Ouch

- Сынхён, мне нравится красный, - Юнхи указала на большой угловой диван. Чхве не нравился запах дерева, смешанный с пластиком, но он терпеливо ходил за женой из магазина в магазин. Его смущала идея о смене интерьера в гостиной, но он уступил, как делал это неоднократно, лишь бы Юнхи была довольна и так прелестно улыбалась. - Хорошо, давай возьмем красный. - Тебе нравится? - Мне по вкусу твой выбор. Сынхён поцеловал довольную жену в лоб и отошел в сторону, чтобы она могла обговорить детали с девушкой-консультантом. Он тяжело вздохнул и пригладил волосы. Его мучило желание разобраться в том, почему Юнхи выбрала красный цвет, который ей нравился, но не настолько, чтобы сделать его доминирующим в интерьере. Она всегда жаловалась на усталость, он ее подавлял. Красный цвет ищет справедливости, но довольствуется лишь ее видимостью. Если дело в этом, то все плохо, но хуже, если в другом. Красный также символизирует страсть, пробуждает чувственность и управляет сексуальными взаимоотношениями. Даже когда влечения нет, этот цвет толкает к близости. Не то чтобы в сексуальной жизни у них было все паршиво – нет, жена никогда не жаловалась и не упрекала, наоборот, всегда выглядела удовлетворенной, да и молчать не в ее правилах. Тогда что? Что ее так гложет? *** Когда за девушкой закрылась дверь, Чжиён перевел хмурый взгляд на психолога. - Мне не нравится твоя секретарша. - Она и не должна тебе нравиться, - Сынхён сделал маленький глоток кофе и откинулся на спинку кожаного кресла. Механически перебирая ручку в пальцах, он сосредоточенно смотрел на чистый лист блокнота. Сеанс начался двадцать минут назад, и Чжиён нарушил тишину только сейчас. Он даже не поздоровался, когда вошел, просто плюхнулся на белоснежный диван, сел в позу лотоса и стал рыться в своем рюкзаке. - Тебе она тоже не нравится. - Разве должна? - Между боссом и секретаршей всегда существовала тонкая грань. Подобное положение манит нарушить привычный ход вещей, - Чжиён не смотрел на Сынхёна, в то время как тот пристально его разглядывал. - Я женат, если ты забыл, - сказал Чхве и понял, что вложил в эту фразу двойной смысл. Чжиён должен соблюдать дистанцию, которую он старательно пытается сократить. Сынхён всего лишь его психолог и никогда не станет кем-то большим. Квон удивленно вскинул брови и наконец поднял взгляд на психолога. Руки, перебирающие полароидные снимки, замерли. Пальцы стиснули глянец. - Похоже, ей плевать, - Чжиён не остался в долгу и ответил по большей части на несказанное вслух, предназначенное для него. - Как плевать и тебе, - выдохнул Сынхён. К чему этот разговор, и о чем, в принципе, речь? - Именно. Чжиён снова опустил взгляд на фотографии в руках. Сынхён смотрел в окно, неслышно вздыхая. Из десяти снимков Квон выбрал два, по его мнению, - подходящих, остальные убрал обратно в рюкзак. Краем глаза Сынхен уловил движение и обернулся. Чжиён неуверенно поднялся, но сразу расправил плечи и подошел к столу, за которым сидел мужчина. Взял блокнот, в котором Сынхён делал рабочие пометки, и уселся на край стола. Зазвонил телефон, а следом открылась дверь. Квон даже взгляда не поднял. Его раздражал приторно-учтивый голос секретарши, ее привычка растягивать окончания и заискивающий взгляд. Но Сынхён явно не расценивал девушку как сексуальный объект, более того, оставался равнодушным к ее неумелому кокетству. Чжиён не вслушивался в диалог, но пытался запомнить тембр голоса мужчины, манеру разговора, отмечая для себя, что с девушкой тот разговаривал не так тепло, как с ним. Нерешительно повертев ручку, Квон открыл начальную страницу блокнота и в поле «Имя» вписал: «Квон Чжиён». Ниже написал дату первого приема, первого знакомства с психологом. Почувствовав на себе взгляд, он поднял голову и посмотрел на секретаршу. Сынхён в это время подписывал бумаги. Чжиён смог дружелюбно улыбнуться и подмигнул смутившейся девушке. Вернувшись к блокноту, он перелистнул страницу и вверху аккуратным подчерком вывел: «A glance». Ниже прилепил на скотч свою фотографию с Сынри, сделанную в парке, еще до того, как ему стало плохо. О неприятном инциденте он старался не вспоминать, но мысли все равно возвращались к тому дню. В конце листа Квон схематично нарисовал плюшевую панду, чуть поодаль - розу. С другой стороны начертил восемь лепестков, по большей части, именно им уделяя внимание. Кинув быстрый взгляд на Сынхёна, который все все ещё беседовал с девушкой, Чжиён достал из-за уха красный карандаш и раскрасил лепестки. Когда он закончил, психолог возвращался на свое место и выглядел при этом слегка уставшим. Квон отложил блокнот, а поверх него опустил второй фотоснимок. - Сегодня мне нужно уйти пораньше. - Ты думаешь у тебя вольное посещение? - За сеансы плачу я, стало быть - да. Перешнуровывая высокие ботинки на выходе, Чжиен сказал: - Нечестно оставлять тебя без работы, так что я решил дать тебе домашнее задание, - он выпрямился и кинул быстрый жадный взгляд на мужчину. Сынхён покрылся мурашками и непроизвольно сглотнул. – Ты хочешь знать обо мне, я дал подсказку. До встречи. Сынхён вернулся домой ближе к полуночи, уставший и измотанный. После того, как ушел Чжиён, сосредоточиться на других клиентах было нелегко. Все его внимание постоянно возвращалось к белому блокноту, отложенному на край стола. Для записей пациентов пришлось взять другой. Сынхён рассеянно слушал, делал пометки, задавал какие-то вопросы, а сам пытался расшифровать то, о чем ему говорил Квон. Свет в квартире не горел. По-видимому, Юнхи давно спала. Сынхён прошел в свой кабинет, тихо прикрыл за собой дверь и включил настольную лампу. Во внутреннем кармане пиджака покоилась фотография Чжиёна. Чхве опустился в кресло и расстегнул две верхние пуговицы рубашки.Он долго смотрел на изрисованную страницу, вертел в руках фотографию, где Чжиён был запечатлен на берегу моря: ветер взлохматил волосы мальчишки, он был задумчивым и даже грустным, профиль красиво освещался закатом. Когда Сынхён покидал кабинет, то все еще думал над своими набросками. « Взгляд. Восемь лепестков – символ возрождения. Возрождения чего? Красная роза – символ страсти и неистового желания (?) Знак восхищения и уважения. Первый подарок. Панда - символ мира и дружбы (?)….» Засыпая, он раздумывал, стоит ли играть в эти игры. Возможно, над ним просто издеваются.