Мой дом там, где ты

Первые минут 20 пути на автобусе к дому мы ехали молча. Меня подташнивало. Из-за качки автобуса по неровным дорогам, но еще больше волнения. Рихард томно смотрел в окно и молчал. Он первый из моих знакомых, кто делал это так выразительно. Его молчание давило, как что-то живое, и, кажется, вот-вот могло задушить. Мы варились в нем долго, и я понял, что больше не в состоянии это выносить. -Прости меня, пожалуйста. – Еле слышно прошептал я, наклонившись к его уху. Он оторвался от окна и взглянул на меня. Его глаза были очень уставшие и взволнованные. Ему, как и его отцу, такой взгляд сразу прибавлял возраста. - Это ты меня прости. – после недолгой паузы начал Рих. – Я должен был сразу сказать тебе все. Но думал, что это будет неуместно и глупо. А оказалось все наоборот и получилось еще глупее. Наверное, Ганс прав, и я действительно ненормальный. «Сейчас или никогда» - пронеслось в моей голове, и я неуверенно накрыл его ладонь своей. -Ты такой же нормальный, как и я. – прошептал я, наклоняясь еще ниже к его уху. – И разве это ненормально, быть с тем, кого любишь? Быстро вдохнув запах его волос и кожи, я отворачиваюсь. Но через секунду почувствовал, как его щека прижалась к моему затылку. - Тогда больше никогда не пропадай от меня. – Он нежно боднул меня сзади и устроился на моем плече. – Я так боялся признаться тебе, боялся, что ты отвергнешь и не поймешь меня. Но с первой нашей встречи я понял, что попал. Любовь с первого взгляда, выстрел Купидона.. Называй это как хочешь, все равно звучит одинаково по-дурацки. -Ты хотя бы это понял быстрей меня, - я облокотился на его голову. - А я, как дурак, пытался понять, что со мной происходит. Ведь ты первый поверил в меня, внес в мою жизнь солнечный свет, когда там царил мрак. Пауль.. – По моей шее скользнули теплые потоки его дыхания. – Мне иногда кажется, что я нуждался в тебе не меньше, чем ты во мне. Никто никогда до этого особо не нуждался во мне, в той любви, которое я могу дать. Меня приводила в ужас мысль о том, что я не могу ни с кем ей поделиться. Пока не появился ты. Я сразу понял, что ты особенный. Такой светлый и добрый. Он настолько убежден в своих словах, что мне становиться не по себе. Я никогда не считал себя таким человеком, который ему нравится. Но это еще половина беды. Самое страшное, что мне бы очень хотелось таким быть. Добрым и открытым парнем, который вовсе не озлоблен на этот мир. Будь во мне все это, то я бы уже, небось, светился, как церковная икона. Пытаюсь объяснить это Риху, но он лишь отмахивается. Отмахивается, но не спорит, а просто начинает менять тему. В этот момент он мне очень напомнил Анселя. Он тоже не любил спорить и доказывать свою точку зрения. Но от этого его позиции не становились слабее. Он просто знал, о чем говорил. Дальше мы просто сидим, вернее, лежим друг на друге. Рихард рассказывает, как сразу после драки полетел за Гансом, чтоб набить ему морду, но воздержался. А потом больше часа проторчал в кабинете у классной, пытаясь объяснить, что я не бешенный, а просто слегка перенервничал. Теперь понятно, почему я нигде не мог его найти. Заглянуть в класс к Фрау Шмидт я не догадался. -Эй, не засыпай, - Рихард легонько толкает меня в бок. – Расскажи что-нибудь интересное. -О чем? – уточняю я. -О чем угодно. Например, о детстве Меня всегда удивляло, до чего он любит всякие истории, причем неважно о чем. Страшные рассказы Тиля, вечные шутки Шная, занудные жалобы Олли, Даже все наши суеверные и порой пугающие ритуалы – ему ничего не наскучивает, он готов слушать это часами. Рассказываю о своем детстве. Ранее детства я не помнил. Из самых далеких глубин я вытаскивал только мать. Она часто кричала и шаталась. Тогда я не знал об алкоголе и думал, что она просто устает. Пытался ей помочь, но она всегда отталкивала меня. Дальше я помнил привязывания к кровати. Позже я понял, что проводил в таком положении около двух дней. - Хватит. – резко остановил меня Рих. – Неприятно слушать, как кто-то причинял тебе боль, я уже насмотрелся на это. Давай что-то веселое. Все самое интересное в моем детстве ассоциировалось только с моими соседями. О наших приключениях, шутках и войной с третьей комнатой, которая тогда казалось веселой игрой. О наших ночных посиделках и ритуалах. Параллельно Рихард начинает фантазировать, что когда парни приедут, мы будем устраивать такие же штуки. *** Домой мы вернулись поздно. Генриху уже успела отзвониться классная. К счастью, обошлось лишь тем, что «все конфликты надо решать словами». Я сказал, что все понял. Хотя на самом деле не представлял, что скажут одноклассники, увидев нас вместе с Рихом. В комнате мы падаем на кровати. Рихард продолжает повествовать о том, как он рад, что через неделю все мои друзья должны быть тут. Я очень устал, как морально, так и физически, поэтому просто поддакиваю. *** Перед сном, пройдя все процедуры умывания, я укладываюсь. Через минуту рядом на кровать падает Рихард и, пожелав спокойной ночи, тут же засыпает. Под его тихий храп я смотрю в потолок и прокручиваю весь сегодняшний день. И то, как круто изменилась моя жизнь. Мне неважно, что будет дальше и как это воспримут окружающие. Главное, что рядом Рихард. И что скоро будут рядом друзья. Жалко, что не в полном составе. Грустно за Анселя, но он и под дулом пистолета не пойдет к приемным. «Не могу же я оставить приют, без моих способностей он совсем зачахнет» всплывает в голове одна из его фраз. Больше переживаю за тех, кто еще больше «дитя приюта, чем Ансель. Например, Тейлор. Раньше он, точнее его тень, был знаком, что я на правильном пути. Смогу ли я видеть его теперь? Тут же по мне пролетает холодок. Я оглядываюсь и вижу тень, пролетевшую к окну. Она пронеслась, сверкнув очками, словно на Кэрроловский шабаш. Мне становится совсем спокойно и я засыпаю.