Бордовый пахнет спичками

Пронизывающий до костей холод почувствовала девушка, когда набрала номер Истера. — Ало? — в трубке забасил уставший голос. — Истер, привет. — Привет. — Как у тебя дела? — Вполне хорошо, отработал смену, только пришел домой. А у тебя как? — Полный завал на работе. — по ту сторону телефона никакой реакции. — Истер? — Да? — Я тебя наверное отвлекаю? — Если честно, да, я хотел бы завалиться спать, жутко устал. — Ладно, тогда позвоню в другой раз, спокойной ночи. — И тебе. И так происходило каждый чертов раз, когда Николь набирала телефон мужа. Разговоры были до жути короткими и бессмысленными, что порою девушка вообще не видела смысла звонить Истеру, чтобы не портить настроение и себе, и ему. Двум занятым людям нет смысла быть вместе, когда их разделяет расстояние и срок в шесть месяцев, но кто знает, может быть это продлится еще дольше. Однако восемь лет счастливой жизни, как казалось Николь, не должны просто уйти впустую. Несмотря на многочисленные просьбы мужа завести ребенка, девушка отвечала строгим отказом, намереваясь сначала заработать состояние, чтобы обеспечить чадо. На этом фоне у пары часто возникали разногласия. И вот сейчас, пусть и не разногласия, но некий холод проникал в отношения любящих мужа и жены, расшатывая их брак. Или, может быть, так казалось только русоволосой, кто знает… За окном стояла глубокая ночь, уже подготовившаяся спать Николь только-только легла в свою кровать, чтобы отправиться в царство Морфея, однако разнесшийся грохот по ту сторону двери заставил ее резко подскочить и начать прислушиваться. Она поднялась с кровати, маленькими шажками подошла к двери и приоткрыла ее. Перед ней возникла следующая картина: на полу бездвижно лежала ее хозяйка с опрокинутой на пол бутылкой виски и дорогостоящей вазой, совсем недавно украшавшей просторы коридора, но теперь вместо нее лежали черные глянцевые осколки, впивающиеся в кожу Отто. После включения света послышался испуг, вырвавшийся с губ Николь. — О боже! Мисс Уэнрайт! Тело не двигалось, продолжало лежать как ни в чем не бывало. Одежда Оттолайн мало того, что была пропитана кровью, так еще и непонятно откуда взявшейся грязью. — Оттолайн! Ну же, вставайте! — М-м-м-м-м… — она проявила недовольство. — Подымайтесь, давайте. Оттолайн, почти не чувствуя своего тела, — причиной тому стал алкоголь — подняла туловище с пола, вытирая окровавленные костяшки о ткань грязных брюк. Потом пьяно посмотрела в глаза испуганной Николь и начала ни с того ни с сего плакать и, непонятно откуда взяв силы, резко подорвалась с пола и начала громко кричать на девушку. Подобный жест поселил еще больше испуга в трезво мыслящую голову Клиффорд, она встала в ступор и наблюдала за действиями своего оппонента. — Почему?! Для чего ты здесь?! Что тебе нужно от меня, скажи?! Я всю жизнь пряталась от тебя! И вот ты здесь! — Мисс Уэнр… — Ники не успела договорить. — Боже, за что?! — она всплеснула руками вверх, упала на колени и с силой ударила окровавленными руками по разбитому стеклу. — Мисс Уэнрайт! Не делайте этого! Николь, сама заплакав, обняла тело Оттолайн и как можно сильнее прижала его к себе, чтобы ненароком ее хозяйка ничего с собой не сделала. От тепла, пронесшегося по телу зеленоглазой, девушка издала чуть ли не самый страшный вопль, захлебываясь слезами и сжимая в ответ руки русоволосой, втянула этот запах жасмина. — Отпусти меня!.. Прошу… Послышались шаги — то был Таддеус, в его руках поблескивал шприц с прозрачной жидкостью. Он вонзил тонкую стальную иглу в шею, впустил необходимые препараты в кровь Отто. Тело девушки обмякло в руках Николь, она очень сильно удивилась такому скорому эффекту. — Отто, малышка моя, ну что же ты… — будто бы не замечая Николь, Таддеус взял на руки свою племянницу. — Что вы сделали? Что с ней? Боже, что вообще только что произошло? — Вам не стоит этого знать. Только прошу, не обижайтесь, лучше идите в свою комнату, я разберусь с ней. Девушка продолжала стоять в ступоре. — Ну же! Идите! Резкий крик все-таки заставил девушку уйти в свою комнату. Как бы так ни было, но Отто всего на всего болела психическим расстройством, иногда переходящим в высшую стадию, пугающую всех остальных. Знали об этом только постояльцы дома, но отныне и Николь. Все кончено же могло быть оправдано, но этот случай был не прогнозирован, явился неожиданно и резко, благо у Таддеса имелись при себе препараты с психотропными веществами. С недопониманием он нес обездвиженное тело племянницы в ее комнату, чтобы привести ее состояние в порядок. Николь в это время попросту сидела на белой простыне, обнимая подушку и сжимая свои брови, замечая на себе чужую кровь. Она была в недоумении, в неподдельном страхе. Раньше личность Отто ничем не интересовала Николь, из-за чего одаривала девушку безразличным взглядом голубых глаз. Однако эта ситуация в корень перевернула представление Николь об Уэнрайт. Все мы люди, способные подвергаться своим слабостям, страхам, мыслям. Такой заложницей стала и Оттолайн, только что показавшая Клиффорд вторую сторону сущности. Подорванную, сбитую с ног, поломанную, разрушенную, рассыпанную на тысячи осколков, а главное, такую ранимую, что и представить нельзя… Голубоглазая прокручивала в своей голове только что произошедшие события, она вспоминала и кожу, пропитанную кровью, и дикие глаза Отто, наполненные болью, и бесконечные слезы, стекающие по красным щекам, и растрепанные волосы, промокшие из-за дождя, и тело, содрогающееся от крика. Удивительно, что на помощь сумел прийти только Таддеус, неужели остальные постояльцы дома не слышали этих воплей? Девушка не знала, она ничего не знала и предположить ничего не могла, просто потому, что внутренний мир Уэнрайт был ею не изведан. *** Легкое туманное утро только что начавшегося сентября пробралось в Торонто. За окном стоял большой непроходимый столп серо-белого дыма, покрывающего собой деревья, машины и здания. Удивительно, что утро само по себе было тихим и неприглядным, почти растворившемся в этом тумане, или может так казалось из-за местоположения дома Уэнрайтов, а ведь их дом находился очень далеко от бурнокипящей жизни города. Николь только что проснулась и без интереса взглянула на цифры на телефоне — пол седьмого. «Вот черт, зачем так рано?» — мелькнуло в мыслях голубоглазой. Со скукой она поглядела в панорамное окно, глубоко вдохнула воздух в легкие, удачно выпуталась из-под большого одеяла и вышла из комнаты, чтобы сходить на кухню и хоть как-то разбавить утро чашечкой ароматного кофе. Что примечательно — девушка всегда ходила бесшумно, такое умение у нее выработалось в далеком детстве, когда приходилось сбегать из дома на ночевки к своей подруге Джоди, живущей напротив. Родители пусть и запрещали, но ни разу не поймали оную в таком деянии. Девочка поздно уходила и рано приходила, поэтому ее временное отсутствие никто и никогда не замечал. Когда Николь только-только исполнилось четырнадцать лет, она познала свой первую влюбленность, а может быть даже любовь, забыть которую не может до сих пор… Да, это была та самая Джоди со слегка вьющимися каштановыми волосами до плеч, с красивыми зелеными глазами, улыбчивая и до безумия жизнерадостная. Возможно, такого светлого человека Клиффорд больше никогда не встретит, ведь таких людей ничтожно мало… *** Двадцать лет назад… — Джоди! Что ты наделала?! — крикнула Ники на свою непутевую подругу, только что обрушившую ее карточный домик, над которым светловолосая пыхтела чуть ли не час. Следом послышался звонкий смех. — Ну вот держись, я тебе сейчас устрою! Николь подорвалась с места и начала гоняться за ней, чтобы та понесла свое наказание за такую оплошность. Резкий неудачный поворот заставил обеих упасть на пол да так, что Николь улеглась поверх тела темноволосой. — Ай! Больно! Что ты творишь? — Джоди пыталась вылезти из-под большой тушки своей подруги и убежать на второй этаж к себе, но весьма цепкие руки Николь не давали ей этого сделать. Не желая сопротивляться, зеленоглазая все-таки завалилась на пол и приняла на себя образ побежденной: — Ну да, конечно, да, ты победила да, да. Она продолжала закатывать глаза, а все это время сидящая на ней Николь уже несколько секунд так близко наблюдала за своей подругой, начиная чувствовать учащенное сердцебиение и гулкое дыхание в своей груди. Она даже чуть-чуть раскраснелась от такой близости. — Ты чего так смотришь на меня, м? Скрывать свое состояние Джоди умела получше Николь, она не была такой красной, не дышала шумно в отличие от подруги, да и вообще держала себя в руках. Зеленоглазая заметила, что глаза Ники смотрят прямо на ее… губы… От осознания где-то внизу отозвалось приятной истомой и трепетом, теперь и ее сердце отбивало ускоренный ритм. — Я… я не знаю… Можно я, кхм, коснусь твоих губ? Джоди дважды кивнула и начала замечать, как лицо Николь медленно приближалось. Голубоглазая наконец-то касается желанных губ, ощущая их легкую шероховатость, жутко горячо. Почти невесомо. Она парила во вкусе губ своей… возлюбленной… Еще никогда прежде ей не было приятно, как сейчас. Будто прося разрешения, Ники лизнула нижнюю губу Джоди и в следующую секунду ощутила всю жаркую влагу проникшего в нее языка. Языки сплетались, лобзая друг друга, Николь издала свой первый удовлетворенный стон и впилась в губы еще сильнее, желая большего. — Ты уверена? — Джоди оторвалась от губ, заведомо поняв нескрываемое желание светловолосой. — Да, я, я хочу тебя… Эти слова стали спусковым крючком, которые предвещали наполненную любовью ночь... *** Девушка слишком замечталась и вовсе позабыла о существовании реальности, лишь только открывшаяся дверь перед ее носом заставила вынырнуть Николь из мечт. Из дверного проема вылетел Таддеус, не заметивший присутствие Клиффорд. «Постойте-ка, разве это не комната Оттолайн?», — подумала Ники и, выждав, когда старший Уэнрайт уйдет за угол, незаметно заглянула внутрь. Сквозь панорамные окна сочился приглушенный свет, немного мутный и даже чуть-чуть серый. Где-то вдали потрескивал камин, дающий тепло постоялице спальни. На громадной кровати со скомканным бельем с краю возле тумбочки сидела Оттолайн, ее голова просто свисала вниз — девушка смотрела в пол. На коленях расположились локти рук, точно также свисающих, как и голова, но уже умело перебинтованных в чистый белый бинт, сквозь который где-то просочилась кровь. Волосы были растрепаны, лежали небрежно, за этой бело-серой кучкой пряталось и лицо, разглядеть которое было практически невозможно. Было затишье. После бури. — Вам что-то нужно? — раздался хриплый голос, да такой, что Николь подумала о Таддеусе, однако владельцем такого тембра была Оттолайн. Клиффорд молчала, смотрела на нее с испугом. Отто подняла голову, пронзая ее ледяной зеленью своих глаз, непредвиденное безразличие поселилось в ее взгляде, но в следующую секунду, как только девушка моргнула, ее лицо наполнилось искренним отчаянием и сожалением. Казалось, что она плачет, однако слез не было, ибо они давно закончились. Решившись проверить реакцию Оттолайн, Николь сделала шаг вперед, смотря прямо в глаза беловолосой. Взгляд Отто устремился куда-то в угол от такого зрительного напора. — Что вчера я сделала и сказала вам? — прохрипела все слова Отто. Николь не хотела отвечать, за что увидела неодобрительно сжатые брови Уэнрайт: — Ну? — Вы кричали и плакали, а ваши, — она перевела взгляд на бинты, — руки все были в крови. — Мне очень стыдно, что вы видели меня такой. — Сейчас с вами все хорошо? Что вообще было с вами в прошлую ночь? — Сейчас более менее оптимально, препараты держат меня в строю. А вчера ночью был… — она вздохнула, — истерический припадок. — Думаю, мне не стоит спрашивать о причинах? — Верно. Николь набралась еще больше смелости и присела рядом с Отто. Вторая же в ответ на данный жест еще больше сжала брови и прикрылась рукой. — О, пожалуйста, Оттолайн, только не стыдитесь, прошу. Я понимаю, что такое случается и нисколько не виню вас. Если минуту назад Уэнрайт и испытывала стыд, то сейчас ее чувство перешло в другую стадию, в стадию отчаяния и внутренней беспомощности. Ей хотелось высказать все, что она чувствовала за последние девятнадцать лет. Но опять же… Она просто не могла, она не имела права просто дотронуться до Николь. С еще большей тяжестью на душе она ярко помнила, как русоволосая дарила тепло во время объятий. Такое ни с чем несравнимо. — Мисс Уэнрайт, — обратилась Николь к зеленоглазой. — Что? — Пообещайте мне, что, если вдруг вам станет плохо, вы сразу же скажете об этом мне. Думаю, выговариваться будет лучше, чем просто молчать о своих тревогах. Глаза Клиффорд улыбались. — Не обещаю, но постараюсь. — Все будет хорошо, я верю в вас. — она аккуратно, будто невесомо коснулась плеча Уэнрайт в знак поддержки, так, как обычно это делают друзья. «А может и вовсе ей ничего не рассказывать? Ведь эта ситуация давным-давно в прошлом, она растворилась в нем, позабылась. Теперь я другая личность с другими мыслями и с другим мировоззрением, с другими желаниями и целями. Совсем не похожая на Джоди. Нужно просто отпустить все это, двинуться на несколько шагов дальше, отпуская этот непомерно тяжелый груз, просто радоваться жизни, встречая дни и ночи. Может в этом и есть какой-то смысл?», — мысли так и пробирались в голову Отто. От них ей становилось чуть-чуть легче. Она посмотрела на Николь: — Большое спасибо.