалека. Кимин обиженно кивает. Ее лицо все ещё красное от слёз, хоть и теперь она уже не плачет. — Не переживай, дорогая, обещаешь не расстраиваться из-за этого? — он берет её маленькое лицо в свои широкие ладони. — Ты же не сделала ничего плохого, ведь так? Кимин опять кивает. — Я поговорю с Сокджином-сэнсэем, — говорит он, притягивая девочку ближе к себе и снова получая кивок в ответ. Кимин успокаивается и начинает молча болтать ножками в воздухе, пока они вместе ждут Чонгука. Тот выбегает из школы спустя несколько быстрых минут, теперь уже с маленьким рюкзачком за спиной. Он ищет глазами семью Ким и начинает вприпрыжку приближаться к ним. — Здравствуйте, Намджун-сан! — опять здоровается мальчик и кланяется в знак приветствия. Намджун находит это смешным. — Здравствуйте, Чонгук-сан, — улыбаясь, отвечает Намджун, кивнув. — Сядешь с нами, пока твоя мама не придет? — О, конечно, — Чонгук неловко запрыгивает на скамейку и двигается поближе к Кимин, пытаясь начать размахивать ножками в такт ей. Чонгук принимается опять разговаривать с Кимин по-японски, пытаясь развеселить её. Сначала она отвечает ему грубым «Отстань, Чонгук», но потом включается в диалог, подбирает слова и пытается разговаривать с другом. В какой-то момент она начинает смеяться и тянется к нему за объятиями. Намджун радуется, что его дочь больше не грустит. Ему достаточно того, что у Кимин на лице распласталась большая улыбка. Мама Чонгука приходит спустя десяток наполненных детским смехом минут, и кажется обеспокоенной, когда видит своего ребенка не в школе, а во дворе, с другой семьёй. Она скомкано подходит, и Чонгук, как только видит ее, бросается к ней в объятия. Он по-японски здоровается с ней, и Намджуна это немного удивляет, так как он предполагал, что семья Чон говорит на корейском. Намджун поднимается со скамейки вместе с дочерью и приветствует маму Чонгука на японском. — Здравствуйте, — он кланяется, и она отвечает ему так же, кивая головой. — Вы отец Кимин, да? — тихо спрашивает она, пока обнимает сына, — спасибо, что присмотрели за Чонгуком. — Без проблем, — Намджун мягко улыбается. — Ну, тогда мы пойдем, да Чонгук-и? — спрашивает она у мальчика. Он отлипает от мамы и опять приближается к Кимин, обнимая одноклассницу и прощаясь с ней по-корейски. — До завтра, — отвечает Кимин и машет другу ручкой, когда он с мамой уже отходит. — До свидания, — прощается мама Чонгука, и Намджун, так же, как и дочь, мягко машет ей. Они сидят во дворе школы ещё немного, утопая в приятной вечерней погоде, а затем собираются вернуться домой. По пути к станции метро они заходят в местный магазин со сладостями за лимонно-медовыми бисквитами. Поезд приезжает на их домашнюю станцию быстро, но к тому моменту Кимин уже довольно сонная. Намджун несёт ее на руках до самой двери. Дома они ужинают и съедают бисквиты. Половина домашней работы Кимин уже сделана, так что Намджун помогает ей с некоторыми предметами, которые она не успела сделать, и даёт ей немного практики разговора по-японски, показывает ещё несколько иероглифов кандзи и помогает собрать рюкзак на завтра. Он отправляет дочь спать немного раньше, чем обычно, а сам звонит учителю Сокджину, чтобы рассказать обо всей ситуации. — Слушаю, — слышится с другого конца провода, и Намджун даже немного пугается официального тона. — Здравствуйте, Сокджин-сан, это Намджун, папа Ким Кимин. — Ох, здравствуйте, Намджун-сан, — голос на том конце провода мгновенно смягчается. — Думаю, я догадываюсь о том, почему вы звоните. Поверьте, я уже позвонил родителям Хикэро и Кацу, они в курсе и должны поговорить об этом со своими детьми. — О, вот как, — говорит Намджун, за необходимостью заполнить тишину, наступившую после того, как Сокджин замолчал. — Да, вот так получилось. Я сделаю все возможное, чтобы такое не в повторилось. — Тогда спасибо, Сокджин-сан, — растерянно отвечает он, собираясь попрощаться. — Ох, вы знаете, Чонгук так старался заступиться за одноклассницу, — мечтательно говорит Сокджин. — О, правда? — Да, даже чуть сам не полез драться, но Кимин его оттянула. — Приятно слышать, — и Намджуну правда приятно. — Спасибо вам ещё раз, Сокджин-сан. — Не за что, — говорит учитель и, слыша, прощание, молча сбрасывает звонок. Намджуну становится спокойнее на душе. Он все еще будет переживать за дочь, как и любой родитель, но теперь он хотя бы знает, что Кимин и Чонгук будут защищаться от всего того, что может их обидеть, вместе. Он заглядывает в комнату к дочери и видит, как она уже сладко спит, тихо посапывая, и решает пойти спать самому. Кимин снится, как она гуляет с Чонгуком в большом, залитом зелёным солнцем лесу. Намджуну снится спокойствие.