Глава 28. Награждения и награды
24 декабря 2020 г., 10:16
Дорисовав последний завиток, Сайрус устало потянулся и довольно замурлыкал прилипчивую мелодию, которую маэстро Гаттони использовал для расширения голосового диапазона мага. Для довольной улыбки Принца была причина — перенесение Устава Хогвартса на бумагу наконец было завершено.
Погладив кончиками пальцев богато украшенный переплёт, волшебник довольно улыбнулся, проследил за лениво колышущимися нарисованными растениями и в который раз глубоко вдохнул запахи хорошо выделанной кожи, дорогой бумаги и туши. Магу невероятно нравился результат его трудов. Правда, для ускорения работы Сайрусу пришлось создавать текст заклинаниями, но вот узоры, буквицы и миниатюры он рисовал вручную, так что кодекс буквально пропитался магией волшебника, создавшего его.
За этот месяц зельевар добавил огромное количество «канцелярских» заклинаний в свою коллекцию. Что-то вычитал из книг, что-то изобрёл на скорую руку. Средневековые писцы и иллюстраторы за такие возможности бы душу продали, да и современные художники, предпочитающие традиционные материалы, тоже. Сам Принц был не слишком доволен — он бы предпочёл сделать вручную абсолютно всё, но время поджимало, и ему пришлось смириться.
Зато Сайрусу удалось закончить не только Устав, но и картотеку, куда были внесены не только все знакомые ему маги, но и те незнакомые, которые были достаточно влиятельны, чтобы быть внесёнными в список заочно. Не упустил он и шанса дополнить раздел периодики в замковой библиотеке, добавив туда несколько итальянских журналов по зельеварению и пополнив собрание выпусков «Ежедневного пророка».
Список опробованных и усовершенствованных за этот период зелий тоже вызывал заслуженную гордость. Вершиной своих трудов Принц считал три вида модифицированного Восстанавливающего. Первый, переработанный из стандартного, который просто подстёгивал регенерацию магической энергии, теперь не только ускорял наполнение резерва, но и в течение трёх минут передавал выпившему ровно столько магии, сколько влил туда зельевар на последнем этапе варки.
Зельевар назвал его «Большое зелье регенерации маны» и придал составу весёленький синий цвет. Разумеется, прикол в этом времени никто не поймёт, но ему будет приятно. На основе этого зелья Принцу удалось создать чистый состав-накопитель, чего, насколько он помнил, ещё никому не удавалось. По крайней мере, в последние три века. У зельевара аж дух захватывало от осознания перспектив, особенно в области артефакторики. Таши, прознавший про состав, только облизывался и пытался строить жалобные глазки.
Второй вид восстанавливающего был переработан из старого изобретения Снейпа, которое устраняло последствия истощения, и получил название «Серебряный тоник». Сейчас зельевар просто свёл к минимуму токсичность, стоимость и время приготовления. Теперь зелье замечательно восстанавливало магические каналы после истощения или перенапряжения, но от возможности их расширять пришлось отказаться. Вернее, перенести её в другое зелье, изобретённое на основе этого — «Золотой тоник», названный так из-за того, что себестоимость была реально на вес золота.
Кроме того, зелье было весьма токсичным и вызывало привыкание, поэтому принимать его можно было не более недели в год. При уменьшении числа дней результат был мизерным, а при увеличении появлялось привыкание и отравление. Снейп усматривал в этом своеобразный каламбур — золото в больших количествах действительно вызывает привыкание и «отравляет» человека.
Третье зелье было самым дешёвым и быстрым в изготовлении и ехидно называлось «Взаймы у завтра». Всё из-за того, что оно за десять минут полностью восполняло резерв мага, притягивая энергию из окружающей среды, но ровно через сутки выпившего настигал откат — минимум час в отключке, а потом ещё сутки не колдовать, чтобы не повредить восстанавливающиеся после такой нагрузки магические каналы.
Слегка переработав этот состав и скрестив его с антимагическим зельем, Снейп изобрёл изумительный по своим свойствам антипод зелья-накопителя. Жидкость, получившая название «колодец маны», соприкоснувшись с магически насыщенной материальной средой, начинала высасывать энергию, как пылесос, выбрасывая часть на астральный план, а остальное рассеивая в окружающем магическом фоне. Причём зельевар вполне мог контролировать процентное соотношение этих частей.
Даже на первый взгляд применений состава вырисовывалось множество. Особенно для некромантов и шаманов, которым с этим зельем не пришлось бы рисковать и использовать свою кровь или магию для приманки астральных сущностей — достаточно было капнуть зельем на накопитель, и энергия самостоятельно поступала на астральный план, обходя потребность в проводнике. Применение нашлось и в колдомедицине, и даже в боевой магии — при соприкосновении с телом мага жидкость просто мгновенно опустошала его резерв. Правда, последующее накопление энергии волшебником шло в три раза быстрее, но это открывало перспективы в практике тренировки и расширения магических каналов.
Вариант с выбросом всей энергии в магический фон, как предполагал Принц, вполне мог помочь с созданием новых источников магии. Необходимо было лишь подобрать какой-нибудь достаточно древний артефакт, и никакая защита не убережёт его от распыления. С другой стороны, состав, ориентированный на астрал, при неправильном использовании вполне мог обезмагичить немалую область, что подвергало серьёзной опасности магический мир. Разлей «колодец маны» в районе защиты того же Хогвартса — и привет Статуту секретности.
Придя к этой мысли, маг крепко задумался. Перед глазами вставали руины поместий аристократов, защита которых была варварски нарушена с помощью его зелья… Вздрогнув, Сайрус помотал головой и отказался от мысли посвятить общественность вообще в сам факт существования подобного состава. Вон Фламель по неопытности разболтал всем о своём изобретении, и что из этого вышло? Скромнее надо быть, скромнее. Тяжело вздохнув, Принц принялся за составление программ своих выступлений на конференции.
«Зелье-накопитель» и «Золотой тоник» Принц собирался только представить общественности, не раскрывая состава. Если честно, то его просто душила жаба делиться рецептами, но он успокаивал себя тем, что и два запатентованных зелья попроще будут замечательным началом научного пути Сайруса Принца. В любом случае, лица иностранных «замшелых пней» при презентации этих сложнейших зелий он представлял себе с удовольствием. Состав «Взаймы у завтра» Северус планировал запатентовать на имя Снейпа, «Большое зелье регенерации маны» и «Серебряный тоник» — на имя Сайруса Принца.
Но главным своим достижением за этот период волшебник считал вовсе не зелья, а ментальную маску, на создание которой ушло такое количество магии и сил, которого, как считал зельевар, хватило бы и на философский камень. Больше всего времени маг потратил на кропотливое выстраивание черт характера и копирование ментальной библиотеки с удалением части участков, о которых никому знать не надо было. Ну а сил больше всего ушло на перенесение личины из мозга Сайруса в маскировочный артефакт.
Принцу даже удалось подобрать приоритетные черты характера, основные эмоции и характерные движения для образа Снейпа. Теперь в любой из ипостасей даже самый опытный наблюдатель, за исключением такого же Мастера менталиста, не смог бы заподозрить Северуса в наличии ментальной личины. Сходство Снейпа и Принца теперь полностью укладывалось в описание «дальние родственники».
Эмоциональный ряд личины маг сократил до скуки, гнева, разочарования, насмешки и равнодушия. Правда, спектр самих чувств он не трогал — уж очень выразительно Снейпу удавалось передать их одним движением бровей. Движения маски волшебник сделал резкими и порывистыми, иногда прерывающимися нарочито плавными жестами. Впечатление от этого сочетания оставалось, прямо скажем, жутковатое. Голос тоже пришлось менять с помощью фильтра над связками. Звук стал тише и ниже, прибавилась небольшая хрипотца.
Претерпела изменение и основная внешность мага. Труд синьоров Гаттони и Кваттроки не остался бесплодным — Сайрус, регулярно упражняясь в ораторском мастерстве и танцах, стал куда увереннее двигаться и говорить, практически полностью вернув контроль над мимическими мышцами. «Как на сцене родился», — умилённо восклицал Гаттони, складывая ладони на пухлом животике. А уж дуэт Принцев — и певческий, и хореографический — заставлял профессоров восхищённо качать головами и признавать безусловную ничью в споре, а Таши — восторженно есть Селесту глазами.
Вдвоём близнецы действительно смотрелись чудно — что на сцене, что на паркете. Ментальная связь позволяла понимать друг друга с полуслова и сплетать в идеальной гармонии голоса и движения. К тому же оба Принца значительно окрепли и совсем растеряли те черты «гадких утят», что были в них до вхождения в род. Исчезла худоба, скованность и подсознательная зажатость. Кроме того, несмотря на все протесты, Селеста регулярно вытягивала Сайруса на солнечные поляны под климатическим куполом. После использования специальных косметических зелий кожа близнецов необычайно быстро приобрела оливковый оттенок, а вот Таши так и остался фарфорово-белым.
Последний день практики некромант был необычайно молчалив и задумчив. Принцы ни о чём не спрашивали, давая Таши время разобраться во всём самому. Дара он не утратил, но какие изменения тот претерпел, ещё предстояло разобраться. Уже под вечер, в который раз окинув взглядом юношу, Сайрус глубоко вздохнул и решился.
— Таши, мне нужна твоя помощь.
— Что такое? — тут же тревожно вскинулась Селеста.
— Ничего экстраординарного, — уклончиво отозвался Северус, укрепляя ментальные щиты. — До ночи управимся.
Маги вышли, провожаемые встревоженным взглядом девушки. Молча дойдя до границы климатических чар, Принц сжал плечо некроманта и аппарировал к замку. Таши уже бывал здесь, но это не мешало ему оглядываться, рассматривая длинную лестницу, фигуры, изображающие хранительницу рода, богато, но строго обставленный холл, витражи под потолком.
— Так в чём состоит моя помощь? — поинтересовался Таши, отвлекшись от созерцания интерьера.
— Ты можешь кинуть в меня Аваду?
— С ума сошёл? — вытаращился в ответ некромант.
— Нет, — Северус замялся, прикидывая, как это лучше объяснить, — просто менталисты определённого уровня могут выдержать Непростительные без вреда для себя. Империо и Круцио на меня уже не действует, осталось проверить Аваду. До проверки я не рискну пытаться призвать перстень Мастера менталистики.
— Вот оно что, — задумчиво отозвался Таши. — И что, Селесте тоже потом придётся?..
— Нет, это не обязательно, — успокоил его Снейп. — Так, небольшая самопроверка.
— Точно не умрёшь? — нахмурился маг, поднимая палочку.
— Поверь, захотел бы убиться — выпил бы яду. Давай!
— Авада Кедавра!
Зелёный луч, мгновенно преодолев пространство между магами, толкнул в грудь Принца. Тот слегка покачнулся, нахмурился и начал медленно заваливаться на спину. По голове точно обухом стукнуло, сознание уплывало, ментальные щиты, рассчитанные на аккуратное проникновение другого менталиста, один за другим осыпались стеклянным крошевом от сокрушительного таранного удара. Остаточная энергия ментального воздействия холодом жгла кожу, наваливалась на плечи непомерной тяжестью. Последнее, что увидел маг перед тем, как окончательно потерять сознание, были полные ужаса глаза напротив.
Очнулся Принц, закашлявшись от неприятного вкуса собственного укрепляющего. В который раз подумав, что с ним надо что-то делать, Северус кое-как успокоил дыхание и поднялся на локтях.
— Фу-у-ух, — выдохнул Раш, садясь рядом прямо на пол. — Живой. А если бы меня не было, ты бы Селесту просил?
— Ну да, — пожал плечами Северус, со скрипом поднимая верхнюю часть туловища и садясь рядом. — Более того, если бы ты не потерял на время доступ к дару, я всё равно бы просил именно её. Я ещё не совсем из ума выжил, чтобы подставляться под Аваду некроманта.
— Ясно, — покивал Таши и замолк.
— Слушай, в свете предстоящей конференции, да и вообще… Короче, я должен тебе кое-что рассказать, — потерев лоб, начал Принц после продолжительного молчания, которое потратил на частичное восстановление ментальных щитов.
Ему уже достаточно давно казалось, что Таши можно рассказать про то, что он и Снейп — одно лицо. После принятия его под покровительство рода это из желания стало вполне реальной возможностью. Во-первых, теперь он мог запретить некроманту распространяться об услышанном. А во-вторых, Принцу просто не хотелось терять доверия Раш, когда всё раскроется.
Реакция на рассказ, как Снейп и предполагал, была спокойной. Таши понятливо покивал, ничуть не обиделся на первый обман и, кажется, даже ещё больше стал уважать зельевара. А тот в который раз сделал себе втык, напомнив, что в магическом мире на вещи смотрят по-другому.
Закончив рассказ, Снейп отправил некроманта обратно в Италию успокаивать ощутимо нервничающую Селесту, а сам спустился в ритуальный зал. Маг не хотел откладывать обращение к хранительнице.
Кробхдерг ответила сразу, как только маг потянулся к ней ментально. Её силуэт материализовался над алтарным камнем, во тьме блеснули два глаза, и Принца словно просканировало рентгеном. Тончайшие ментальные щупальца аккуратно касались защиты мага, изучая и исследуя. Сайрус не сопротивлялся, но и не открывал сознания, прекрасно зная правила обряда.
Через некоторое время, когда маг уже начал тревожиться, хранительница отступила. Фыркнула, взлохматив чёрные пряди волос Принца, и скрылась из виду. А на пальце мага, рядом с кольцом Мастера зельеварения, медленно формировалось похожее, только выгравирован на печатке был не котёл над огнём, а тонкая сеть паутины.
Вернув маховик в замковую сокровищницу, переместившись в особняк и впервые за месяц по-человечески ложась спать, Принц не сдержал облегчённого вздоха. Ему страшно надоело спать по шесть часов в неделю. И это если не учитывать использование маховика времени.
На следующий день маги отсыпались, отдыхали и пытались привыкнуть к тому, что не нужно никуда лететь и спешить. На тридцатое марта вообще-то был запланирован итоговый экзамен, во время которого каждый курсант должен был продемонстрировать лечение травмы средней степени тяжести, но для нашей троицы этот этап уже был пройден. Сайрус и Таши вообще переплюнули требования, и один вылечил сложнейшее повреждение ментальной оболочки, а другой — смертельное повреждение плода неизвестным ядом. Селесте за лечение сложной травмы зачли заново выращенную ногу мага, попавшего под тёмное заклинание. Так что молодые люди наконец расслабились и погрузились в мелкие бытовые проблемы, которых за этот месяц накопилось предостаточно.
К середине дня Таши встряхнулся от задумчивости и пригласил невесту прогуляться по Милану. Девушка с радостью согласилась. Вернулась счастливая парочка ближе к ночи, когда Принц уже начал волноваться. К этому времени он успел подготовить по паре котелков основы для новоизобретённых зелий — мелькали у него подозрения, что кое-кто не откажется приобрести по образцу прямо на конференции. Закончить варку Северус планировал непосредственно перед отправлением в Палермо, сейчас сил не оставалось ни на что.
А всё из-за того, что ему при варке вздумалось поэкспериментировать. Снейп наплевал на все астрологические и синоптические условия приготовления составов и постарался придать ингредиентам нужные свойства при помощи своего дара. У него, разумеется, всё вышло, но далеко не с первого раза и совсем не так изящно, как магу бы хотелось. По-хорошему основу для тоников нужно было варить в полнолуние, но до него оставалось ещё десять дней, а маг не желал ждать. База для зелий маны вообще требовала пасмурного неба, а на улице уже вторую неделю стояла удивительно тёплая и солнечная погода.
Из-под весенней грязи выбивались ранние цветы, Вито, ругаясь и ворча, подстригал и пересаживал растения в саду под климатическим куполом, регулярно отлучаясь в замковые теплицы, которые медленно, но верно реанимировались. С самого рассвета как сумасшедшие щебетали птицы и порхали бабочки, по улицам Рима бегали дети, днём сновали туристы, а вечером их заменяли влюблённые парочки.
Всё это заставляло Снейпа демонстративно кривиться, особенно при взгляде на сестру с женихом. Когда они переносились к госпиталю на церемонию вручения колец и грамот, Принцу нестерпимо хотелось предложить им съесть по лимону, такими счастливыми и по-весеннему увлечёнными друг другом выглядели маги.
Разумеется, Сайрус сдержался, но всю церемонию пугал окружающих кислой физиономией и обещающим все круги ада взглядом. Он в зародыше гасил свой негатив в сторону Таши и Селесты — напротив, мага безумно радовало то, как легко оттаяла сестра — но раздражение от общей глупости ситуации никуда не девалось. Пообещав себе после конференции разобраться со всем этим, зельевар сосредоточился на речи Главного Целителя.
Добродушно покивав, тот начал с их тройки. Первым Чёрный Целитель вызвал Таши. Тот вышел на возвышение и торжественно произнёс сокращённый вариант клятвы Гиппократа. Более серьёзный обет нужно было давать при трудоустройстве в конкретный госпиталь, а сейчас можно было ограничиться краткой формулой, куда меньше ограничивающей колдомедика. Она запрещала лишь наносить вред непосредственным пациентам волшебника, давать заведомо вредящие рекомендации, утаивать всю серьёзность диагноза от пациента или его непосредственного попечителя, будь то сюзерен, родитель или опекун, и так далее. Условия были не слишком обременительными.
Дослушав клятву, Целитель торжественно вручил Таши кольцо колдомедика, бронзовое, как и у всех не-целителей, но с чёрным фоном — символом дара юноши — вокруг римской цифры три и маленькой звёздочкой в правом верхнем углу — знаком отсутствия специализации. Следующей к Целителю Морту подошла Селеста. Фон её кольца оказался фиолетовым, а за цифрой смутно угадывались очертания стилизованной лучевой кости — символа отделения, где проходила её практика.
Третьим на возвышение с кафедрой поднялся Принц. Поймав прищуренный взгляд Чёрного Целителя, волшебник слегка занервничал. Интуиция разбуженным зверем ворочалась в груди, намекая на предстоящие неожиданности. И те не заставили себя ждать. На белом фоне перстня, символизирующем менталистику, красовалась греческая буква «пси» — знак отделения, а поверх неё — неожиданно римская цифра два.
— Ну-ну, не удивляйтесь, молодой человек, — тихо проскрипел Дженарро Морте, насмешливо оглядывая удивлённого, но пытающегося этого не показывать зельевара. — Будто я не знаю, сколько лет практики нужно для получения этого кольца. — Целитель указал на перстень Мастера менталистики, которое, казалось бы, было надёжно скрыто родовыми чарами.
Коротко кивнув и поблагодарив, Сайрус отошёл в сторону. Вопросы ширились и множились. Причём большая их часть относилась далеко не к решению Целителя Морте. Основным вопросом, который во время награждения занимал Принца, были дары и таланты магов. Идея давно мелькала в голове зельевара, но окончательно она оформилась только сейчас, когда Сайрус своими глазами на примере остальных практикантов увидел, насколько разнообразными могут быть дары магов и способы их применения.
Его предшественник тоже не раз задумывался, почему такая сложная наука как зельеварение стоит в одном ряду с астрономией, для которой врождённого дара не нужно? Почему Тёмные искусства считают одной наукой, если туда входят не только запрещённые сферы самых различных направлений — зельеварения, ритуалистики, чар и других, но и целые отрасли магического дара, такие как некромантия, демонология, шаманизм и так далее?
В задумчивости дождавшись окончания церемонии, Снейп сразу же переместился в замок. Почти бегом добежав до библиотеки, маг углубился в отделение теории магии. Одна за другой книги отправлялись обратно на полки, а Сайрус только досадливо морщился. Наконец ему повезло. Тонкая брошюра трёхсотлетней давности достаточно понятно объясняла классификацию способностей в магическом мире.
Оказывается, всё объяснялось просто. В магическом мире параллельно существовали дары, таланты и умения. Дары были по большей части родовыми и делились на восемь больших направлений, каждое из которых включало множество более мелких, конкретных даров. Проще говоря, направление алхимии делилось на зельеварение и трансфигурацию, а те в свою очередь на огромное количество узких специализаций, таких как ядоварение, преобразование живого в живое, вечная трансфигурация, варка приворотных зелий и так далее.
Более крупные «ветви» основных направлений со временем получили статус наук. Так из направления алхимии выделились зельеварение и трансфигурация, из друидизма — гербология и магозоология, из дара третьего глаза — прорицание и спиритизм, из менталистики — эмпатия и телепатия. Ветка призыва породила некромантию и демонологию, а артефакторика — рунологию, нумерологию и ритуалистику. Не было внутренних наук только у целительства и боевой магии. Колдомедицину не отнесли к целительству из-за того, что максимальных высот в ней мог достичь и невладеющий даром маг, а боевая магия сочетала в себе вообще все ветки, поэтому её тоже не стали делить.
Наравне с науками, входящими в ветви основных семи направлений, были и обычные — не всегда магические и доступные практически каждому. Сюда относили астрономию, историю, колдомедицину, политику, риторику, пространственную магию, общие и бытовые чары и так далее. И всё-таки даже здесь равенства не было. Быстрее и легче науки осваивали те, у кого к ним был талант, смежный дар или умение.
Кстати об умениях. Они были третьей и самой беспорядочной категорией магических способностей. Умения могли быть как врождёнными, так и приобретёнными. Одним можно было научиться, другим — нет. Какие-то плотно соединялись с параллельными дарами, какие-то были сами по себе. Сюда автор отнёс целый ряд способностей — от редчайших вроде парселтанга или сноходства до таких простейших, как телекинез или магическое зрение. Здесь же значился метаморфизм, достаточно часто проявляющийся в Блэках, полиглотство, фамильное умение Краучей, анимагия, пирокинез, телекинез, абсолютная память, левитация… Кстати, эмпатия дублировалась в умения из ментальных наук, а также именно здесь значились легилименция и окклюменция.
Самым прелестным было то, что эта классификация отражала лишь общие тенденции. В каком-то конкретном случае полагаться на неё вовсе не стоило. И этот момент, как ни странно, удивительно нравился Снейпу. Это доставляло какое-то странное удовольствие — изучать магию как чёткую и структурированную науку и одновременно как нечто совершенно непоследовательное, хаотичное и замешанное больше на эмоциях, чем на разуме.
Магия могла как выполнить горячее неоформленное желание ребёнка, так и отказаться завершить ритуал, если маг ошибся в одном из сотни мелких движений ритуального танца. Дары, таланты и умения лишь помогали «договариваться», понимать, что от волшебника требуется в тот или иной момент, но даже они не были панацеей.
В то же время в магическом мире не существовало слова «невозможно». На любой щит находилось своё заклинание, и наоборот. Кто бы что ни говорил, но это невероятно нравилось Принцу. Пусть он и начал считать себя слегка сумасшедшим, но ему вдруг до ужаса захотелось научиться понимать эту древнюю и, как он подозревал, разумную силу, которую здесь было принято называть магией.
