Drown My Sorrows

«Я смотрел на наши фотографии сегодня, — в пустоту признался Хенджин, — ты всегда так тупо улыбался?» Полупустую комнату едва освещала лампочка. Парень сидел на железном стуле; с закрытыми глазами он вспоминал сделанные папарацци фотографии, которые теперь считали уликой. Его воспаленное допросами сознание судорожно цеплялось за знакомый образ темноволосого юноши в деловом костюме. В воображении он был еще красивей. Хрупкий и тонкий — по коже парня пробежали мурашки — смертельно опасный. Сила, которая бурлила в Феликсе, была крышесносной. Контраст между его образом и сущностью был настолько сильным, что каждый раз заставлял Хенджина дрожать от возбуждения. «Ты конченый эгоист, — парень коснулся забитой татуировками руки, — я тебя ненавижу».

========== Глава 2 ==========

— Ты пьян, — холодно заметил Феликс, когда Хенджин ввалился в квартиру. — Ты до сих пор удивляешься? — парировал тот, исказив губы в надменной усмешке, — ты знал на что идешь. — Я констатирую факт, а выбора мне не давали, — юноша старался совладать с голосом, который вот-вот должен был сорваться на гневный крик; выходило хорошо, хотя он и понимал, что долго не выдержит, — проходи. Остальные уже спят, так что потише. Спорить с влиятельным человеком — бессмысленно глупо. Спорить с сыном влиятельного человека — того хуже. Феликсу не дали заключить с Хенджином контракт: то угрожали, то переходили на сладкий шепот и сулили богатства и бо́льшую популярность. У Феликса все чаще создавалось впечатление, что никто до конца не осознает, насколько, по сути своей, этот контракт бесполезен. Тем не менее официально у юноши не было над Хенджином никакой власти, потому приходилось каждую ночь встречать его в нетрезвом состоянии. Самым неприятным в работе с избалованным сынком было то, что он совершенно не поддавался управлению. Хенджин буквально приказал Феликсу сначала закончить работу с остальными подопечными, ссылаясь на совесть — якобы его отец поступил неправильно, совершенно не заботясь о напряженном графике контрактника. Билл де Блазио был родителем этой несуразной белокурой неприятности и, по совместительству, мэром Нью-Йорка. Из-за своего статуса и сплетен ему пришлось принять крайние меры, чтобы выбить из сынка всю дурь. Хотя, как Феликс узнал позже, виделся он с сыном от силы раза три. Прошло уже около двух недель с момента появления Хенджина в жизни самого знаменитого контрактника страны, славившегося своей силой и профессионализмом, но даже он, Ли Феликс, занимающийся с опасными бандитами и по щелку пальцев раскрывающий самые запутанные преступления, был не в силах уговорить Хенджина снимать на входе обувь. Парень казался контрактнику неограненным бриллиантом. Не потому, что был слишком красив и по-животному притягателен, а оттого, что стоил очень много. С каждым днем узнавая подопечного все лучше, Феликс негодовал, к нему приходило осознание: когда настанет время лезть к Хенджину в голову, он не сможет использовать все свои ресурсы по одной простой причине — побоится вновь причинить этому парню боль. Феликс развернулся, смерив вошедшего осуждающим взглядом, и, бросив тихую и короткую, но достаточно убедительную фразу: «Иди спать», хотел покинуть коридор, не создавая лишнего шума. Остальные его подопечные — три женщины — спали. В целях безопасности люди, с которыми он когда-либо заключал контракт, оставались жить у него, чтобы всегда оставаться под наблюдением и контролем. Не совсем всех, конечно, это касалось. Например, Джек Миллер, тот самый преступник, с кучей полезной для ФБР информации в черепной коробке, оставался в тюрьме строгого режима, находящейся при одном из филиалов «Sense Corporation». К сожалению, это ничего не меняло — каждый день Феликсу все равно приходилось навещать его и проводить терапию, раскладывая все в голове по полочкам и распутывая страшный клубок мыслей, чувств и эмоций. Как только юноша сделал шаг прочь, на плечи навалилась тяжесть — Хенджин уронил на них свои руки и, стоя сзади, хрипло прошептал: — Как удачно, однако, что спим мы вместе. Это было лишь неудачным стечением обстоятельств. Кроватей и диванов в квартире больше не было. Феликс как хозяин и, в конце концов, могущественный контрактник, отказался покидать свою постель. А Хенджин как просто упрямый человек с чувством собственного достоинства отказался спать на полу. Уже приготовившись ответить что-то колкое, скинуть с плеч бледные руки и вырваться из тесного плена парня, Феликс вдруг заметил на его правой руке едва заметную точку. Бросив на тонкие предплечья мимолетный взгляд, он не увидел ее, спрятавшуюся среди ярких, выделяющихся вен, изначально, но стоило поневоле задержаться на них… С силой схватив Хенджина за запястье и совершенно забыв, в какой неприличной близости они находятся, юноша поднес руку ближе к глазам и тут же замер, заметив еще пару свежих следов. — Какого хера?! — как и предвиделось, яростный, резкий голос сорвал покровы безразличного тона. Феликс развернулся, с силой толкая Хенджина в грудь. Сдержанный и цивилизованный противник грубой речи в нем растворился. — А, это, — безразлично пожал плечами Хенджин, не предпринимая попыток высвободить руку, — джеф. — Опиат? — впиваясь в запястье ногтями, процедил Феликс, испепеляя взглядом лицо напротив. — Эфедрон, — пояснил парень, рассматривая собеседника с такой внимательностью, от которого становилось не по себе. Контрактник долго молчал, пытаясь совладать с гневом; то опускал взгляд на руку, то поднимал на Хенджина. Было до жути обидно, что этот человек, так подставляющий его, отца, и, главное, себя самого, — тот, с кем приходится работать. — Зачем ты это делаешь? — главное в работе Феликса — докопаться до сути. Он был плохим психологом и не мог раскрыть человека при помощи слов, поэтому всегда полагался на психокитез. Что движет людьми, когда они совершают определенные поступки? Иногда Феликс мог ответить с ходу, иногда нет. Потому всегда использовал силу, чтобы найти проблему и, исследовав причину, постараться ее искоренить. Сейчас же ему просто по-человечески хотелось знать, почему Хенджину приятно общество наркоманов, специфические одежды, прически и развлечения, чуждые обычному человеку, если у него в буквальном смысле есть все деньги мира. Так, Феликс решил начать с самого безобидного вопроса, который мог задать в такой ситуации. — Помогает расслабиться, — тихо ответил Хенджин, изогнув губы в полуулыбке. — Пытаешься сбежать от проблем? — Типа того. Феликс отпустил его руку, поднимая голову и чуть вздергивая подбородок. Оба они были высокими, но благодаря такому жесту контрактник мог выиграть еще пару сантиметров и почти сравняться с Хенджином. Один, два, три — не более. Казалось, что так он выглядит солиднее, внушает больший страх и уважение, а главное так ему казалось, что он обретает власть. Хенджин не обращал на это никакого внимания. Ему будто бы даже нравилось наблюдатьза стараниями Феликса. — Ладно, иди спать, — наконец произнес контрактник беспричинно сорвавшимся голосом. Парень напротив удивленно выгнул проколотую бровь, усмехнулся, и, слегка откинув голову назад, ответил: — Пока действие не пройдет, я не усну. Разжевывать Феликсу, что он имел в виду, не требовалось. Сейчас парень находился здесь по одной причине — он наркоман, который нуждается в помощи. И пару часов назад он принял эфедрон и алкоголь, а значит некоторое время, если не всю ночь, не сможет уснуть от прилива энергии. — Ладно, — Феликс пожал плечами, стараясь лишить лица эмоций, — что-нибудь придумаем. Хенджин сразу изменился, повеселев. Создавалось ощущение, что в каждом слове он видит намеки. Да, фразы вполне двусмысленные, но они не были в тех отношениях, чтобы брать их в расчет, потому Феликс напрягся. — Будем играть в шахматы? — сделав небрежный шаг вперед и вновь оказавшись неприлично близко, поинтересовался Хенджин. У него был пустой, стеклянный взгляд. Ровный нос, четкие линии скул, острый подбородок и выразительные черные брови. Контрактник поймал себя на мысли, что он слишком красив для среднестатистического наркомана. «Наверное, дело в освещении, — тут же одернул себя Феликс, — при таком свете и обстановке все покажется излишне красивым и возбуждающим». Тем не менее он не может оторвать взгляда от расширенных из-за принятой дозы зрачков парня напротив. Его завораживает поблескивающий пирсинг в его брови и как он — незаметно даже для самого себя — дергает острым уголком губ, стараясь сдержать насмешку. Феликса даже не волнует, что Хенджин смеется над ним с издевкой, все потому что он загипнотизирован его , местами попсовым, но таким настоящим здесь и сейчас, образом. Целых две недели он старался избегать прямого контакта с парнем, оставлял на столе записки и когда просыпался по ночам оттого, что тот падал рядом с ним на кровать — отворачивался и тяжело вздыхал, желая поскорее проснуться утром. Его волновали его изящные руки в иероглифах и мифических существах, сильно притягивала энергетика и харизма. Даже то, как он двигался — свободно, но так чисто и ровно, будто планировал каждый свой жест и шаг заранее. Это пугало Феликса и он не знал, как подступиться с Хенджину, был уверен, что не выдержит — скажет какую-нибудь глупость, хотя должен сохранять нейтралитет, случайно заденет сложную тему и причинит боль — а он не мог! Поразительно для него самого, впервые за несколько лет службы контрактником он так боялся сделать кому-то больно. «Все из-за возраста. Будь я старше…» — Будем вязать свитер Мерин, — наконец, как можно спокойнее ответил Феликс, не выдавая собственную слабость, — она все хотела купить себе, с оленями, но раз у тебя свободная ночь… Сзади, в коридоре, что-то упало, да так звонко, что юноша вздрогнул. Перед тем как повернуться, он успел заметить хищный блеск в глазах Хенджина, но тот в момент пропал. Горячее и обжигающее дыхание на шее — тоже, Феликс выровнялся и внимательно вгляделся в темноту. Дальше ничего не последовало. Все было тихо, но юноша не хотел трогаться с места. Может, потому что было слегка страшно, может, потому что, на самом-то деле, если задуматься, там и быть никого не могло, а может… Хенджин, намеренно задел его плечом, проходя мимо и двигаясь дальше по коридору. Он сделал это как-то медленно, явно специально, и будто тянул момент. Феликс громко вздохнул, ему было стыдно за то, что он хотел продлить их контакт, первый за все это время и такой волнующий. Сложив руки на груди, ему осталось дожидаться — что же Хенджин там найдет? Парень медленно завернул за угол, и вдруг, громко рассмеявшись, оперся плечом о стенку, глядя куда-то себе под ноги. — Люди спят, — зашипел на него Феликс, стремительно приближаясь. Вглядевшись в сумрак коридора, он заметил виновника и опешил, удивленно хлопая глазами. Как пес выбрался из комнаты Синдии? Он лично проверял, закрыта ли дверь. Или, может, посмотрел только замок Марин… — Собака? Правда? — прыснул блондин, отворачиваясь от рыжего шпица к Феликсу. Заметив приближение людей, пес забился в угол и виновато смотрел на них, дергая пушистым хвостиком. — Это Синдии. Он нужен ей для восстановления, — устало бросил в ответ Феликс, норовя схватить собаку, но Хенджин остановил его, беззастенчиво дернув контрактника за плечо. — Отстань от него. Может псу осточертело находиться в компании престарелых дам, и он, наконец, решил потусить с нормальными ребятами? Он это серьезно? Феликс остановился, наградив сначала убийственным взглядом собаку, а следом и Хенджина. Тот в ответ лишь пожал плечами, и по обычаю скривил губы.

***

— О, спасите меня, мистер Ли, — кто-то шептал прямо из темноты. Из темноты, что окружала Феликса, сковывала, давила и ломала. — Излечите меня, мистер Ли, — продолжал голос, только теперь он шел отовсюду. Справа, слева, появлялся где-то впереди и сзади. Находясь тут — в тесном кругу света, что обступила тьма, Феликс понимал, что это всего лишь сон. Еще одна особенность контрактников — понимать, что они спят, менять и контролировать происходящее. Но не сейчас. Пытаясь изменить мир вокруг, он делал только хуже. Шепот усиливался, переходил на крик, и голова дребезжала от этого тонкого голоса. Юноша крутился, пытаясь найти хоть кого-нибудь, пытался закрыть уши ладонями — но все тщетно. Феликс подумал, что лишился слуха. Что лопнули перепонки, потому что голос резко стих. Огляделся — мрак, никого. — Я болен, мистер Ли, — вдруг снова послышался шепот. На этот раз он был робким, ломаным и каким-то испуганным. — Где ты? — сжимая кулаки, так же тихо спросил юноша. — В вашей голове. Открыв глаза, Феликс судорожно втянул воздух, пытаясь осознать произошедшее. Просто сон или предостережение? Может, что-то больше? Стоит ли быть начеку? Смяв в руках одеяло, он невольно коснулся руки Хенджина. Тот не спал, и, услышав, что проснулся и сосед, пробурчал: — Кошмары, мистер Ли? — Не называй меня так. — А ты не рычи на меня, как шавка, — он все так же бесцельно всматривался в потолок. — Ты не в том положении, чтобы указывать мне. Похоже, Хенджин только и ждал, чтобы уцепиться за что-нибудь. Он резко поднялся, оставив на мгновение в темноте росчерк светлых волос. — Какого хера?! — прошипел Феликс, безрезультатно толкая парня в грудь — ослабшее после сна тело не слушалось. Усевшись контрактнику на бедра, Хенджин сверкнул глазами. На его лицо, в комнате, освещаемой только бликами ночных фонарей из окон, легли тени. — Теперь я в том положении? — Слезь с меня. Хенджин поджал губы и медленно опустил взгляд с лица юноши. Перехватив его, Феликс задохнулся, огромный ком встал в горле и заставил контрактника замолчать. Ком из противоречивых эмоций — гнева, желания, непонимания и усталости. Ему начало казаться происходящее абсурдом — и комод у кровати задрожал, ваза с цветами ударилась о глиняную статуэтку слона. Затем он сглотнул, потому что не смог оторвать взгляда с идеального лица напротив и выдохнул, почувствовав, как от мимолетного касания чужих рук по спине пробежали мурашки. Следом стало отвратно от самого себя, своей слабости и сложившейся ситуации и вот теперь — Феликс сцепил зубы — ему захотелось ударить наглеца. Пару дней назад он штурмовал интернет, пролистывая сайты о здоровье, где в подробностях было написано полное досье обо всех видах наркотиков. У него покраснели глаза, а подушечки пальцев, рьяно вбивающих каждый раз новый запрос, потеряли чувствительность. Тогда Феликсу показалось смешным, что информация, предназначенная для того чтобы уберечься, использована в иных целях, ведь парой ссылок назад он наткнулся на статью о преступнике-контрабандисте, который рассказал в суде что начинал именно с них — с гребаных сайтов о здоровье. Он сам узнал для себя много нового, в том числе и про эфедрон. Если не прошло еще четырех часов, он может оправдать действия Хенджина. Феликс помнил, что этот наркотик добавляет человеку уверенности в себе, но время истекло, вывод один — парень зарвался. — Ты до сих пор в приходе? Реакции ноль. Хенджин все так же оставался сверху, блуждая отстраненным взглядом по плечам, ключицам и лицу контрактника. Он невероятно красиво хмурил брови, его приоткрытые губы сводили с ума Феликса. То, как парень склонил аккуратную голову, то, как еле заметно подался вперед и увеличил напряжение… Его давно выбившиеся из хвоста волосы и головокружительный, цепкий взгляд… Феликс прикрыл глаза, чтобы на секунду отвлечься и забыться, но под плотно сжатыми веками четко отпечатался уже наизусть вызубренный образ. — Ты и без них чертовски сексуальный, — зло, с какой-то затаенной и горькой обидой прорычал Хенджин. Скоро поднявшись, он вышел, разноцветные огни разбежались с его резко очерченной светом спины. Феликс готов был вскочить следом. Он приподнялся на локтях, уверенный в своих намерениях и упал обратно на кровать, чтобы задышать — часто-часто. Так, что свело ребра и так, что почернело в глазах. Он жадно смотрел в темный потолок, чтобы четко различить в нем чужое лицо — точеное, притягательное, встревоженное.

***

Темные фигуры поглощала бездна разноцветного дыма. Силуэты двигались развязными рваными движениями, смеялись в угаре беспричинно и громко. Коридоры в их глазах становились все уже, вскоре они уже застревали в проемах, унылым завыванием моля о помощи. Обнаженные тела стройных девушек, их замыленные взгляды темных глаз исподлобья, приоткрытые губы, требующие добавки. Спесивые мужчины и юноши, с открытыми телами, покрытыми испариной и татуировками — бледная-бледная кожа, красные-красные глаза. Феликс двигался грациозно, его движения были размерными, напряженными. Слово тонкая охотничья на полусогнутых, он шел аккуратно и настороженно. Музыка заглушала дыхание, шаги, короткие женские возгласы. Она разливалась в телах всех присутствующих, согревала изнутри и пьянила лучше любого алкоголя. Феликс подошел к нему под звуки стучащего баса. Цепкие глаза скользили по черным рисункам на чужих бледных руках, будто извиняясь своему невежеству, юноша все ниже склонял голову, изучая въевшиеся в кожу иероглифы. Яркие вены узлами складывали незамысловатые рисунки на его лучевых костях… Вены под глазами, на руках, вздутые даже на шее. Но надменный взгляд темных ореховых глаз оставался неизменным. Феликс видел их не раз, каждый раз надеялся не видеть боле, но снова и снова проходил через зациклившееся испытание. Их встречи растворяли в себе юношу, поглощали с головой, он тонул в дыму сигарет и кальянов, видел красные горки льда, сотни дилеров и покупателей. Для него наркотик обрел образ человека. Человека с мутными чертами идеального лица и тела. Человека, который был опасностью, манил своей непокорностью и риском. Парень сидел вальяжно, разложив забитые руки, одна из которых держала стакан с жидкостью на дне. Тонкие пальцы играли содержимым сосуда, в неоновом свете подвесок алкоголь переливался из красного в синий, из синего медленно перетекал в желтый и сверкал всеми оттенками голубого. — Приятно снова тебя видеть, — острое лицо оскалилось в улыбке. Парень игриво склонил голову, кусая нижнюю губу, щуря глаза. Он точно знал, что является объектом внимания многих. Феликс был не единственным, пришедшим сюда из-за него. — Это в последний раз, — голос контрактника звучал холодно и беспристрастно. — В следующий раз придет кто-нибудь с более... подходящей специализацией. Для тебя это закончится камерой. Или тюрьмой. Больше твой отец не станет переадресовывать вызовы мне. Хенджин сверлил взглядом рюмку с алкоголем. На его чувственных губах играла полуулыбка. Стоило Феликсу замолчать, безразлично отведя взгляд в сторону, и парень поднялся. Легко и мягко встал с дивана, будто та самая кошка, которая ходит сама по себе. Он оказался в паре сантиметров от гостя. Облизнул задумчиво губы и запрокинул голову, чтобы принять еще порцию горячительной жидкости. Его тонкое худое тело содрогнулось. Лицо Феликса, наконец, изменилось. Он сглотнул, не удержался и взглянул на уставшее лицо светловолосого юноши. Манящее расстояние в пару сантиметров превратилось в невыносимую муку. Контрактник стоял, сложив руки позади, все еще терпел и держал ровно спину. Клубящийся красный туман окутал их с головой. — А что же вы, мистер Ли? — мурчащий тембр юноши ласково коснулся правого уха. Он разорвал громкую музыку и оказался главным и самым значимый источником шума. Тело его изгибалось с каждым вздохом в спине так маняще игриво, светлые волосы просили убрать их с лица. Еще пару секунд Феликс сопротивлялся, но стоило мимо пронестись гулу голосов… Он сорвался, его сгубила жадность и дикое желание. Его крепко сцепленные руки грубо схватили тонкую шею напротив, притянули ее к губам. Горячие вздохи сверху… Феликс теперь точно знал, что ему нравилось. Но что было самым страшным — он был готов все это с ним сделать. Крупные капли дождя разбивались об асфальт и Феликс наблюдал за этим с умиротворением. Он следил, как красиво они разлетались вдребезги, пока вода стекала ниже и превращалась в лужу. И как он пришел к этому? Юноша вздохнул, плотнее закутался в пальто и обернулся к клубу, дверь которого вот-вот должна была открыться. Он ждал этого момента с трепетом и вздрагивал каждый раз, когда проезжающая мимо машина гулко гудела вдалеке, думал — вот он, идет. Но пока — ничего, и это убивало. Каждая минута ожидания казалась вечностью, слипшиеся волосы наказанием, и только продрогшее до костей тело чем-то совершенно обыденным. Юноша обернулся, когда из клуба вывалилось трое голых по пояс незнакомцев. Из-за прохлады от их тел тут же пошел пар, они грязно ругались между собой и спорили, пытаясь вызвать такси. Феликс тут же потерял к ним интерес, он поджал губы, свел брови на переносице и поглубже засунул руки в карманы пальто, опуская голову и разглядывая носки темных классических туфель. — Эй, парень, — позвали его сзади, и он разочарованно прикрыл глаза, чтобы успокоиться, — есть чем прикурить? — Не курю, — пожал тогда он плечами, устало качнув головой. — Не куришь в такое-то время? Он поневоле обернулся, когда услышал, как что-то шкрябает по асфальту. Компания неуверенно приближалась, неуверенно оттого — что еле стояла на ногах. — В какое «такое»? Позднее? — В страшное, — уверил его темноволосый парень, подходя ближе. — Лучше носить с собой сигареты и зажигалку, чтобы откупиться. Феликс понимающе улыбнулся, но не скрывал своего отвращения и убрал с плеча чужую руку. Ему сильно не хотелось ввязываться в новые знакомства или, того хуже, драки. Он аккуратно смахнул с щеки прилипший волос, прищурился и решил закончить общение с неприятной компанией самым безобидным, но достаточно оригинальным способом. — Давай сигарету. Парень, что стоял дальше всех, потянулся к карману. На его лице застыло странное, отстраненное выражение, он казался самым младшим и Феликс решил, что ему нет даже восемнадцати. Сигарету забрал рыжий, довольно грубый на наружность парень. У него была большая челюсть, накачанная широкая грудь и крупные руки. Феликс даже усмехнулся, глядя на него, в голове засела забавная мысль: «Точно не в моем вкусе». Рыжий протянул ему сигарету и качнул рукой, предлагая забрать ее, чтобы прикурить. Прежде, чем Феликс сделал хоть что-то, дверь клуба снова распахнулась, и в проеме наконец-то появился Хенджин. Контрактник нахмурился, вздернул подбородок, чтобы разглядеть его получше и раздраженно хмыкнул. Почему-то ему всегда представлялось, что парень умнее, на деле — такой же болван, что и прибившаяся шайка — на разгоряченных голых плечах висел только тонкий твиловый плащ. — Идем? — издалека завидев разношерстную компанию, Хенджин остановился и поманил Феликса рукой. Контрактник кивнул, в момент забыв о своем обещании, и тенью скользнул мимо незваных собеседников. Только два полусогнутых в небрежном жесте хвановых пальца и внимательный, изучающий взгляд парня превратили Феликса в воспламенившийся кусок бумаги, записки, в которой много и часто повторялось одно только имя, от которого перехватывало дыхание. — Эй, сигарета. Маленькие цепкие пальцы ухватили его за запястье и рванули на себя. Феликс остолбенел на секунду, заглянув в ярко голубые глаза мальчишки, того самого, который едва вступил в пубертат. Юноша облизнул губы, медля, ему не хотелось и на секунду отрываться от созерцания Хенджина, и потому он нахмурился, переводя взгляд на злосчастную никотиновую палочку. Она вспыхнула, когда он захотел и парни отшатнулись. Светловолосый юноша ослабил хватку и прохрипел что-то сквозь губы совсем не детским голосом. — Блять, — попятились, выражение на их лицах было озлобленным. Феликс дернул губами на манер Хенджина и, склонившись в небрежном поклоне, развернулся, направляясь к клубу. — Представляешь, — прорычал Хван ему прямо в губы, зарываясь длинными пальцами в темных волосах, — я даже на секунду решил, что вы подружитесь. Феликс что есть силы втянул носом воздух, пахло дорогими хенджиновыми духами, пахло им. Он оттягивал момент удовольствия, прижался к парню всем телом, водил кончиком носа по шее, опускался к ключицам и буквально не мог остановиться, ему хотелось провести так вечность. Вечность в этом тупом и безобразном мире, с бестолковыми прохожими и заносчивыми политиками. Он готов был прожить еще миллион лет под этим звездным небом, стоять так, в неприличной и обжигающей близости, наблюдать, как опускается и подскакивает его кадык. Готов был слушать бредни маразматиков пациентов и ощущать на себе косые взгляды, если это была цена за жизнь, жизнь с ним. Он потерялся в нем, до безумия нравилось растворяться. Касаться и быть касаемым, держать и быть удержанным.