Последнее...
24 июня 2017 г., 20:48
POV Нацу
Я перестал появляться в "Хвосте Феи", в последнее время это большой не мой дом,хотя приятные, хорошие и светлые воспоминания еще остались. Но мы стали чаще ссориться: в-первых, мы все изъявили желание перенести тело в Ларион,чтобы она находилась в кругу семьи, во-вторых, на меня стали гнать, что я слишком много времени провожу с "Беглым Драконом" и ничего и никому не рассказываю. В их присутствии на душу пластами ложилась накипь, и после каждой встречи эта накипь становилась все выше и словно подходила к горлу.Я буду скучать.
"Беглый Дракон" стал помогать мне в приготовлениях к будущей "операции". Какие-то травы, медитации и зачем мне это? Просто взять нож и сделать надрез, но нет, говорят, что так я не спасу ее. Я подчиняюсь, как собачка на привези. Я погибаю и имею мужество сознавать это. Каждый божий день мою кожу обрабатывают стерилизующим раствором во избежание возможного инфицирования, представляющего особую опасность при операциях по пересадке. Он такой вонючий, так сильно раздражает слизистую носа, что иногда я даже перестаю чувствовать привычные мне запахи.
Кроме того, мне приходится зубрить непонятную мне фразу, которая, по словам Мастера Шифу, должна помочь "оживить" мое сердце, когда уже будет пересажено в ее тело. Странно, а мы ведь перестали произносить имя. Слишком тяжело, но недавно прошла молва, что будут ставить памятник Павшим Воинам и ей в том числе, только в двух городах: Магнолия и Ларион. Два самых важных места. Что ж, этого следовало ожидать.
Спустя 4 дня ко мне пришел Мастер Макаров, он был серьезен, хмур и бледен, хотя на его шее появлялись время от времени красные пятна. Разговора не избежать.
- Все зашло слишком далеко.
- Я знаю.
- Пути нет назад. Раз решил, иди до конца.
- Я знаю.
- Ты навеки заснешь сладким сном во имя девушки, которую любишь, предав своих друзей, товарищей, союзников.
- Я знаю, ясно нет?!- злость закипает в жилах, хочется испепелить все вокруг или в крайнем случае себя. Не хотел я это обсуждать, ох как не хотел. Многие считают мои действия абсурдными, но что я могу с собой поделать? Вещи абсурдны,порядок вещей абсурден,я нахожу вещи абсурдными,я нахожу порядок вещей абсурдным,вещи находят абсурдным меня,порядок вещей находит абсурдным меня,абсурдный я роюсь в абсурдном порядке абсурдных вещей, абсурдные вещи находятся в порядке, в отличие от меня который считает что порядок в том, что я абсурден, вещи абсурдны и сам порядок абсурден и абсурдность в том, что я и вещи находятся в порядке. Порядок есть абсурд. Абсурд есть я.
- Ты стал в последнее время много размышлять, на тебя не похоже.
- А сейчас вообще что-нибудь на что-то прежнее похоже?
- Не груби, ты знаешь почему я поднял эту тему.На кону стоит твоя жизнь, я хочу быть уверенным, что ты выбрал свою судьбу не из-за того, что тебе вдруг приспичило...
- Старик, ты же сам прекрасно знаешь, что это все не детские шалости...
- Поэтому, Нацу, я это хочу услышать от тебя.
- Что ж, я устал! Устал не спать ночами, видя кошмары войны, кровь близких, тела молодых.Я стал кричать, о чем – не знаю, я все время забываю, лишь только из своих мыслей меня вырывают. Я кричу. И сам себя не слышу в потоке откровений своих. Вы говорить, как они все будут. А я вам отвечу честно. У них всех,моих друзей, товарищей, близких – свои проблемы, им не понять всего, что внутри меня свербит.Я сломлен теми, кто был дорог,кто говорил, что мы друзья,кто наполнял своею жизнью для меня. Мне нужен воздух. Тесно.Я мертв внутри с тех пор, как она ушла, когда дала нам шанс вернуться. Я жду, как она ждала ничтожнейшего шанса возвратиться, вдохнуть всю эту жизнь. Я из нее мог пламя развести,сияющее в бури и ненастья. А в итоге лишь пепел собираю в свои мозолистые руки... Я не смогу так, без нее, она как была лучом надежды, так и горит во мне в груди...
- Я верю тебе, Нацу. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив.
- Я буду счастлив лишь тогда, когда услышу первый вздох...
- Хорошо...-я кидаюсь ему в объятия, и прерывисто начинаю вдыхать запах старика, чтобы помнить, как пахла гильдия "Хвост Феи". Я больше не встречусь со своими друзьями, больше никогда.
Зета берет мою кровь на наличие вирусов, смотрит как функционирует мое сердце и вычисляет его примерные объемы, чтобы орган был подходящим по размерам. За всеми его действиями и суетой я наблюдаю сквозь дымку, кажется даже появляются черные пятна перед глазами. Я чуть не заваливаюсь на пол, когда парень меня мгновенно подхватывает и сует мне под нос вату, пропитанную спиртом. Чуть оклемавшись, я хватаюсь за его плечо и несильно сжимаю, чтобы он убрал. Зета медленно укладывает меня на койку и мне становится лучше.
- Неужто крови боишься? Великий Саламандр Драгнил, а боится маленькой капельки,- смеется он.
- Очень смешно, Зета,- хотя мне было неприятно, но на лице проскальзывает тень улыбки. Мы находимся в тишине; Зета работает над анализами, а я просто лежу. В горле подступает тошнота, но за целый день я съел лишь кашу и молоко, видимо моему организму нужна подзарядка.
- Ты хоть понимаешь, что с тобой происходит?
- Я влюблен. Убейте меня,- выпаливаю на духу, даже не обдумав своих слов. Словно все это время они крутились у меня на языке.
- Что ж, друг, убить тебя я не смогу, потому что это не в моем компетенции, но пофилософствовать могу. Другие люди жили,живут и будут жить без тебя. Разве ты думаешь, что ты кому-то нужен? Ты не хлеб, не палка, и не нужно тебя никому. Но именно определенный человек будет задыхаться без тебя. Хоть год пройдет, хоть десять, хоть полвека нельзя так глупо взять и потерять любимого, родного человека.
- Сирида, - тихо шепчу, чтобы слышал только он,-она потеряла тебя первой...
- Да... В нас стали бросать что-то наподобие горящих шаров, ядер. От них нельзя было спрятаться, да и мы знали, что скоро придет наш конец; Меня отбросило от нее на несколько ярдов, был взрыв, и, когда я поднялся с земли, я увидел ее. Я всматривался в ее размалеванное лицо, вспоминал историю простой женщины и думал: "Таких, как Сирида, у нас на земле великое множество, и придет время — люди воздадут им должное… Да, такое время придет. Исчезнут на земле войны, не будет убийств, грабежей, лжи, коварства, клеветы. Белые, черные и желтые люди станут людьми-братьями. Они не будут знать ни угнетения, ни голода, ни унижающей человека нищеты. Они обретут радость, счастье и мир."
- Я увидел шар, он летел прям на нее. Я собрал всю свою магию внутри себя, вот здесь,- он приблизился ко мне, дотрагиваясь своей холодной ладонью мое солнечное сплетение,- и закрыл ее. Сначала я почувствовал тошноту; что-то мерзкое проникало в мое тело, потянуло от желудка к голове и залило глаза и уши. Я чувствовал жар, не тот, что внутри тебя, совершенно другое... Даже не знаю как объяснить. Но все это время я смотрел ей в глаза - мои изумрудные в ее рубиновые. Она быстро приблизилась ко мне, начала плакать, чуть ли не начала кричать, но она держалась. Я не мог говорить, слишком сильный был удар, да и шар этот, кажется, мне легкое тогда пробил, во всяком случае дышать я не мог. Как только кровь пошла из моего рта, она прошептала: "У нас будет сын",- я улыбнулся, сделал что-то наподобие улыбки, и умер.
Была тишина, никто не хотел или не решался ее нарушать. Мы оба погрузились в свои мысли. "Сын. Как это здорово. Хотел бы я тоже быть рядом со своим ребенком. На кого он будет похож? Какая у него будет магия? Будет ли он один или у него будут братья и сестры? Как сложиться его судьба?"
И опять я начал рыдать, да что ж я таким сентиментальным стал?! Что за черт. Начинаю яростно стирать влагу с своего лица, но как назло все мокрое.
- Держи, не размазывай бактерии по лицу, занесешь инфекцию,- протягивает мне Зета махровое полотенце. Я прикладываю ткань к лицу и просто ее не снимаю. Не нужно, чтобы он видел мою слабость.- Ты рассуждаешь, как она, если плачешь, то слаб. Слезы не признак слабости, это значит, что ты слишком долго оставался сильным.
- Спасибо...
С Шифти у нас нет особых отношений, мы даже не друзья. Он тих, рассудителен и в последнее время довольно угрюм. С ним я не так часто общаюсь, он не так умен как Зета и у нас нет общих тем как с Лифти. Что-то отталкивает, но и манит. Может это все его демоническая сила?
Мы перетаскивали некоторое камни под постройку, хотя мне и запретили нагружаться, но человека я не мог одного оставить. Каждый из нас был занят своим делом,никого не отвлекая. Все было ничего, когда мое сердце начало очень сильно колоть, и , отпустив один из канатов с глыбой, начал падать. Я не мог пошевелиться, было так больно.
- Берегись!- чужое тело быстро подхватывает меня, отталкивая от летящего кирпича. Или мы, или скорее камень падает на землю с грохотом, поднимая большой куб пыли и грязи. Мы лежим на земле, пытаемся отдышаться, но потом мое сердце вновь начинает колоть и как-то странно отстукивать. Я сжался, пытаясь заглушить боль, но ничего не помогало.
- Дай,- он отодвигает мою руку, заменяя своей, и начинает шептать непонятные мне слова. Вначале ничего не происходило, но потом моя грудная клетка загорелась черным, отливая зеленым, и резко вся боль исчезла, словно ее и не было.
Шифти медленно отодвинулся от меня, отряхивая свою шляпу от пыли. Как он это сделал?
- Ссс...пасибо...
- Будь здоров. Нам не нужен раньше времени твой труп. Ты ведь у нас все-таки Супермен.
- Кто?
- Неважно. Просто в следующий раз не нагружай себя. Они тебя не зря поят этой вонючей дрянью, чтобы сердце все время было в спокойном состоянии.Да, не говори, что я использовал на тебе свою магию, чтобы заглушить адреналин, меня точно тогда убьют.
- Что ты сделал?
- Магия, друг. Я всего лишь использовал свои демонические штучки. Да... Знаешь, мы вроде как с тобой должны понимать друг друга. Ты был спасен братом, став демоном, я с братом зародился в человеке, который поддался демону, поэтому в нас сидит Шикаку. Честно, немногие знают правду насчет его сущности, но он разделен.
- Ты имеешь ввиду, что часть демона сидит в тебе, а другая в Лифти. Как близнецы.
- Почти, вышло так, что "демон", то есть темная, если можно так сказать, сторона передалась Лифти. Но какая загвоздка, все ведь иначе. Ты сам видел какой он: веселый, наивный, любвеобильный, хитрый, но очень смелый. Столько раз спасал мою задницу... А я? Вор, наглый, стервозный и жутко противный. "Человеческая" досталась мне, я ведь старше. Сообрази, что весь ужас в том, что у нас уже не собачье, а именно человеческое сердце. И самое паршивое из всех, которое существует в природе. "Плохие людишки творят злодеяния украдкой",- где я это вычитал...У меня нет ни чувств, ни души...
— Да прям, Шифти, ты отдал все за брата, за своих товарищей. В тебе есть еще чувства. В те дни не только ты, но и я, земля, чувствовала эту боль. То пустое поле, которое мы вскапывали летом, саднило, как зияющая рана. Долго не утихала боль. Но вместе мы ее преодолели, спаслись, спасли.
- В тот самый день. Мой брат, Лифти, закрыл меня. Спас. Сука... Ненавижу, он взял и просто оттолкнул меня, чтобы я видел как горит он, хотя на его месте должен был быть я. Я потерял связь с второй половиной демона, я потерял брата. Он ушел и больше не вернется, ушел в рассвете юных сил.
- Но Лифти жив, он сейчас с нами, со всеми нами.
- Я потерял не Лифти тогда. С его смертью я потерял то, что еще называлось человеческим. Я потерял себя. Друг мой, пообещай мне кое-что, что до самой смерти, до самого конца ты не утратишь в себе ничего человеческого. Клянись мне.
- Я клянусь, клянусь своей жизнью.
- Придурок ты, Нацу- впервые за весь разговор ухмыляется старший близнец.- Ты уже свою жизнь отдал им.
- Им?
- Ей, ребенку и моему брату... Он любил ее, до сих пор...
С Лифти мы сидели под парадной. Да, следует отметить первую странность этого страшного вечера. Не только у гильдии, но и во всем Ларионе не оказалось ни одного человека. В тот час, когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив город, в сухом тумане валилось куда-то за лес, — никто не пришел под липы, никто не пел песни под гитару, пусто было. Мы пили странный, но сладкий абрикосовый напиток. Абрикосовая дала обильную желтую пену, и в воздухе запахло вареньем. Напившись, мы немедленно начали икать, расплатились и уселись удобнее на ступенях лицом к лесу.
- Не слушай депрессивные мысли брата,- вдруг говорит Лифти.- Он так помешался на моей безопасности, что я уже не знаю куда от него скрыться.
- Он размышляет об удивительных вещах. И он очень сильно заботится о тебе, видно к нему эта функция приелась с детства.
- Пфф, с того самого момента как мы начали зарождаться в теле человека.
Снова замолкли. Слушали завывание ветра, поздние чириканья птиц. Так хорошо было, что и мысль о скорой кончине приносит мне лишь недоумение. А может это абрикосовая?
- Она любит тебя,- вдруг негромко произносит Лифти.- Даже когда пришла к нам учиться. Думал, забудет, ан нет. Она любит другого, с тобой было легче ей молчать. Знаешь как она переживала, когда гильдию разворошила, когда тебя в Магнолию отпустила. Вся была на нервах. К бутылке пристрастилась. Да...
- Можешь мне кое-что пообещать, пока я не забыл?
- Конечно, бро, не вопрос!
- Позаботься о ней, сделай все, что в твоих силах и оставь ее у себя. Дари ей нежность и любовь, улыбку и цветы каждый раз, когда воспоминания будут накатывать вновь и вновь. Дари счастье, когда она будет разбита. И не отпускай ее ни на минуту после пробуждения. И да, если не против, можешь присмотреть за нашим ребенком?
- Чувак, это само собой. Обещаю тебе, я не брошу ни ее, ни малыша.
- Спасибо, друг.
- Не вопрос, в конце концов мы в ответе за тех, кого приручили...
И так мне невольно вспомнились ее слова, когда мы только только начали дружить:
"Мы в ответе за тех, кого приручили, постоянно слышу эту фразу, но, знаешь не каждому дано сердце золотое, под которым может страждущий согреться, несчастный обрести покой. Странно неправда ли? Это чувство называют любовь. Только умеют ли люди любить?" Умеют, ведь все мы в ответе за тех, кого приручили, а раз приручили, нужно любить…
******
Я не хочу увидеть сны,
Не нужно больше красоты,
Во сне мы снова будем рядом...
А утром - Где ты?
И снова грудь сожмут тески;
Я не хочу видеть сны и я прошу: "Не надо снов"
