Abyssus abyssum invocat (Бездна взывает к бездне)

Кайден переступил порог и дверь с тихим шипением закрылась за его спиной. Он молча рассматривал стоявшую перед ним женщину и почувствовал себя неловко — вся его решимость пропала, испарилась без следа. Казалось бы, куда проще — просто поговорить, но мысли путались, слова застревали в горле, и он злился на самого себя, на собственную беспомощность и откровенно считал безумием принятое им решение о разговоре. Вернувшись на «Нормандию», он тщательно анализировал свои чувства и пытался понять самого себя. Лейтенант не мог понять, почему всё так произошло. Поначалу он не доверял Джезабелл, но постепенно недоверие сменилось искренним восхищением перед талантами этой удивительной загадочной женщины. Кайден и сам не заметил, как влюбился. Казалось бы — всё естественно, но в глубине души лейтенант робел, понимая, что на самом деле слишком мало знает её. Он чувствовал, что Джезабелл нужна ему, но всё равно боялся признаться ей, понимая, что отказ будет болезненным ударом. Кайден не мог понять, почему ему требуется непременное объяснение здесь и сейчас. Возможно, сыграл роль тот факт, что сейчас они балансируют на тонкой грани, ежесекундно рискуя свалиться в бездну. Безумие последних суток наложило свой отпечаток на мировоззрение лейтенанта. Суровая реальность, перевернувшая с ног на голову привычный мир, оказалось хорошим учителем, наглядно пояснив насколько всё в этой жизни относительно. Стремительное приращение из офицера с незапятнанной репутацией в злостного нарушителя, презревшего приказ, оставило на нём свой отпечаток. — Вы хотели о чём-то поговорить? Мягкое глубокое контральто ворвалось в поток его хаотичных мыслей, выдёргивая из размышлений. Кайден вздрогнул и с отчаянием посмотрел на неё, в глубине души искренне надеясь, что она поймёт его, поможет ему начать разговор. Но его надежды были тщетными — в глазах Джезабелл читалось лёгкое любопытство, удивление и непонимание. Кайден глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. В конце концов, нет ничего крамольного в том, что мужчина объясняется в своих чувствах с женщиной. Он не мальчик и делал уже это не раз. И тот факт, что стоявшая перед ним Джезабелл его командир роли не играет. Любовь не делает различий по званиям и должностям. В этой игре есть только две стороны, и они равны. И ему достаточно сказать одну фразу, чтобы раз и навсегда прояснить сложившуюся ситуацию. Это просто. — Вы думаете, мы успеем найти Сарена до того, как он доберётся до Канала? — сказал он и с ужасом подумал, что сказал совсем не то что собирался. Он мысленно застонал, ругая себя последними словами. Да что с ним такое, в самом деле? Его подсознание играет с ним злые шутки, выставляя в глазах Джезабелл полным идиотом, припёршимся посреди ночи к ней в каюту и ведущим разговоры о предстоящей миссии. — Думаю, что вам стоит присесть, — сказала она, указывая рукой на кресло, и направилась вглубь каюты. Кайден решил последовать её приглашению, но замер, в восхищении наблюдая за ней. Тонкий шёлковый халат необычайно изящно подчёркивал очертания её фигуры. А её движения, плавные и элегантные, были очень привлекательными. Он отвёл взгляд и поспешно опустился в кресло, с деланным равнодушием рассматривая замысловатую пепельницу, стоявшую перед ним на столике. Джезабелл неторопливо достала пачку сигарет, раздумывая над тем, что же ей делать. Цель и намерение Кайдена были так явно написаны на лице, что она не могла их не заметить. Но вот то, как он себя повёл удивило безмерно. Ей стоило большого труда сдержать рвущийся наружу смех, когда он заговорил о работе. Джезабелл аккуратно сняла обёртку с пачки, понимая, что долго тянуть время не получится. Той невероятной эйфории, которая охватила её сегодня днём, она не чувствовала. Не было иллюзорного выдуманного мира. Не было ощущений и желаний. Она была сама собой. Невозмутимая, равнодушная и безразличная ко всему происходящему. Она не стала тянуть время, но и не смогла принять решение. Устроившись в кресле, она достала сигарету и, закурив, внимательно посмотрела на сидевшего перед ней Кайдена. Встретившись с ним взглядом, Джезабелл вздрогнула и опустила голову. Прочитать его чувства было не сложно — она не просто нравиться ему — он её любит. И внезапно ей стало жаль его — красивый, состоявшийся мужчина робеет перед ней, как неопытный мальчишка, боясь сказать то, что хочет на самом деле. Она внутренне усмехнулась, принимая решение. Циничное, взвешенное, но выгодное для них обоих. — Вы действительно пришли поговорить об этом? — иронично улыбнувшись, спросила она. *** Вся каюта была погружена в полумрак. Джезабелл открыла глаза, но несколько минут лежала без движения, прислушиваясь к дыханию спящего рядом мужчины. Она приподнялась и посмотрела на него. Кайден выглядел спокойным и умиротворённым. Он сонно что-то пробормотал и протянув руку, привлёк её к себе. Джезабелл положила голову ему на грудь и улыбнулась собственным мыслям. Её фраза разрушила барьер, разъединявший их. Кайден, сначала смущённо, а потом уверенно открыл ей свои чувства. Страсть поглотила их обоих без остатка. Он оказался достаточно чутким и опытным любовником, легко увлекая её в водоворот наслаждений, угадывая её желания и раз за разом доводя до экстаза. Она провела рукой по его груди и прижалась к нему, с наслаждением вдыхая его запах и поймала себя на мысли, что давно не чувствовала себя такой умиротворённой. Джезабелл попыталась уснуть, но спустя некоторое время поняла тщетность своих попыток. Она осторожно выскользнула из его объятий. Приведя себя в порядок, она устроилась в кресле, и, раскурив сигарету, с удивлением осознала, что чувствует какую-то неясную тревогу. Это было странным и непонятным для неё. Коммандер проанализировала ощущения, пытаясь понять причины собственного беспокойства. То, что это не было связанным с заданием, она знала совершенно точно. Да, само по себе оно чертовски сильно напоминало самоубийство, но для неё подобный расклад был привычной констатацией фактов. Она бывала в переделках куда хуже, чем охота на подчинённого чужой волей турианского СПЕКТРа, хотя фактор того, что её неудача обречёт всю галактику на гибель присутствовал впервые. Но, тем не менее, она относилась к происходящему как к должному. — Ты проснулась раньше, чем я, — заявил Кайден, забирая сигарету из её пальцев и откладывая в пепельницу. Джезабелл с удивлением посмотрела на него, понимая, что увлеклась собственными мыслями, и не заметил, когда он встал. Тем временем мужчина бесцеремонно выдернул её из кресла и поцеловал её, скользнув рукой по волосам. — У тебя очень красивые волосы… — прошептал он, ловко вытаскивая из причёски шпильки. Тщательно уложенные волосы рассыпалась. Освобождённые пряди легли на плечи. Она почувствовала, как его губы скользнули по её шее, одной рукой он придерживал её за талию, а второй уже расстёгивал её рубашку. — Что ты делаешь? — пробормотала она, ошеломлённая его натиском. — Продолжаю, то, что мы начали, — ответил он, лаская её грудь. — У нас на это нет времени, — решительно сказала коммандер, освобождаясь и отступая на шаг назад. — Ещё больше часа до того, как «Нормандия» прибудет на место, — Кайден бросил взгляд на часы. — Уйма времени. — Он шагнул к ней. — Я, кажется, сказала, нет, — ледяным тоном заявила она, скрестив руки на груди. — Но почему, Белл? — он остановился, искренне недоумевая. «Белл». Она вздрогнула, услышав это уменьшение своего имени. В памяти всколыхнулось старые, давно забытые и неприятные ощущения. От умиротворённости, охватившей её, не осталось и следа. Она посмотрела на стоявшего перед ней мужчину и почувствовала раздражение. — Нам предстоит тяжёлая работа и мне нужно подготовиться, — сказала Шепард. — И пожалуйста, не называй меня Белл. — Как скажешь, — обиженно проворчал он, одеваясь. — Кайден, — сказала она, приводя в порядок растрёпанную причёску, — ты ведь понимаешь, то, что произошло между нами не должно повлиять на служебные отношения. — Я понимаю это, — с неожиданной грустью сказал он. — Знаешь, устав Альянса строг, но может в этом есть смысл? Может, мы поторопили события? — О чём ты? — спросила она. — О том, что сейчас меня больше всего беспокоишь ты, Джезабелл, — он опустился в кресло. — И? — Шепард присела на подлокотник рядом с ним. — Я понимаю, что нас ждёт отнюдь нелёгкая прогулка. Но ты — командир, и ты рискуешь больше нас всех вместе взятых, — сказал Кайден, внимательно посмотрев на неё. — Я боюсь тебя потерять. — Мы оба знали, на что идём, когда выбирали профессию, — спокойно сказала она. — Я понимаю, — с горечью заметил Кайден. — И ещё я понимаю, что не могу сделать ничего, кроме как попросить тебя быть осторожной. Просто дай мне слово, что не будешь лезть на рожон. — Я ничего не могу обещать, — сказала Джезабелл поднимаясь. На лице Кайдена отразилось сожаление, и Шепард снова стала чувствовать раздражение. Чёрт возьми, неужели он ожидал, что она пообещает ему подобное? Она никогда не нарушает своих слов, он должен был это понять. А если думал, что она солжёт ради его спокойствия, то значит он её не понимает. — Ладно, — сказал Кайден, вставая и направляясь к дверям, — не буду тебе мешать. Она проводила его взглядом и дождалась, пока закроется дверь. Раздражение превратилось в злость. Джезабелл видела, как он нарочито медленно шёл, до последней секунды рассчитывая, что она его остановит. И как поникли его плечи, когда он переступил порог, а она так ничего и не сделала. Шепард схватила лежавшую на столе пачку и, раскуривая сигарету, с удивлением заметила, что у неё дрожат руки. Подхватив пепельницу, она присела на край стола. Взгляд упал на разобранную постель, смятые простыни которой ещё хранили очертания их фигур. — Идиотка, — громко сказала она сама себе, — что же ты наделала? Она приняла абсурдное решение, поддавшись мимолётному порыву, подкреплённому влечением. Их отношения с Кайденом перешли все дозволенные грани, и это осложняло ситуацию. Джезабелл прекрасно понимала, что их близость в узком кругу корабля не более чем секрет Полишинеля. Её не беспокоило это, но в тоже время коммандер знала, что подобное накладывает иной отпечаток на призму видения остальных. И ещё её беспокоил этот новый, изменившийся Кайден. Он перестал смущаться, вёл себя раскованно и даже пытался проявить настойчивость. Джезабелл машинально застегнула расстёгнутую им рубашку. Вроде как она дала ему ясно понять, что они не должны смешивать личные и рабочие отношения и он принял это, но она не была уверена, что в критической ситуации чувства Кайдена не возьмут верх над разумом. Затушив сигарету, Джезабелл поднялась. Она понимала, что исправить случившееся невозможно и это только добавляло негатива в её и без того отвратительное настроение. Она не могла винить Кайдена, но зато в полном объёме отыгрывалась на себе. Решение, которое она всего несколько часов назад посчитала достаточно удачным, грозило обернуться полной катастрофой. Шепард направилась к выходу, чувствуя, что просто не в состоянии находиться в каюте. *** Несмотря на то, что в приказе коммандера всем отдыхать была немалая доля здравого смысла, Гаррус так и не смог этого сделать. Рассудив, что беспокойное метанье по постели нельзя никак назвать отдыхом, он вышел из своей каюты и направился на нижнюю палубу. Возясь с электронными схемами «Мако», он смог сосредоточится и тем самым не дать себе податься влиянию тяжёлых мыслей. Судя по всему, такие проблемы испытывал не он один. Сначала мимо прошла Тали, направляясь в любимый ею технический отсек, а потом появился Рекс, который после смерти Эшли принял на себя заботы о корабельном арсенале, и теперь увлечённо возился с новым дробовиком. Проверив системы, Гаррус с сожалением понял, что больше ему заняться решительно нечем и испытал лёгкое разочарование, понимая, что ему придется попусту убивать время. Он отключил технические терминал и опёршись на одно из колёс бронетранспортёра задумался о вчерашних событиях. В памяти снова встала та жестокая сцена с парнем по имени Вернер. Он не мог понять причины, заставившие её поступить именно так. В конце концов, можно было объяснить, найти выход, но угрожать оружием… Гаррус поднялся в кают-компанию и, устроившись за одним из столов, активировал инструментрон, решив разобраться с новой моделью. Якс уверял их, что эти штуки не скоро появятся в свободной продаже и сейчас турианец был согласен с его словами. Куча высокотехнологичных гаджетов и возможность выхода в экстранет, приравнивала компактное и мобильное приспособление к терминалу. Он увлёкся, но шум открывающейся двери каюты капитана заставил его поднять голову. Гаррус прекрасно знал, какие чувства испытывает Кайден к командиру, а поскольку турианское командование вообще не считало отношение между членами экипажа чем-то запретным, то появление Аленко было для него вполне естественным. Лейтенант, довольно улыбаясь, приветливо кивнул ему и направился в свою каюту. Гаррус усмехнулся и вернулся к прерванному занятию. Шепард появилась спустя десять минут. И увидев коммандера, турианец испытал глубочайшее удивление. Он не очень разбирался в специфике человеческих отношений, но, в отличие от довольного и улыбающегося Кайдена, Джезабелл выглядела печальной. Шепард направилась к кофейному автомату и Гаррус, привычно наблюдая за ней, удивился снова — она провозилась достаточно долго, словно мысли были заняты другим, настолько плотно, что даже пальцы не смогли проявить привычного автоматизма. Джезабелл кивнула ему и уселась напротив, обхватив чашку обеими руками. Он внимательно посмотрел на неё — внешне коммандер выглядела спокойной, но глаза у неё были грустными, и на мгновение Гаррусу показалось, что он увидел в них скрытую боль. Он отвернулся, а когда снова встретился с ней взглядом, то поразился её самообладанию — Джезабелл всем видом излучала полное хладнокровие, доброжелательность и уверенность. — Интересно, — насмешливо сказала она, отпивая из чашки, — хоть кто-то на этом корабле принял к сведению тот факт, что я советовала всем отдохнуть? — Вряд ли, — честно ответил турианец, вспоминая Рекса и Тали, и уверенный в том, что и Лиара не ложилась, освежая в памяти все сведения о протеанах. — Стоило выпасть из-под юрисдикции Альянса и его правил и всё летит к чертям, — произнесла она, но Гарруса озадачил её тон. — У вас всё в порядке, Джезабелл? — не выдержал он. Коммандер вздрогнула, поставила чашку и, вынув из кармана пачку сигарет, достала одну и раскурила. Гаррус видел, что она тянет время и прекрасно сознавал, что ей об этом известно. Он задал ей серьёзный вопрос и понимал, что сейчас она пытается понять, что ему ответить. — Нет, — она тяжело вздохнула, — у меня не всё в порядке, но это мои личные проблемы. — Я понимаю, — тихо сказал он, — и прошу прощение за бестактность. — Ничего страшного, — она усмехнулась. — Это жизнь. — Кстати, — решил сменить неприятную для обоих тему Гаррус, — Джокер вчера упоминал, что у нас есть все шансы нарваться на «Серебряные стрелы». Если это правда, то меня она настораживает, насколько я помню — это элитное подразделение с достаточно высокими боевыми характеристиками. — «Серебряные стрелы» — это эскадрилья дивизиона истребителей Пятого флота, — улыбнулась Джезабелл. — Я бы тоже не хотела видеть их играющими против нас, но уверяю вас, этого никогда не произойдёт. Адмирал Хэккет понимает всю серьёзность сложившейся ситуации и не станет препятствовать нам, даже если командование отдаст ему подобный приказ. В таком случае истребители просто не успеют нас перехватить. — Знаете, мне кажется это достаточно странным, — заметил Гаррус. — У нас подобное распоряжение невозможно проигнорировать. И если ваш адмирал готов нарушить прямой приказ, то, как он может продолжать командовать? Ведь нет никаких гарантий, что в следующий раз он не поступит также и не допустит этим фатальную ошибку. — Ваше общество живёт по законам, работающим тысячелетия, — Джезабелл усмехнулась, — мы же только недавно научились работать совместно. Сто лет назад никто на Земле не предполагал ни о каком Альянсе — каждое государство жило по своим законам, правилам и традициям. Да и сейчас ещё слишком памятна былая разобщенность. Человечество слишком юное в глазах всей галактики. — И, тем не менее, вы активно боретесь за признание, — в голосе турианца чувствовалось уважение. — Это наш менталитет, — рассмеялась коммандер. — Хотя иногда я не уверена, что он идёт нам на пользу. На некоторое время в кают-компании воцарилась тишина. Коммандер уже полностью справилась с собой и сейчас рассеяно вертела в руках пачку, задумавшись о чём-то своём. Гаррус, размышлял над её словами, но постоянно ловил себя на том, что имела ввиду Джезабелл, когда говорила о собственных проблемах. — До ретранслятора пять минут полёта, — голос Джокера разорвал тишину. — Хорошая новость — мы тут одни. — Вы были правы, — улыбнулся Гаррус, поднимаясь. — Меня это не удивляет, — она усмехнулось, отставляя чашку, — хотя, наверно, надо было устроить тотализатор. — Азартные игры на военном корабле Альянса? — насмешливо спросил он. — Временно мы в свободном полёте, — ответила Джезабелл и встала. — Одним нарушенным больше, одним меньше — не всё ли равно? — Она пожала плечами и направилась к лестнице. — А если бы всё было иначе? — спросил он, догоняя её. — Если бы нам не пришлось временно переквалифицироваться в пиратов? — Тогда в подобном не было бы никакого смысла, — ответила коммандер, останавливаясь, — ведь никому и в голову не пришло бы, что нас могут задержать. — Да, — вздохнул Гаррус, — глупая ситуация. Знаете, я только сейчас понял, что если бы тут нас ждал представители вашего флота, то вам бы пришлось вести огонь по своим товарищам по оружию. Равно как и им. И ситуация была бы патовая. Они бы действовали согласно приказу, а мы — потому что иного выхода нет. — Вот поэтому меня радует тот факт, что наши адмиралы имеют возможность проявить гибкость, — иронично заметила Джезабелл. — Но не стоит терять время, — добавила она, — его у нас почти не осталось.