Интермеццо 3
16 сентября 2020 г., 11:38
Солнце Палавена — красивое, янтарно-жёлтое, ласковое и нежное. Его лучи скользят по поверхности воды, яркие блики играют в волнах. И сам океан, словно умиротворённый теплом светила, лениво ворчит, когда прибой с шуршанием набегает на кромку песка. Небо пронзительно голубое, не застланное облаками, не испорченное промышленными выбросами. Тысячелетиями колонизировалась планета, но до сих пор она осталась прежней, чистой и незамутненной.
Гаррус всегда, сколько себя помнил, любил приходить сюда, на пляж, любуясь безбрежной гладью океана, солнцем и чистым небом. Вот и сегодня он пришел сюда, едва покинул тесное нутро пассажирского лайнера, чтобы сбросить с себя тяготы прошедших лет и ощутить свободу открытого пространства.
Не то, чтобы его напрягало пребывание в тесных отсеках космических кораблей, но, тем не менее, ощущения того, что ты ограничен в своём перемещение было неприятным. Казалось бы, космос, бесконечно огромный так же может отчасти быть сравним с океаном, но его вечный мрак, свет далёких холодных звёзд не шли ни в какое сравнение. Он был пуст, а в толще глубины океана кипела жизнь. Как и в бескрайнем просторе неба, как и на поверхности планеты.
Шум приближающихся шагов заставил его оторваться от созерцания окружающего мира. Он недовольно поморщился, не ожидая, что кто-то ещё окажется тут и мысленно пожелала, чтобы незнакомый прохожий прошёл мимо, но скрип песка ясно давал понять, что идут именно к нему.
— Так и знала, что найду тебя здесь, — насмешливый голос, раздавшийся за его спиной, был хорошо знаком ему.
— И почему ты решила искать меня тут, Солана? — спросил он, поворачиваясь.
— Потому что я хорошо знаю тебя, братишка, — девушка улыбнулась и грациозно опустилась на песок рядом с ним. — Поэтому, когда твой багаж прибыл без тебя, я сразу поняла, куда ты отправился. Папа просил передать тебе, что очень хотел поговорить с тобой.
— У меня полно свободного времени, — Гаррус улыбнулся, — так что несколько лишних минут, проведённых здесь, — он снова повернулся к океану, — не станут причиной того, чтобы мы с отцом не успели поговорить.
— Вечером он улетает на Цитадель, — покачала головой Солана.
— На Цитадель? — удивлённо переспросил он и добавил, — мне казалось, что после того, как он вышел в отставку, его туда не особо тянуло.
— Я не знаю причины, — девушка пожала плечами, — может, — задумчиво добавила она, это связано со вчерашней вечерней почтой. Он показался нам с мамой расстроенным, когда вышел из кабинета. В общем, — она поднялась, отряхивая одежду от песчинок — я тебе всё сказала, так что не задерживайся долго, мечтатель, и не пропусти обед — мама намекала на сюрприз для тебя.
Гаррус с улыбкой проводил её взглядом, но едва она скрылась за поворотом, как он задумался над её словами. То, что разговора с отцом не избежать, было ясно с самого начала, но что он произойдёт так скоро. Этого он не ожидал. Гаррус поднял небольшой камушек и, швырнув его в воду, наблюдал за расходящимися кругами. Но прежнее ощущения спокойствия ушло. Настроение испортилось. И в глубине души он почувствовал, что принятое решение, ещё несколько часов назад казавшееся ему единственно верным — ошибочно.
Он гибким, змеиным движением взметнул своё тело с песка, поднимаясь на ноги. Окинув взглядом океан, бесконечно катящий свои воды, яркое, полуденное солнце, безраздельно властвовавшее в чистом небе и, повернувшись, направился к оставленной машине. Конечно, можно было бы не торопиться, ведь Солана сообщила, что отец просил, а не приказывал, но тем не менее, он считал, что следует поторопиться.
Спустя несколько часов, Гаррус, с неловкой робостью, напомнившей ему далёкое детство, вошёл в кабинет отца. Рэмиус Вакариан, знаменитый офицер СБЦ, ныне пребывающий на заслуженном отдыхе, встретил сына, сидя за большим письменным столом в уютном покойном кресле. Он озабоченно просматривал документы, но, услышав шум открывающейся двери, отложил их в сторону и с улыбкой поднялся навстречу.
— Я уже решил, что ты задержишься в городе, — заметил он, указывая на кресло, стоящее напротив стола. — Я не хотел мешать тебе, мой мальчик, но у меня нет времени — сегодня я вынужден уехать. Потому и попросил Солану предупредить тебя о том, что нам стоило бы поговорить до моего отъезда. Судя по всему — она это сделала, — он усмехнулся.
— Да, — кивнул Гаррус, присаживаясь, — я удивлён, что ты едешь. Случилось что-то серьёзное?
— И да, и нет, — уклончиво ответил Рэмиус, но взгляд его помрачнел. — Вчера я узнал о смерти старого друга. Так что хочу отдать долг памяти. — Он вздохнул. — Впрочем, это неважно. Поговорим о тебе, сын. Я так понимаю — со службой во флоте ты решил покончить окончательно?
— И бесповоротно, — проворчал Гаррус, перебирая в памяти вчерашние новости и удивляясь, как он мог пропустить известие о смерти кого-то из высшего состава СБЦ.
— И что ты намерен делать дальше?
Гаррус вздрогнул, отметая все посторонние и ненужные мысли. Сейчас ему предстоял достаточно серьёзный разговор и потому он постарался максимально на нём сосредоточиться.
— Я собираюсь, — решительно начал он, — поступить рекомендации моего командира — подать заявку о вступлении в СПЕКТР. Я знаю, папа, твоё отношение…
— Помолчи, — властно перебил его отец, поднимаясь со своего места. — Ты приходишь и говоришь, что собираешься стать одним из тех, для кого закон не значит ничего, а правила — только повод для насмешки. — Рэмиус покачал головой, и устало опустился в кресло. — Я не ожидал от тебя подобной глупости, сын. И очень разочарован.
— Но быть СПЕКТРом почётно, их выбирают из самых лучших и достойных представителей рас — возразил Гаррус.
— Это так, — не стал спорить отец, — но те, кто становится членами корпуса, зачастую ведут себя хуже преступников. У них слишком много власти и практически никакой ответственности за содеянное, поскольку Совет интересует, чтобы задание было выполнено, а уж какими методами — не важно.
— И что в этом плохого? — спросил Гаррус, но перехватив возмущённый взгляд отца счёл за лучшее замолчать.
— Пойми, законы созданы для того, чтобы наше общество имело чёткие рамки в своих действиях. Преступив закон, любой автоматически становится нарушителем и подлежит наказанию. Но СПЕКТРы стоят выше этих нехитрых правил, и мало кому удаётся балансировать на тонкой грани отделяющей обычного члена общества от преступника.
— Прости, но неужели всё так плохо? — с сомнением заметил Гаррус, размышляя над тем, что услышал. — Тот же Сарен Артериус, известный и уважаемый…
— Плохой пример, сынок, — насмешливо прервал его Рэмиус, — давно, ещё на заре своей карьеры Сарен был тем, кем его сейчас представляют общественности. Но на самом деле ты не мог выбрать худшего примера того, во что практически абсолютная власть может превратить турианца. Для него не существует правил, норм и законов. Он не перед чем не остановится и пойдёт по трупам невиновных, лишь бы достигнуть успеха. Сарен безжалостен и ослеплён собственной гордыней. Я не буду удивлён, если когда-нибудь узнаю, что он солгал. И это ничтожество ты считаешь примером гордости той организации, ряды которой стремишься пополнить?
— Это неожиданно, — пробормотал смутившийся Гаррус, чувствуя, что его уверенность поколебалась достаточно сильно. — Я не знал, что всё обстоит так, как ты говоришь.
— Это мало кто знает, мой мальчик, — отец улыбнулся, — ты и сам прекрасно понимаешь, что подобное не добавило бы Совету балов популярности у тех рас, которые и так возмущены крайне высокими критериями отбора для членов корпуса.
— Ну, люди бы явно ухватились за такое, — согласился Гаррус, вспоминая последние слухи о том, что новый посол на Цитадели, едва прибыв в свой офис, принялся заваливать Совет прошениями на то, чтобы допустить своего кандидата к испытаниям, хотя общее мнение почти всей команды гласило, что посол требует невозможного. — Их представителям всё равно не светит членство в рядах СПЕКТР.
— Всегда считал, что, несмотря на то, что служба в армии обязательна для всех, она ужасно портит характер, — поморщился Рэмиус. — Лично я был уверен, что воспитал в тебе отношение терпимости ко всем расам.
— Извини, — смутился он, — я просто…
— Сначала сказал, потом подумал, — докончил за него отец. Кстати твоя торопливость также является тем препятствием, из-за которого я не хотел бы видеть тебя членом корпуса. Не обижайся, сынок, но ты молод, горяч и нетерпелив. Зачастую первое твоё побуждение продиктовано эмоциями, а не разумом. И только что ты показал яркий пример этого. Я знаю, что тебя ведёт чувство справедливости, ты хороший логик и тактик, и, поверь мне, корпус не единственное место, где твои таланты будут востребованы.
— И что ты предлагаешь? — удивлённо спросил Гаррус.
— Я предлагаю тебе подумать о работе в СБЦ.
