Мысли вслух.
19 марта 2021 г., 22:42
— Даф, пошли куда-нибудь, — сказал Мефодий Дафне. В его голосе буквально слышалась мольба.
— Пошли, — кивнула та. В её глазах читалась обеспокоенность. Не часто она видела Буслаева таким подавленным.
Пара вошла в парк. По дороге ни один из них не проронил ни слова.
Он был объят Московской зимой - всюду грязь, слякоть, серость, ноль градусов. Не тепло, но и не холодно. Солнце еле-еле пыталось что-то освещать, но из-за серо-синих туч, его лучи практически не попадали на землю. Деревья всё также были без листьев.
— Даф, вот почему всё так, а? — спросил Мефодий с такой тоской в голосе, что где-то вдалеке завыла бездомная собака, дожёвывая гнилую обёртку от колбасы.
— Честно - не знаю. В последнее время в мире что-то происходит, причём нехорошее, — нахмурилась та.
— Ну вот скажи, в чём были виноваты те сгоревшие заживо дети? А все смертельно больные люди? Кому они перешли дорогу? Ему? — Мефодий с небывалой злобой показал пальцем в небо.
— Нет. Как бы это ни звучало - во всём виноваты сами люди. Все их пороки и слабости - это не происки комиссионеров, суккубов или ещё какой нечисти. Вся темнота, а самое страшное - серость - кроется в них самих. А Он просто наблюдает за всем, не более, — ответила Дафна, присев на скамейку.
— Да уж... А во что превратились мы? Мы стали лгать, ругаться, убивали совершенно невинных людей. А самое плохое - я заметил, что стал ставить себя выше других. Типо у меня есть сила, бесконечная кредитка, крылья, жена, а у вас этого нет, жалкие... Да хоть кто, — Мефодий присел рядом.
— Да. Мир начал загнивать. Всех одолела серость. Вот возьмём к примеру... Какого-то знакомого нам человека. Он ходит в основном угрюмый, лишь иногда улыбается, хотя у него достаточно денег, есть машина, телефон, хорошие вещи. Он живёт себе в удовольствие. Но если его разозлить каким-либо пустяком - он начнёт огрызаться. Может, сам того не понимая, солгать или приукрасить любую незначительную мелочь. Может ненароком обидеть, ругнуться про себя на бедную бабулю, переходящую через пешеходный переход. Иногда лицемерит.
— И, дай угадаю, иногда, делает добрые дела? Подскажет кому-то в магазине, поможет настроить компьютер, купит корм бездомной собачке, но при этом думая об остальных, что вот они такие плохие, сами этого не сделали? — продолжил мысль Мефодий.
— Именно так. Возможно, этого человека предавали много раз, возможно он кого-то предавал - не суть. Этот человек потерял веру в людей, в любовь, в дружбу. А самое страшное - в себя. Ни кого не напоминает? — Дафна заглянула Мефодию прямо в глаза.
— Меня... — ответил он.
— И меня, — кивнула Дафна, продолжая мысль,
— И в этих словах любой человек найдёт себя. Некоторые большую или меньшую их часть, но тогда солгут себе. Они найдут в себе отголоски всего этого.
— А как думаешь, с чего эта эпидемия пошла?
— С начала зарождения стражей или людей. С них самих. Каким бы ни казался человек святым и добрым - за его плечами всегда есть какой-либо грешок, о котором он сто процентов знает и помнит, но думает, что это пустяк. Может быть, это самый настоящий грех, у кого как. Обычно есть и то, и то.
— Но во что тогда верить? Или в кого?
— В доброту. Правды нет ни где, ведь у каждого она своя. Религий тоже много. Науки не идеальны. Так что остаётся только добро. И чем больше мы будем его делать, тем чище и светлее станет становиться мир, — ответила она, поглядывая на единственный пробивающийся сквозь мрачное небо золотистый лучик света.
— Полностью с тобой согласен. Ведь если не верить ни во что, то и жить как-то не хочется...
