Идиот

      Ник опаздывал. Утро он проспал, хотя и слышал, как собирался сосед. Тот даже пытался проникнуть к нему в комнату под каким-то благовидным предлогом, но Ник был не в настроении общаться, и Тацуки благоразумно свалил.       Ник не понимал природы ощущений, которые его охватывали при виде странного взгляда, который этот странный Тацуки периодически бросал на него, когда думал, что Ник не видит.       Но Ник видел и делал выводы. Точнее, пытался делать. И недоумевал. Он знал про этого полуяпошку, что тот трахал всех доступных девок в радиусе ста метров. На парней он никогда не залипал. Именно поэтому Ник так легко согласился переехать к нему жить.       Но сегодня утром, когда он полуголый лежал в кровати, Ник неожиданно для себя словил этот странный взгляд и напрягся. Впрочем, сегодня он слишком плохо чувствовал себя и списал всё на температуру. Которая поднялась, начиная с неудачной прогулки в субботу под мокрым снегом и ветром, и продолжилась опухшим горлом и текущим носом.       Его горло было слабостью, и стоило Нику хоть немного промочить ноги, моментально напоминало о себе. Как сегодня.       Наглотавшись жаропонижающих, Ник с грустью подумал, что придётся всё-таки тащить свой зад в универ. Лекцию после обеда вёл жутко противный препод, отмечавший персонально каждого отсутствующего и потом требующий либо официального подтверждения причины отсутствия, либо нещадно валивший на экзаменах. Второй раз истерику отца Ник выслушивать не хотел и потому, полежав ещё немного, встал и начал собираться. Радовало одно, что универ теперь был в двух шагах от его нового места проживания.       На пару он всё-таки умудрился опоздать, но, тихонько просочившись со старостой, незаметно уселся на крайнее сиденье.       Препод вроде не заметил его появления, по крайней мере, виду не подал и на том спасибо. Ник держался из последних сил, чувствуя, как тело крутит боль и жар.       Время ползло невыносимо медленно, и чтобы хоть как-то отвлечься, Ник огляделся. Через проход, чуть пониже него сидела та девушка, которую он встретил в магазине, как раз перед тем как разболеться.       Мика, кажется, её так звали.       Ник повнимательнее рассмотрел её теперь, при ярком свете ламп аудитории. Девушка сегодня была не в верхней одежде, как в магазине, и Ник мог разглядеть её получше. Худощавая, скорее, угловатая, чем плавная. Вьющиеся волосы, недлинные, чуть ниже плеч, тёмно-русые. Вздёрнутый нос, тонкие губы. Ничего особенного. В профиль Ник не мог разглядеть её глаза, но неожиданно для себя вспомнил, что они зелёные, словно летняя листва после дождя.       Ухмыльнувшись невесть с чего нахлынувшему приливу романтики, Ник отвернулся, понимая что из-за болезни уплыл в какую-то неведомую хрень.       Почти одновременно с этим Мика вдруг обернулась и бесцельно посмотрела в его сторону. Похоже, она почувствовала его взгляд. Ник порадовался, что успел отвернуться, он не хотел вот так вот палиться.       Мика тем временем заметила его и явно узнала. По крайней мере краем глаза Ник ясно видел, как она всколыхнулась, отвернулась, потом прикусила губу. Взяв ручку, она начала что-то писать, явно имитируя заинтересованность в лекции, которую до этого слушала в пол-уха. Но надолго её не хватило и теперь она просто сидела, напряжённо смотря на лектора.       Ник кожей чувствовал её напряжение и не мог понять, нравится это ему или нет. Он решил после лекции подойти поздороваться. Её реакция почему-то поднимала настроение.       К тому же, он хотел позвать её на выходных прогуляться.

***

      Мика нахмурилась. Вечер явно переставал быть томным. Они сидели с Тацуки в уютной кафешке уже почти час. И всё это время её не оставляло чувство, что что-то не так.       А началось всё с того, что её на лекции накрыло. Сначала она не поняла, что происходит, но затылок словно прошили острой иглой. И Мика непроизвольно обернулась, ища глазами источник раздражения.       Который, впрочем, быстро нашёлся. Тот парень из магазина, который даже не изволил назваться. Теперь сидел и буравил её взглядом, словно у неё на затылке была бирка — «сверлить сюда».       Мика сама не поняла, почему так отреагировала на этот взгляд. Тем более что парень очередной раз сделал вид, что знать ее не знает и быстро отвернулся. Но Мика знала, что он на неё пялился. И след его внимания почти физически сейчас обжигал её шею и лицо. Словно он стоял за её спиной, а не сидел через проход с другой стороны аудитории.       И это возбуждало, приносило странную злость и ещё более странное удовлетворение. Весь гремучий коктейль чувств, которые сейчас бурлили внутри, сводя на нет ожидания Мики от вечернего свидания.       Между прочим с принцем её мечты, первым мужчиной, о котором она ещё неделю назад и подумать не смела. Но теперь, когда он сидел напротив, Мика чувствовала только раздражение. И странное, почти мазохическое желание, чтобы Тацуки её трахнул.       Может, тогда она избавится от всех этих чувств к тому малознакомому парню, так горячо опалившему своим взглядом её сердце.       Но Тацуки вёл себя неожиданно благовоспитанно, вежливо кормя её пирожными и даже не пытаясь залезть под предусмотрительно надетую короткую юбку. Мика почему-то была уверена, что он тоже мыслями не с нею и это приносило странное удовлетворение.       Может, она мазохистка? Мика никогда не замечала за собой подобных наклонностей, но серьезно начинала сомневаться в собственной вменяйке.       Тацуки неожиданно поднялся:       — Крошка, я скоро.       — Хорошо, — Мика улыбнулась, думая, что эта её лыба намертво теперь приклеилась к губам.       Тацуки быстро скрылся в туалете. А Мика от нечего делать огляделась. Кафе в понедельник было полупустым, народ явно отдыхал от выходных. Несколько парочек, стайка щебетавших между собой подружек, одинокий мужчина за столиком в углу. И неожиданно Шики, да не один, а в компании другого парня.       Мика впервые за весь вечер оживилась. Она редко видела Шики в компании других парней. Точнее, в универе он тусил с друзьями, но с другими геями она его практически не встречала. А тут они довольно интимно сидели рядом на диванчике в углу.       Голова Шики мягко лежала на плече его друга, а тот в свою очередь поглаживал его руку, даже не скрывая своих намерений.       Мика улыбнулась. Ну хоть кому-то тут хорошо, чего нельзя сказать о её персоне. Этот странный парень сегодня спутал ей все карты. К тому же после пары он долго не уходил, словно ждал кого-то у выхода. Но появился Тацуки и, хотя они договаривались встретится за пределами универа, демонстративно ухмыляясь, обнял её и, клюнув в щёку, громко поинтересовался, готова ли она пойти вместе с ним.       Естественно, его такое нарочитое поведение не могло не вызвать оживления, но Мика проморгала пик своего триумфа, так как смотрела вслед уходящему Нику, она наконец вспомнила, как его зовут. Тот как-то чересчур ретиво пошёл на выход, едва Тацуки нарисовался рядом с Микой. И та каким-то неуловимым женским чутьем вдруг поняла, что Ник хотел куда-то её позвать. Но теперь точно не позовёт.       И ей было странно, что она, будучи в отношениях с парнем, о котором мечтала, так грустно смотрела уходящему другому мужчине вслед. Мужчине, который даже не удосужился назваться, и так беззастенчиво пялился на неё в аудитории.       Голову сжали тиски, и Мика вдруг поняла все эти бородатые анекдоты о супружеском долге. У неё впервые в жизни разболелась голова, и не на шутку.

***

      Тацуки раздраженно грохнул по дверце туалета. И потом ещё и ещё раз. Это было просто немыслимо. Этот Шики, вот ведь ненасытная дырка.       Ему что, было мало, что Тацуки трахал его ночь на пролёт. И суток не прошло, а эта паскуда уже милуется с другим мужиком. Да ещё и так демонстративно, прямо у него на глазах.       Тацуки сам не понимал, что на него нашло. Но легче от этого не становилось. Входная дверь мужской уборной вдруг открылась и послышались возбуждённые голоса.       — Малыш, погоди, не здесь.       — Шики, я правда уже на пределе, давай по-быстрому.       — Милый, — Тацуки скрипнул зубами от сладости, которой сочился знакомый голос. — Не здесь. Но я помогу тебе, пойдём.       Дверца соседней кабинки скрипнула, и Тацуки отчетливо услышал тяжёлое дыхание и шуршание расстёгиваемой молнии. Следом за этим раздались чавкающие звуки. Тацуки передёрнуло. Но одновременно он понял, что завёлся. Впервые за весь сегодняшний вечер.       Словно этот пидорок той ночью покусал его какой-то невидимой гейской бактерией.       Звуки в соседней кабинке становились всё горячей. Мужик с придыханием стонал, шепча сквозь зубы «Шики..... ма…лыш».       Блядкий малыш молча сосал и, судя по всему, делал это офигенно.       Тацуки неожиданно понял, что просто не в состоянии сегодня трахаться. И ещё он жутко хотел прервать действо в соседней кабинке и не мог определиться, что он больше хочет: врезать по сладко сосущим другому мужику губам или засадить в жаркую дырку, которую тот уже успел предложить другому.       Тацуки судорожно выдохнул. Резко хлопнув дверцей, он демонстративно включил воду, давая себе зарок, что уйдет, как только помоет руки.       Но ещё он точно знал, что дождётся конца этого спектакля, хоть билет на него и не покупал.       В кабинке было подозрительно тихо. Через пару минут, очевидно понимая, что их невидимый визави никуда уходить не собирается, в кабинке завозились, кто-то тихо всхлипнул, что-то чвокнуло, потом послышался шорох оправляемой одежды.       Через ещё пару мучительных минут из кабинки вышла раскрасневшаяся парочка.       Тацуки скрипнул зубами.       Совершенно не смущаясь пристального взгляда, они в полной тишине прошли к раковинам.       Тацуки продолжал пилить их взглядом, но и Шики и его партнёр, словно сговорившись участвовать в этом нелепом фарсе, продолжали делать вид, что ничего не происходит.       — Ты готов? — неизвестный парень наконец прервал молчание.       — Да, пойдём.       — Стоять, ты ещё не всё помыл. — Тацуки сам не знал, что на него нашло, когда он, решительно оттолкнув неизвестного парня, вдруг схватил Шики за волосы, и грубо наклонив, почти засунул под кран, одновременно включая воду на полную мощность.       Шики обиженно зашипел, но Тацуки, не обращая внимания, удерживая его голову под струей воды, насильно раскрыл его рот, заставляя набрать воды.       Шики захлебывался, пытаясь оттолкнуть Тацуки, второй парень, подпрыгнув сбоку, в свою очередь тоже пытался помочь. Но Тацуки словно покусали злые осы, и он, не обращая внимания на весь шум и гам вокруг, невозмутимо продолжал полоскать рот Шики, пока окончательно не убедился в том, что тот нахлебался воды.       Парень, поняв, что дело пахнет керосином, внезапно сменил тактику, крикнув Шики, что он позовет администратора, почти побежал в общий зал.       Они наконец остались одни.       Шики отдышавшись, зло оттолкнул внезапно ставшего покладистым Тацуки.       — Ты чего, блять, творишь?       Растрёпанный, мокрый и злой, он возбуждал ещё больше, чем пару минут назад. Тацуки больше не мог сдерживаться.       Резко схватив обалдевшего парня за грудки, он грубо накрыл его губы своими.       Именно эту душераздирающую картину и увидели вернувшиеся администратор и пришедший с ним парень Шики. Бывший парень Шики.       Потому что тот на секунду обалдев от напора, вдруг покорно обнял Тацуки, поддаваясь навстречу всем телом.       Тацуки словно парил в облаках, сминая в поцелуе сладкие губы другого парня. Это было где-то за гранью, и всё остальное переставало иметь хоть какое-то значение на этом фоне.       Он опомнился, только когда Шики, сладко застонав ему в губы, легонечко отодвинулся, напоследок обведя их по контуру.       — Ты сегодня такой возбуждённый, Тацуки. Ты что-то хотел мне сказать? — нахал усмехался ему в лицо. Но глаза были совершенно серьезные. И Тацуки совершенно точно знал, что от его ответа будет зависеть многое. И он точно не собирался лажать. Только не сегодня, не в эту секунду, когда сердце бьётся как заполошное, чувствуя в ответ такое же биение.       — Ты свободен сегодня вечером? — Тацуки говорил тихо, понимая, что их разговор скорее всего слушают другие, но ему было все равно.       — Как видишь, нет, у меня свидание, — наглец продолжает усмехаться. И если бы не биение его сердца, то Тацуки бы подумал что всё это плохая затея. Но сейчас он не сомневается в том, что делает, он ещё ни разу в жизни не был так уверен.       — Отмени его, — Тацуки ловит в глазах дьявольские смешинки.       — А ты хочешь предложить мне что-то более захватывающее? — Шики уже не пытается строить из себя распущенную бабёнку. Впрочем, и с невинной ромашкой у него выходит тоже не очень. Слишком уже алеют распухшие от поцелуя губы и горящие щеки выдают его возбуждение с головой.       — Да. Не что-то, а кого-то. Себя, — Тацуки смотрит в эти, такие уже ставшие родными глаза. И не понимает, где он прокололся, что в этом парне такого, что так сносит крышу.       — Ты же вроде как занят, девушка, любовь всей жизни и всё такое.       Вот теперь уже Шики не шутит больше. Глаза словно пожирают его всего, не оставляя ни одной лазейки, где можно было бы укрыться.       Тацуки хочет, но не может отвести взгляд. Смотреть на Шики становится вдруг почти жизненно необходимо.       — Я ошибался. Больше не буду. — Слова, всегда так хорошо приходящие при самых важных разговорах, сейчас словно все и сразу покинули его голову. Тацуки не может произнести ни одного лишнего звука, словно всё, что он сейчас скажет, будет потом взвешено и измерено по особой мерке. Перо богини Маат, сейчас вся его жизнь оценивалась этой хрупкой мерой. И если он вдруг скажет лишнего, то его сердце пожрут порождённые им же чудовища.       Шики молчит, словно взвешивая его слова, все вместе и каждое в отдельности. Он всё ещё сомневается. Тацуки чувствует его сомнения, но сам он спокоен. Это решение, самое странное в его жизни, оказалось и самым легким. Он жалеет только, что потратил впустую эти несколько дней, когда всё можно было решить ещё тем утром, когда всё было так просто и легко между ними.       — И что же ты предлагаешь с тобой делать? — голос совсем тихий, словно Шики боится сказать вслух хоть одно лишнее слово.       — А что хочешь, — Тацуки внезапно отпускает. Внешние звуки, запахи и всё, что их окружает, врываются в его сознание одновременно, принося с собой понимание, что они живы и все вокруг живы и мир жив и всё хорошо.       — А сам ты что хочешь? — Шики тепло улыбается своей чудесной улыбкой, от которой сердце снова начинает отбивать чечётку.       — А я и сам не знаю, — Тацуки улыбается в ответ, непроизвольно наклоняясь и легко целуя вдруг засмущавшегося парня в своих объятиях.       Такой теплый и милый Шики нравится Тацуки. — Я не совсем понимаю, как надо вести себя с любимым человеком, но ты говорил, что знаешь. Научишь?       Шики счастливо смеётся и сам нетерпеливо целует Тацуки.       Где-то за их спинами хлопает входная дверь туалета, и Тацуки совершенно точно знает, что это ушёл тот левый парень. И правильно, ибо нечего разевать руки на чужое.

***

      Сколько прошло времени, Мика так и не поняла в попытках унять головную боль.       Внезапный шум и суета в районе туалетов навели её на мысли, что там что-то произошло.       Она удивленно увидела давешнего парня Шики, испуганно тащившего за собой администратора.       «Что там у них происходит?», Мике совсем не хотелось попадать в заварушку, но осознание, что Тацуки уже давно нет, вдруг сдавило сердце тисками страха.       Она быстро встала и пошла в сторону туалетов, стараясь не привлекать внимания. Возбуждённые голоса доносились из мужского, дверь которого была приоткрыта.       Мика осторожно подошла и застыла удивленно. Там в обнимку стояли Тацуки и Шики и это явно не было похоже на дружеское объятие.       Они что-то тихо говорят друг другу, потом Тацуки целует Шики, чтобы тот в ответ начал целовать Тацуки. Мика завороженно смотрит на них обоих. Она ещё никогда не видела ни одного из них таким беззащитным, открытым, уязвимым. Сцена настолько интимная, что просто неловко на неё смотреть. Мимо проходит покрасневший администратор, шепча под нос что-то типа «пидоры».       Следом возмущенно хлопает дверью парень Шики. Мика несколько минут тупо сморит на закрытую дверь мужского туалета, понимая, что всё, что бы она сейчас не сказала, абсолютно лишнее, и ей надо уходить.       Но она идёт обратно к столику. Садится и внезапно для себя заказывает стопку вискаря. Графинчик с выпивкой ей приносит лично админ. Он же сообщает что это за счёт заведения.       Смотря ему вслед, Мика ещё пару минут пытается понять о причинах подобной щедрости. А когда через пару минут до неё доходит, начинает истерически смеяться.       И точно, это же её парень сейчас целуется с другим в мужском туалете. Ситуация настолько абсурдна, что она даже не сразу понимает, что чувствует облегчение.       Она не жалеет, что переспала с Тацуки, но больше их не связывает ничего. Её принц оказался пустой обёрткой без конфеты. И она с облегчением понимает, что рада тому, что не надо ничего объяснять.       Она встаёт, слава богу, их ужин Тацуки оплатил сразу при заказе. В гардеробной ей выдают сразу вещи и её и Тацуки. Она удивленно смотрит на гардеробщика. Вслед ей выходит уже знакомый админ, вынося еще и барсетку Тацуки.       На её удивленный взгляд, тот отвечает, что ее спутник уехал на такси в чём был.       Мика пожимает плечами и, забрав вещи, выходит на улицу.       По-хорошему ей надо домой, но она не горит желанием дальше общаться со своим несостоявшимся парнем. Ей почему-то важно избавиться от его вещей именно сегодня, этим вечером. И она принимает решение поехать к нему, благо ключи от квартиры находятся в барсетке.       Голова слегка гудит от принятого на грудь и это бодрит её ещё больше.       Такси плавно подвозит её к дому. Мстительно расплатившись из кошелька Тацуки, Мика поднимается на нужный этаж. Он скидывал ей свой адрес и все данные, как найти его квартиру. Поэтому она быстро находит нужную дверь.       Замок тихо щелкает, и Мика проходит в темную прихожую. В квартире тихо и знакомо пахнет лекарствами.       Почему она знает этот запах?       Не включая свет, Мика вешает чужую куртку на крючок и кладет барсетку на столик.       Сдачи от предыдущей поездки должно хватить чтобы доехать до дома. Может повезёт и тот таксист ещё не уехал.       Делать тут больше абсолютно нечего.       Внезапно в прихожей загорается свет. Из проёма напротив, сонно щуря глаза, на неё таращится полуголый Ник.       Это запах его лекарств наполняет квартиру, как наполнял воздух аудитории днём. А Мика тупо таращится на него в ответ.