Бордовый пахнет спичками

С момента разговора девушек на террасе прошло около четырех дней, столько же времени на небе жила большая черная туча, не дающая солнцу питать своими лучами уставшую от нескончаемой влаги землю. Казалось, откровенного разговора не было и вовсе, Николь вошла в эмоциональную стабильность и стала такой, какой была прежде. Она часто работала, когда приезжала с отеля, разговаривала по вечерам с остальными, но не с Оттолайн. Уэнрайт тоже нисколько не стремилась общаться с Николь, чаще избегала ее, чтобы не создавать возможных неловких ситуаций, от которых ей будет только хуже. Стоит заметить, что девушка попросту закрывалась в своем кабинете и никого не подпускала, отдавалась своим мыслям о прошлом и пересматривала старые фотографии с Николь. Верным спутником таких посиделок был виски, она пила немного, но этого вполне хватало, чтобы расплакаться от настигших ее воспоминаний и невозможности вернуть все как было. Приехавший из Франции Таддеус даже испугался за состояние своей любимой племянницы, когда застиг ее за столом в обнимку с той самой коробкой. Девушке не с кем было поделиться о своей печали кроме Таддеуса. Он единственный пусть и изредка выслушивал ее и старался ей помочь хоть чем-нибудь, дабы той было немного легче выдерживать такие мучения. Мистер Уэнрайт даже предлагал уволить Николь и вернуть на прежнее место, чтобы она лишний раз не «мозолила глаза» племяннице, конечно же, Оттолайн очень резко отреагировала на такое заявление дяди и сказала ему, что такого никогда не случится. Что касается ее жены — дела обстояли не просто плохо. С каждым днем девушка начала задумываться о бракоразводном процессе, ибо сил выдерживать подобные всплески рыжеволосой было невыносимо. Что касается имущества, то по закону Тери не переходила половина сети «Нитидас» и «Биг баунс», т.к. брак был зарегистрирован намного позже. Николь за все время работы ни разу не сделала оплошности, работала старательно, так, как полагается стоящему сотруднику. Тери пренебрежительно относилась к Клиффорд, но, разумеется, никогда не показывала этого наяву, чтобы лишний раз не нахвататься проблем. Она не вела себя как последняя сволочь, а выполняла четко поставленные цели, чтобы «Нитидас» оставался в тройке лучших отелей города Торонто. Самым странным ощущением для Николь было непреднамеренное отдаление от своего мужа. Они практически не переписывались, звонили еще реже, не давали о себе знать по несколько дней. Ранее они даже не расходились, виделись каждый день, питали счастье от того, что были всегда и всюду вместе, а сейчас… Не то что бы было больно от того, что он далеко, было неприятно осознавать, что сама Николь не предпринимала никаких попыток контактировать с мужем просто потому, что они связаны узами брака. Осознание становилось сильнее и сильнее с каждым днем, что девушка начала его побаиваться. Клиффорд постаралась позвонить ему первый раз, второй, третий… Попытки были безуспешными, но почему-то девушка не потухла внутри себя, а приняла это как данность, нисколько не обиделась, положила телефон на стол и продолжила работать. *** Посреди рабочего дня Оттолайн посетила «Нитидас», дабы уведомить своих работников о предстоящем мероприятии, который пройдет на базе отеля. Известная ювелирная компания решила провести аукцион, на который приедут самые важные персоны со всего мира. — Через месяц мы проведем это в «Нитидасе», так что надеюсь на вашу компетентность. — проговорила информацию женщина в деловом костюме бордового цвета. Она сидела со строгим видом, что-то записывая в свой блокнот. Ее светлые волосы падали на плечи и струились волной. Карие глаза смотрели очень осторожно. То была Кимберли Невернер, личная помощница ювелирного короля Саймона Маккларуса. — Только вот поправка, если в течение этого месяца произойдет какая-то внештатная ситуация, то наша ювелирная компания будет обязана запретить проведение аукциона. — Мы это учтем, мисс Невернер. От лица нашего отеля заявляю вам, что ничего плохого не случится. — буркнула рыжеволосая после слов Ким. — Я очень надеюсь на это. Она как-то странно бросила на Оттолайн взгляд, будто бы заигрывала с той. Потом поблагодарив ее за сотрудничество, почти также странно пожала ей руку, слегка поглаживая ее тыльную сторону большим пальцем и задерживая взгляд на ее зеленых глазах. Отто дернула улыбкой и убрала ладонь из рукопожатия, стеснительно ухмыляясь. Ким протянула ей свою визитку, на обороте которой было написано: «если хотите, в шесть в триста семнадцатом номере». Давно не секрет, что Оттолайн Уэнрайт была завидной девушкой-лесбиянкой, которую хотели буквально все девушки нетрадиционной ориентации. Ей открыто признавались в чувствах многие, даже наличие обручального кольца на левом пальце Отто не мешало девушкам «подкатывать» к ней. Они любили ее внешность, такую притягивающую и неповторимую, все-таки редкостью было видеть беловолосую девушку с яркими зелеными глазами, четкими высокими скулами и выраженными челюстями. А ее стиль… Дорогостоящие костюмы, состоящие из плотной и гладкой ткани из камвольной шерсти чаще темно-синих, серых, черных цветов, часы, оксфорды и, что странно, татуировки создавали образ гордой обольстительницы одиноких женских сердец. Чего стоила ее редкая искренняя улыбка, убивающая наповал абсолютно всех. Точно также не отчаялась заполучить хотя бы на несколько минут внимание Оттолайн Кимберли Невернер, тоже между прочим, одна из желаемых всеми женщин. Наблюдавшая за всем этим процессом, Тери буквально закипела от такой напыщенности мисс Невернер и, когда та покинула ресторан, в котором проходили переговоры, яростно посмотрела на Оттолайн. Уэнрайт в свою очередь просто смерила свою жену холодным взглядом и попросила ее сесть обратно за столик. — Тери, я устала. — От чего?! — удивилась та, поднимая свои брови. — От тебя… Прости, но нам нужно расстаться. — сказала она очень сухо, подвергая в шок сидящую напротив. — Что?! Ты не можешь так поступить! — Могу и очень хочу. Можешь продолжать работать в отеле, если хочешь, но между нами больше нет ничего общего. — Отто положила на салфетку обручальное кольцо, только что снятое с безымянного пальца левой руки. Девушка фыркнула и еще более яростно посмотрела на Оттолайн, повернулась и удалилась как можно скорее из ресторана. Уэнрайт облегченно посмотрела вслед, взглянула на оборотную сторону визитки и позвала официанта. — Да, мисс Уэнрайт, что-то хотите заказать? — Виски. — она улыбнулась и стала дожидаться своего заказа, несколько раз перечитывая запись на визитке. *** Маленькая стрелка часов медленно близилась к шестерке. За окном погода переходила из состояния «нормально» в «плохо». Тучи еще больше сгустились на бесконечном полотне неба, полностью уничтожая возможные нежно-голубые просветы. Черная масса извергала из себя непомерной силы дождь, яркие вспышки молний и раздирающий уши гром. Ливень так сильно хлестал по поверхности, что с той большим непроницаемым паром поднимался туман. Было интересно наблюдать за этим процессом, медленно распивая принесенную официантом бутылку шотландского виски. Оттолайн почувствовала в себе прилив уверенности, временное отсутствие совести и непреодолимое желание с кем-нибудь заняться сексом. Она начала предвкушать предстоящую жаркую ночь с белокурой девушкой, закусывая свою нижнюю губу от своих фантазий. Уэнрайт подошла к барной стойке и купила бутылку дорогого и вкусного вина, не для себя, конечно, для дамы, чью кожу она собиралась сегодня прожигать горячими поцелуями. Она поднялась на третий этаж, нашла триста семнадцатый номер, расстегнула верхнюю пуговицу своей рубашки, выждала минуту и постучалась в дубовую дверь номера ровно в шесть. Прозвучал щелчок и открытие двери, на пороге красовалась все та же белокурая девушка, но уже не в элегантном бордовом костюме, а в сексуальном черном пеньюаре, сквозь легкую ткань которого просвечивалась кожа. Она стояла положив левую руку на свою талию, второй облокачивалась на дверь и очень сексуально улыбалась своему гостю. — Добрый вечер, мисс Уэнрайт, проходите. Затуманенный алкоголем разум все еще отчетливо работал. Оттолайн прошла в красиво обустроенный люкс, встала возле стола и, только-только поставив на его поверхность бутылку бордо седьмого года, резко повернулась благодаря жаждущей удовольствия девушке. Кимберли ухмыльнулась и провела от шеи до груди ладонью, томно глядя на губы Оттолайн. Беловолосая не сдержалась и впилась в губы этой невероятно красивой девушке, зарываясь рукой в ее роскошные локоны, а другой хватая ее за талию и притягивая ее как можно ближе к себе. — Не перестаете удивлять, Оттолайн. — прошептала девушка, отрываясь от горячих губ, дурманящих голову как хмель. Отто подхватила девушку на свое тело, позволяя ей обвить ее накачанный торс, и, резко повернувшись, уложила ее на стол. Ловкие руки Ким прошлись по пуговицам пиджака и стянули его со стройных плеч девушки. Точно также пальцы поступили с пуговицами белоснежной рубашки, но, увы не успели ее вовремя стянуть, потому что Оттолайн цепко схватилась за руки Ким, убрала их и начала покрывать поцелуями высокую шею. Пеньюар легко слетел с нежного и хрупкого тела Кимберли, она осталась в одних кружевных черных трусиках и поддавалась, изгибаясь в спине, жарким ласкам своей гостьи, легонько постанывала, когда губы касались ее вздымающейся груди и возбужденных сосков. — Я подготовила для вас подарок, Оттолайн. — она отпрянула от ласк девушки и прошла в другую комнату. Через минуту на стол с характерным звуком упал страппон с черным резиновым фаллосом. Оттолайн кивком оценила такой «подарок» и настороженно спросила: — Лубрикант есть? — Разумеется. Девушки переместились на больше ложе, Оттолайн продолжила покрывать тело Ким страстными поцелуями, заставляя ту постанывать от удовольствия, потом она сняла с себя остатки вещей, стянула с нее кружевные трусики и, нацепив на себя орудие удовольствия, проникла во влажное лоно девушки одним толчком. С губ девушки сорвался благодарный стон, она сильнее вцепилась ногтями в спину Отто и обхватила ее мощный торс своими ногами, сближаясь с ней еще больше. С каждым умелым толчком Отто, Ким издавала стоны громче предыдущих, пока не достигла желанной разрядки. Она произнесла самый громкий стон из всех и следом обмякла телом, тяжело дыша и чувствуя импульсы у себя изнутри. Отто вытащила дилдо из ее лона и улеглась рядом, стягивая с себя страппон. Как факт, Уэнрайт тоже почувствовала экстаз, ведь страппон был с двойным дилдо. — Думаю, не нужно напоминать, что это был просто секс? — она нагнулась над девушкой и провела пальцем по искусанным губам. — Конечно, меня не интересуют обязанности, но, может, повторим? — Я за. — Отто впилась в губы ненасытной девушки. *** — Миссис Клиффорд, нам доложил гость из триста шестнадцатого, что в триста семнадцатом слишком шумно. — к Николь подбежал портье. — Пробовали звонить в него? — Да. — Безуспешно, как я понимаю, верно? Портье кивнул. — Что же, придется разобраться. — она сжала в руках свой любимый блокнот в чехле из искусственной черной кожи и устремилась к лифту, чтобы подняться на третий этаж. Николь не спала нормально уже третий день, хотя что там уж говорить, график ее сна сбился с тех самых пор, как она переехала в Торонто. Ежедневные стычки с инвесторами, с недовольными гостями, прихоти которых девушка разделяла с персоналом, прихоти того же самого персонала, иногда не желающего работать, сравнение отчетностей и прочих прелестей, кроющихся за такой высокооплачиваемой и престижной работой. У нее попросту не работала голова, еще и появление незапланированной повышенной нагрузки, причиной которого стал не менее незапланированный уход из отеля Тери, подкосил девушку окончательно, Николь была готова попросту разреветься от своей безысходности, но слишком строгое воспитание и сильный характер не позволяли ей этого сделать. Еще с малых лет она училась быть сильной девушкой, независимой от прочих предрассудков и стереотипов, ее родители учили и даже до сих пор учат не бояться трудностей, какими они бы не были. Девушка потрясла головой от неожиданной нахлынувшей злости, может быть даже неописуемой агрессии, которая завладела русоволосой на секунду, потерла пульсирующий висок и монотонно выдохнула, поскольку ей предстояло выйти из лифта и найти пресловутый триста семнадцатый номер, из которого доносился шум. Клиффорд подошла к двери и прислушалась — из номера доносились громкие и протяжные женские стоны. Теперь было понятно недовольство других постояльцев, слушающих подобные звуки. Николь постучалась в дверь, спустя несколько минут ожидания дверь распахнулась. На пороге оказалась весьма растрепанная девушка в черном пеньюаре. Немного подумав, Николь вспомнила, что это была Кимберли Невернер. Светловолосая заправила прядь волос за ухо и растерянно спросила: — Добрый вечер, что-то случилось? — Извините за беспокойство, я миссис Клиффорд, генеральный менеджер этого отеля, постояльцы из триста восемнадцатого пожаловались на шум из вашего номера. Ким начала немного мяться от волнения и закусывать губу, пряча взор своих глаз: — Это вышло случайно, что же… Позади Кимерли начал вышагивать мерные шаги силуэт в брюках и расстегнутой рубашке. Приглянувшись, Николь узнала в силуэте своего работодателя и хозяйку отеля «Нитидаса». — Миссис Клиффорд? — Отто удивилась, увидев на пороге Николь. Следом она обратилась к Невернер и попросила ее уйти в комнату. — Извините, мисс Уэнрайт, но постояльцы жалуются на этот номер. — Я понимаю. — она немного посмеялась. — Такого больше не повторится. Надеюсь. Клиффорд кивнула и поспешно покинула номер, оставляя Оттолайн наедине с Кимберли. Зеленоглазая грустно посмотрела вслед и закрыла дверь, гулко выдыхая и облокачиваясь на ее поверхность лбом. Ушедшие мысли вновь появились в голове Оттолайн, она стала хмурой и почувствовала, как по щеке пробежала слеза сожаления. Почему ей было так больно и паршиво одновременно осознавать тот факт, что она так поступила со своей подругой детства, к которой до сих есть еще не угасшие чувства? Зачем? Для чего так поступила с ней судьба, отрезав напрочь ту самую ниточку, связывающую две души? Отто, некогда Джоди, привязана теплыми воспоминаниями и чувствами к Ники. Черт, как же все бывает трудно… «Лучше бы ты не появлялась в моей жизни», — говорил один голос девушки. «Лучше бы я тогда погибла в реанимации», — вторил другой. — Хей, может быть продолжим? — раздался голос Ким. — На сегодня хватит, мне пора идти. Появление Клиффорд стало очередным спусковым крючком к истерике… *** — Черт, черт, черт!!! Удар раз… Удар два… Удар три… — Ненавижу! Еще один удар… — Да чтобы оно все провалилось! Дрожащая от боли и от собственных мыслей, она присела возле ствола дерева, по которому била буквально десять секунд назад. Истерзанные рельефной многолетней твердой корой костяшки сочились свежей, пахнущей железом кровью, смешанной с серой грязью. Темно-серый костюм уже не казался таким превосходным, он потерял свое великолепие из-за той же навязчивой противной грязи, на которой сидела девушка и лила горючие слезы, сливающиеся с противным ледяным ливнем, не прекращающимся уже который час. Это место на окраине города очень любила Отто, зачастую она являлась сюда, когда было очень и очень тяжело на душе, а обычные разговоры с людьми не помогали. На этот раз она приехала сюда сразу после того, как ушла из отеля, предварительно забрав ключи от джипа у Шерил. Та, конечно же, не хотела этого делать, поскольку видела далеко не трезвое состояние своей хозяйки, но под ее напором и угрозой увольнения поддалась и не стала больше спорить. Костяшки продолжали сочиться кровью, отдавая резкими болевыми импульсами, глушащими душевную боль. Отто была в смятении, ей было жутко противно от собственного положения. Рядом была девушка, которую она любит чистой и сильной любовью уже не первый год, которую помнила все это время, но не пыталась выйти на контакт из-за жизненного обстоятельства. Ей было очень тяжело каждый божий день надевать маску безразличия, терзать себя в сомнениях, видеть эти невообразимо прекрасные губы, эти шелковистые волосы, эту фарфоровую кожу и не иметь права касаться всего этого. Девушка не издавала всхлипов, никаких звуков, обычно сопровождающих плач, она лишь скалила свои зубы, страшно раскрывая рот и будто бы крича, но опять же, крик оставался в душе. Она протерла изодранной рукой свое лицо от капель дождя и слез, потупленно посмотрела в серую пелену тумана, поднялась с поверхности и села полностью промокшая в свой автомобиль, чтобы уехать домой. Легче не стало, но по крайней мере эмоции чуть-чуть притупились и не стали отдаваться такой резкой болью во всем сердце. Полностью прозябшая, она периодически покашливала, чувствуя скорый приход простуды. Да и плевать в общем-то. Вылечится. Сейчас главное вернуться домой и забыться под очередной бутылкой виски, чтобы не думать обо всем этом…