Abyssus abyssum invocat (Бездна взывает к бездне)

Шатлл медленно набирал высоту, постепенно становясь на заданный курс. Джезабелл рассеянно смотрела в иллюминатор, мимоходом отметив, что они уже покинули орбитальное пространство станции. Хищные силуэты патрульных кораблей остались позади и челнок остался один в космическом пространстве, ведомый пилотом к намеченной цели. Док, в котором собирался передовой прототип, представляющий собой вершину инженерной мысли двух рас, только номинально считался расположенным на территории Арктурской базы. В целях предотвращения возможных диверсий, да и просто банального шпионажа, он находился в зоне астероидов. Конечно, времени и сил на охрану такого важного объекта, каким был строящийся фрегат вооружённых сил Альянса, было затрачено немало и, что было немаловажным, никаких особых происшествий не было. Теперь, когда оставались лишь последние штрихи, вроде доукомплектования экипажа и тестовых полётов, можно было вздохнуть с облегчением, как она и собиралась, но неожиданное назначение поменяло радужные перспективы на небольшой, но заслуженный отпуск. Пилот заложил крутой вираж и перед глазами промелькнула громада Арктурской станции. Джезабелл с тоской посмотрела на знакомые очертания, чувствуя, как в памяти появляются очень старые, почти забытые ощущения. Когда-то давно, в прошлой жизни, она также летела навстречу новому витку в своей жизни. Правда, тогда она была абсолютно другой — капризной избалованной девчонкой, решившей поступить по-своему, несмотря на то, что была полностью неприспособленной к суровым реалиям. Жизнь оказалась хорошим учителем, а может, дело было в том, что она решила иногда прислушиваться к тем урокам, которые преподавал ей судьба, но, тем не менее, она смогла добиться многого. Она усмехнулась, вспоминая себя прежнюю. Да уж, наломала она дров, когда, спустя два дня после прибытия на Землю появилась на пороге одного из призывных пунктов южного Бронкса. Сейчас это было смешным, а тогда она была искренне возмущена столь хамским поведением вербовщика. Хотя, чего его было винить? Призывной пункт находился в районе трущоб и его посетителями были те, для кого стать военным было единственной возможностью остаться в живых или избежать судебного преследования. А она явно не относилась к подобным типам. Пожилой сержант на призывном пункте преподал ей неплохой урок, ставший одним из первых в длинной череде других. Его советы, пусть во многом бесхитростные, стали для неё хорошим подспорьем, когда она, вместе с другими новобранцами попала в тренировочный лагерь. Джезабелл окинула взглядом черноту пространства, в которой шаттл был крохотной песчинкой, несущейся к цели, и, закрыв глаза, постаралась отбросить так некстати нахлынувшие воспоминания и настроиться на рабочий лад. *** Дэн Экройд ещё раз проверил показания приборов, удовлетворённо хмыкнул и перевел управление шаттлом на автопилот. За последние два года он настолько досконально изучил маршрут, что мог себе позволить подобную вольность. Ближайшие полчаса автомат справится и без него, а он может передохнуть, выпить кофе, потрепаться с пассажирами. Хотя, насчёт последнего хрен что выйдет — обычно он перевозил в док достаточно большие группы людей — инженеров, техников, военных, а сегодня вся кутерьма из-за одной единственной пассажирки, правда с погонами коммандера, но что меняет? Вряд ли эта женщина захочет болтать о пустяках — Дэн до сих пор помнил ледяной взгляд, которым она одарила его, когда он попытался пошутить насчёт того, что она птичка высокого полёта, раз для неё устраивают спецрейс. Посмотрела так, что Экройд почувствовал, что у него кровь в жилах застывает, и молча нырнула в пассажирский отсек, небрежно бросив сумку на сидение. Снежная королева, блин. Хотя, судя по тому, что багажа с собой не тянет — опыта ей не занимать. Но всё равно уж слишком высокомерная дамочка. Сам Дэн уже давно во флоте, призвали его как раз в аккурат перед началом войны Первого контакта, так что за тридцать лет много разных типажей повстречал, но вот такую как коммандер — первый раз видит. Вроде и не сказала ничего худого, да и во взгляде негатива не было, а осадок остался. Неприятный такой, с хорошей долей горечи, хотя и винить некого, кроме себя, любимого. *** Он выпил кофе, лениво полистал страницы журнала, оставленного кем-то из пассажиров, изредка поглядывая на неподвижную фигуру, сидящую в кресле возле иллюминатора. Глаза прикрыты, а вот дремлет или размышляет — не понятно. Экройд выдержал ровно десять минут, а потом, решился, встал со своего места и пошёл в салон. — Будем на месте минут через тридцать сорок, — сказал он, останавливаясь в проходе. — Зависит от того, как быстро нам дадут добро на посадку. — Спасибо за информацию, капитан, — почти сразу же отозвалась коммандер, открывая глаза. Значит, не спала, отметил про себя Дэн, топчась на месте и лихорадочно думая, как бы завязать разговор. Ничего путного в голову не приходило и он, вздохнув, повернулся и направился в свою кабину. — Я так понимаю, вы единственный пилот, который в док летает? — вопрос заставил его вздрогнуть, надо же, сама разговор завела, когда он уже и не надеялся. — Так приоритет безопасности то по самому высокому уровню, охраны полно, в сам док только по специальному допуску разрешён, — торопливо ответил он, возвращаясь. — У турианцев свой пилот, ну, а я со стороны Альянса. Да и непривычно, наверное, было бы турианцев то в пассажирах иметь… Всё же другая раса… — Вот как, — протянула коммандер, — ну, а сами что думаете, капитан, зря или не зря затеяли строительство с бывшими врагами? Экройд с недоумением посмотрел на женщину, озадаченный её вопросом. Сколько уж разговоров было, пока время коротал с пассажирами, а никто такого не спрашивал. Больше за жизнь трепались, байки травили, иногда политиков чихвостили, в общем — пустая болтовня, а тут… Он сел в кресло напротив коммандера, собираясь с мыслями. Непростой вопрос, хитрый. Ведь действительно по всему выходит — враги турианцы были, когда они только впервые с ними встретились, так вообще в войну попали, кровь проливали. Потом ихний Совет вмешался, порядок навёл, замирились вроде, да всё равно натянутость в отношениях осталась, а многие из его знакомых да друзей до сих пор на дух турианцев не переваривают. А вот он… — Знаете, коммандер, — начал он, — Вот ведь как выходит — я был на Шаньси, когда турианцы напали. Молодой был, только на службу попал и сразу в войну окунулся. И я стрелял, и в меня стреляли. Помню, когда генерал Уильямс принял решение о капитуляции, так и он плакал, и офицеры его, да и мы, простые солдаты, тоже — как-никак, а тогда врагам своё отдавали, в поражении расписывались. Да только вот давно это было. Тридцать лет почти прошло — а это может для азари там каких срок маленький, а для нас — солидный. — Он замолчал, опустив голову. — Ну не могу я сейчас на них зло держать — ведь потом, когда разобрались то, что к чему — они к нам лезть перестали. Сотрудничаем даже — вон «Нормандия» почти готова. Я тут недавно вёз инженера, который будет на ней главным — так он мне сказал, что фрегат получился мощный, ни у кого такого нет из других рас, даже у самих турианцев. А ведь их разработки во многом его таким сделали — вот и судите сами — какие ж они враги? — Интересный ход мысли, — улыбнулась коммандер, — знаете, капитан, признаюсь вам, я не ожидала такого чёткого понимания сложившейся ситуации. Жаль только, — она вздохнула, — что большинство привыкло судить по сложившимся стереотипам. — Да уж, знакомо, — кивнул Дэн,— многие не могут забыть случившегося, а ведь большей частью эти люди и не видели войны, так, по рассказам только ненависть в себе воспитали. Неправильно это. Не по-людски — прощать надо, забывать нанесенные обиды и не брать грех на душу — всем потом перед Богом ответ держать. А он обязательно спросит — что ж ты так подвёл то и меня, и себя, да душу свою бессмертную то так испакостил, что почернела она от грязи… Джезабелл с удивлением смотрела на капитана. Пусть его рассуждения были простыми, можно сказать корявыми, да и доля религиозности в них была немаленькая, но тем не менее он, ветеран войны Первого контакта, не испытывал негатива к своим бывшим противникам. Да и в словах его была только правда. И говорил он искренне, ничуть не рисуясь. Она инстинктивно почувствовала, что задела пилота, когда он неловко пошутил, комментируя её появление на борту, и, потому попыталась сгладить произведённое впечатление пустым разговором, который, неожиданно для неё самой стал достаточно любопытным. Она с досадой вспомнила беснующихся молодых политиков, делавших упор именно на обострение отношений с Иерархией, потому что так требовала, как они выражались «пролитая кровь солдат». Более того, они авторитетно заявляли о том, что каждый из ветеранов войны Первого контакта спит и видит, как потомки ставят на место «турианских выскочек». Взять бы этого пилота и поставить его в качестве оппонента. Забавно было бы посмотреть такие дебаты. Да только на практике вряд ли что-то получилось путного. Слишком уж прост и бесхитростен капитан — не сможет он выстоять против записных акул политической арены, не та весовая категория. — Так что вот так оно получается, — закончил Дэн, с удовлетворением отметив, что в глазах коммандера нет ни малейшего намёка на насмешку, а только понимание и даже одобрение. — Мне пора, — добавил он, услышав тонкий писк зуммера, сообщавшего о том, что нужно приступать к прямым обязанностям. — Спасибо за интересную беседу, лейтенант, — поблагодарила его Джезабелл. — Да не за что, — махнул он рукой и направился в кабину. *** Шаттл начал снижение и в иллюминатор уже можно было рассмотреть приближающийся астероид, на котором располагался док. Пилот начал переговоры насчёт посадки, а Джезабелл, снова прикрыв глаза, отметила в памяти разговор и отбросила его, перейдя к более насущным проблемам, которые несло ей новое назначение. Совсем скоро для коммандера Шепард начнутся суровые будни в роли старшего помощника капитана на фрегате «Нормандия». Суета последних ремонтно-отладочных работ, знакомство с экипажем и кораблём — обычная рутинная работа, скучная, утомительная, но необходимая. До тестового вылета оставалось ещё несколько дней, а потом уже будет серьёзное задание, ради которого и затеялась эта кутерьма с её назначением, заставившая, как она знала, возмущённо шипеть контр-адмирала Михайловича, ловко провернувшего дело так, что уютное и престижное место старшего офицера должен был занять его племянник. Ну да чёрт с ним, это уже не от неё зависело, хотя мелких пакостей от Михайловича придётся ожидать, в этом Джезабелл была точно уверена, хорошо зная мелочную мстительность этого офицера. И для коммандера Шепард они могли стать серьёзной проблемой, хоть к этому ей было не привыкать. Шаттл опустился на посадочную полосу и Джезабелл, тепло попрощавшись с пилотом, подхватила свою сумку и направилась к КПП.