Бордовый пахнет спичками

Дни летели несчастным роем, перемалывая все, что случилось когда-то с Оттолайн в роковую ночь. Некоторое позабылось, некоторое до сих пор ярко горело в ее памяти, но ситуация, произошедшая девятнадцать лет назад начала угасать в ее мыслях, терять свою силу, просто испаряться, оставляя едва заметный след. Как бы так ни было, но взаимоотношения Николь и Отто никак не поменялись, остались такими же — они не контактировали друг с другом, но находиться вместе, если такое случалось, становилось как-то легче. Лист календаря переметнулся на золотистый октябрь, дарящий всем прохожий запах увядания природы. Дожди начали чаще посещать Торонто, ветви стали почти обнаженными, лишь изредка можно было заметить на кронах остатки от буро-оранжевых пятен, порою даже два-три листочка продолжали держаться за ветки деревьев. Рано утром, во время заморозков, щеки приятно покалывало от холода, руки зябли, поэтому их часто приходилось прятать в карманы курток, плащей, пальто. Торонто стал более мрачным и неприглядным, лишь неоновые вывески в центре города давали о себе знать. В это время Николь и Отто, так уж получилось им оказаться вместе, ехали по просторам Нью-Йорка, только что покинувшие массовое мероприятие, которое занималось продвижением проектов нового отеля, что должен открыться через пять лет в Мадриде. Девушки наряду с еще несколькими людьми оценивали эти самые глобальные проекты молодых дизайнеров, выбрав один, по их мнению, ставший лучшим. — Я, если быть честной, голосовала за Морацци, но, черт его дери, все остальные дали голос за интерьер в стиле контемпорари. — За Морацци? — Николь посмеялась. — Там же нет ничего такого, что соответствует стилю сети «Нитидас». На это все девушка закатила глаза и даже ухмыльнулась. — Слушайте, а может не стоит ехать в отель? У меня дома очень милая атмосфера. — Вы хотите, чтобы мы переночевали у вас? — Да, у меня есть две гостевые спальни, поэтому место найдется. — Хорошо. Уэнрайт замечала, как голубоглазая с удовольствием смотрит на перистые облака, окрашенные в насыщенный оранжевый цвет. Пряди почти аккуратно лежали на черном пальто. Беловолосая всячески старалась подавлять поселившееся в сердце чувство, однако это либо никак не выходило, либо выходило с малой успешностью. Отрезвляло то, что Николь была давным-давно замужем. Такси подъехало к кирпичному дому с красной черепицей на крыше. Рамы окон были темно-коричневыми, почти черными, представляющимися не мрачными, а совсем наоборот, милыми, как говорила Николь. К входу в дом вела очень аккуратно выложенная тропинка, по бокам которой в интервал двадцать метров стелились фонари. Из окон дома, что странно, не выходил на улицу желтый свет. Выйдя из такси, девушка почти поежилась от холода, еще больше укуталась в безмерный шарф. Приятной внешности таксист помог вытащить чемоданы из багажника. Николь улыбнулась во все тридцать два зуба, увидев за такое долгое время свой дом. Все-таки вернуться домой за долгое время отсутствия есть чудесные, ни с чем несравнимые ощущения. Где-то доносится приятный запах дома, видны давно знакомые деревья и лужайка, немного потерявшие свой цвет из-за прихода осени. Ники метнулась к входной двери, чтобы поскорее ее открыть. К удивлению обеих дверь не была заперта, хотя, опять же стоит повториться, свет в окнах не горел. Николь удивилась, но все же аккуратно, совсем бесшумно открыла дверь, вошла внутрь и почувствовала резкий запах женского парфюма, медленно плавающего в коридоре. Из зала доносились женские стоны. Сердце начало биться сильнее от мыслей, которые входили в голову, девушке хотелось, чтобы все происходящее было сном, чтобы ее любимый муж сейчас же вышел к ней, обнял ее и поцеловал, говоря о том, как рад ее видеть спустя долгое время. Но такого не происходило, лишь рьяный запах тел резко бил в нос. Послышался еще один стон. Николь шагнула в комнату и увидела там… — Боже, Истер… — брови девушки сжались от увиденного. На диване со стянутыми брюками сидел ее муж, удерживая на коленях миловидную обнаженную девушку лет двадцати пяти. Обернувшись черноволосая красавица вскрикнула прикрывая свое тело бордовой тканью. Все это время молча наблюдавшая за происходящим, Отто поморщилась от сцены измены. — Николь! — Что это такое? Мишель? Ты изменил мне с директором ресторана? — Николь даже не кричала, она говорила ледяным спокойным тоном. — Я!.. Мы… — вторили они. — Это было ожидаемо, что ж, не буду отвлекать. — она повернулась, взяла в руки злосчастный чемодан и начала уходить, взглядом зазывая Отто. — Николь, подожди. Я все объясню. — Уже нечего объяснять, я все и так вижу! Мы разводимся. Мужчина встал с непонимающим лицом, расставив руки в обе стороны. Мишель и вовсе затихла, понурив голову от стыда. Николь даже не обернулась, лишь громко хлопнула дверью, будто таким жестом заканчивая отношения с Истером. *** Бронь в отеле пришлось все-таки восстановить из-за сложившейся неприятной ситуации с мужем Николь. Девушки заселились в разные одноместные комнаты, находящиеся на одном этаже. Отто видела подавленное состояние девушки сквозь ее серьезное лицо. Было жутко мерзко глядеть на Истера, что совсем недавно посмел изменить своей жене. Время близилось к вечеру, и на небе скапливались хмурые тучи. Одержимая мыслями о Николь, Оттолайн решила ее проведать и позвать в хорошее кафе, расположившегося недалеко от отеля. Зеленоглазая надела свое пальто, завязала шарф и вышла из своего номера. Пройдя несколько шагов и найдя необходимый номер, беловолосая хотела было постучаться в дверь, но застала ее приоткрытой. Стучать она не стала, а сначала прислушалась, не обращая внимания на проходящих мимо людей. — Где же этот телефон? — Николь бродила в поиске телефона, чтобы позвонить на ресепшн. — А вот же он… Ало? Будьте добры заказать машину до центрального кладбища. «Что? Мне ведь не послышалось или она сказала про кладбище? Вот черт. Зачем ей туда именно сейчас? Я должна… проследовать за ней», — мелькало в мыслях Отто. Она отошла за угол, чтобы проследить за Николь и чтобы та ее не заметила. Русоволосая выпорхнула из номера и отправилась к лифту. Удостоверившись, что та ее не увидит, Отто пошла следом за ней, спускаясь на служебном лифте. Снаружи моросил надоедливый дождь. Каскадом он спускался на асфальт. К сожалению, машина с только что севшей туда Николь тронулась с места. Выбежавшая из главного хода Отто буквально чуть не сбила с ног беллбоя, стараясь запомнить номер машины, как увидела вблизи одного из своих сотрудников на служебной машине: — Ключи, быстро. — Дамочка? Вы совсем? — водитель смотрел на нее, как на дурочку. — Ты меня спутал с кем-то? Я твоя хозяйка, одно мое слово и ты будешь уволен, — сказала она спокойным тоном и в следующую буквально закричала, — а пока отдай мне чертовы ключи! Тут же подбежал замешкавшийся беллбой и одернул руку водителю: — Фред, идиот, это реально хозяйка. Глаза неизвестного водителя выпучились до необычайных размеров, брови в испуге сжались, он быстро отдал ключи Отто и отбежал, извиняясь. Отто села в автомобиль и скривилась от возмущения, завела автомобиль и тронулась с места, следуя за машиной, где сидела Николь. Дождь постепенно затихал, но тучи уходить не спешили. Машина сделала остановку возле цветочного магазина на пару минут — там Николь купила розы. Отто же выкручивала руль туда и обратно, пыталась успевать за автомобилем спереди, чтобы случаем не упустить девушку. Что-то подсказывало зеленоглазой, что не стоит этого делать, но жажда интереса переигрывала ситуацию в свою сторону. Собственно, вот и кладбище. Отто остановилась недалеко от входа, чтобы незаметно идти за Клиффорд. Тенистое место, сплошь и рядом усыпанное гранитными камнями, на которых выбитыми буквами расположились имена давно или недавно умерших, предстало перед Оттолайн, тихо следующей за русоволосой. Всюду чувствовался запах сырости, и нет, это был не дождь, а типичная сырость такой местности. Изредка виднелись деревья, за которыми Отто намеревалась прятаться, чтобы наблюдать за девушкой. Клиффорд шла вдалеке, держа в руках букет красных роз, ничем не украшенных, это были обычные длинные зеленые стержни, ка которых красовались толстые алые бутоны. И вот она приблизилась к могиле, до которой так долго шла. Недалеко от нее за толстым вековым деревом спряталась Уэнрайт. Беловолосая бросила взгляд на камень: «Джоди Кауфман 29.11.1984 — 18.10.1998» «Это же моя могила…», — она подумала про себя. — Здравствуй, я тебе тут принесла цветов, — Николь погладила гранитные буквы дрожащими то ли от волнения, то ли от холода пальцами, потом другой рукой положила цветы на выцветшую траву, — думаю, тебе понравится. Знаю, что тебя нет уже почти двадцать лет, но почему-то с тобой так легко говорить о проблемах. Я, кстати, — девушка сделала паузу, — буду разводиться с Истером, представляешь? До чего докатилась-то… И еще я упорно работаю на новой должности. Прости, что так долго не посещала тебя… Девушка еще раз провела рукой по цифре «18»: Да уж, через восемь дней будет та самая дата… и в этот же день будет чертов ювелирный аукцион в Торонто. Вообще хочется ни о чем не думать. Без тебя этот мир… — голос Николь начал дрожать, — потерял все краски. Если бы ты только знала, как мне без тебя плохо, Джоди. Голос начал дрожать сильнее, Клиффорд спустилась на корточки и всхлипнула от безысходности, роняя на холодную землю капли слез. Наблюдающая за всем этим Отто сама чуть ли не рыдала от слов, произносимых девушкой. Она спустилась вниз по стволу дерева, почти захлебываясь слезами. — Я ведь до сих пор люблю тебя, так сильно люблю, как бы это странно ни звучало… — И я тебя люблю, Николь. — прошептала едва слышно Оттолайн. С неба начал спускаться дождь, порыв ветра просочился сквозь русые волосы Клиффорд. Девушка поднялась с земли и поспешно побрела к выходу из кладбища, попутно вытирая с глаз слезы. Отто же продолжала сидеть возле дерева и корить себя во всем, что посмела сделать по отношению к Николь. Сил не оставалось, здравого смысла тоже, любое воспоминание, связанное с русоволосой, отдавалось дикой болью в грудной клетке. Но надо было жить дальше, невзирая на прошлое, стремиться все забыть. Но забыть абсолютно все нельзя, можно лишь постараться загасить боль, однако пресловутая картинка будет прокручиваться в голове сотни раз, и, увы, она никуда не денется… *** Оттолайн сидела в своем номере, дожидаясь утра, ведь спать не хотелось все равно. «Тик-так» «Тик-так» Часы отбивали мерный ритм, разрушающий тишину. Отто неподвижно смотрела в точку на стене, казалось, вместо человека сидела кукла, но единственным отличием от нее, от куклы, было едва заметное моргание. Недавние события сильно пропитали разум девушки, опустошили ее, забрали из нее необходимую энергию. Недалеко стояла открытая, но так и не распитая бутылка виски, его солодовый запах разносился по комнате, щекоча чувствительное обоняние Уэнрайт. — Когда же закончится эта чертова ночь… Неожиданный стук двери заставил вздрогнуть девушку от неожиданности. Она насторожилась, ведь стучать в дверь в такое позднее время, — на минуточку было пол второго ночи — казалось девушке странным. — Кто там? — Это я, Николь. «Николь? Что ей нужно здесь?», — спрашивала про себя Уэнрайт, открывая дверь. На пороге стояла полностью промокшая девушка. Она смотрела куда-то в бок, но никак не в изумрудные глаза человека, стоящего напротив. — Ваш вид оставляет желать лучшего, миссис Клиффорд. — Знаю. Я... — Вы хотите войти? — Да. Отто сделала шаг в сторону, пропуская нежданную гостью вглубь темного номера. — Вы наверняка захотите спросить о цели моего визита, мисс Уэнрайт. Последовал кивок Оттолайн. — Я скажу в чем дело. Понимаете, вы последняя из всех тех, с кем я могу поговорить в такое позднее время. Я могла бы позвонить родителям, но в ответ бы выслушала тонну изречений о том, «как они были правы насчет Истера» и «какая же дурочка, раз вышла за него замуж»; также я могла бы позвонить своим подругам, но, как жаль, у них есть свои проблемы похлеще моих, да и подругами настоящими их назвать нельзя; могла бы позвонить своей дорогой сестре, но, увы, у нее целых трое детей, думаю, не стоит пояснять, почему бы я не добилась от нее дельного совета. Остаетесь вы, мисс Уэнрайт, что весьма странно, потому что я почти ничего о вас не знаю, как кроме того, что вы являетесь владельцем сетей отелей «Нитидас» и ресторанов «Биг Баунс» и что вы, к сожалению, кхм, болеете… — она опять посмотрела в сторону, не желая договаривать мысль. Пауза длилась не более минуты, — незнакомцам всегда легче говорить о своих проблемах, поэтому, прошу вас, будьте моим «незнакомцем» в эту дождливую ночь. Зеленоглазая вновь кивнула головой. — Я даже не знаю с чего начать… Наверное, стоит снять весь этот мандраж, — Николь окинула взглядом комнату, заприметив на столе открытую бутылку скотча, — позволите? — Да, вы можете выпить. Но сначала, прошу вас, переоденьтесь, иначе вы простудитесь. — Если я уйду в свой номер, то я не вернусь в ваш, мне трудно далось постучаться… — Возьмите мои вещи. — Отто не стала дожидаться конца предложения девушки. — Спасибо. Николь ушла в ванную, чтобы сменить мокрые вещи на сухие, спустя несколько минут она вернулась в черной фланелевой рубашке и мешковатых потертых джинсах. Отто же разлила в два стакана карамельного солода и уже попивала из своего стакана, дожидаясь, когда Николь сядет за стол. — Вам не трудно удерживать свои мысли в себе? На миг потерявшаяся в думах Отто удивилась такому вопросу: — Что, простите? — Вы — прямое доказательство существования успешных персон, добившихся высот на рабочем поприще, полностью осознающих свои силы и умело ими пользующихся. Однако обычно такие люди как вы так одиноки, что им даже некому поведать о своих страхах и желаниях, уверена — даже Тери вы не говорили, что творится у вас на душе. — Вы ошибаетесь. — беловолосая попыталась твердо убедить Николь колкой фразой в обратном, однако в глубине души, разумеется, приняла эту горькую правду. — Что ж, пусть так. Но вы ведь не расскажете почему вы такая задумчивая и серьезная, прожигающая ледяным взглядом окружающих? — По-моему, мы сейчас разговариваем о вас, а не о мне. — еще более холодно ответила Отто. Николь вскинула свои четкие брови, сделала глоток жидкости, мерно плескавшейся со льдом в идеально чистом стакане, вздохнула и продолжила уже с угрюмым видом: — Я никогда не думала, что все люди, которым я что-либо доверяла, так просто уйдут из моей жизни… Это просто невозможно… Я понимаю, что жизнь может быть жестокой по отношению к человеку, но зачем прям так давить на его хрупкое сердце, заставляя его проходить эти ужасные испытания. Нет, я говорю сейчас не о своем муже. Он выдуманная фантазия счастья, осуществиться которой было заведомо не суждено. Истер не мой человек. Вы понимаете ту самую вещь, когда вы чувствуете, что напротив вас сидит «ваш человек»? Вы знаете, что у вас с ним все будет хорошо, что ничто и никогда не сможет разлучить вас в этом огромном мире, что тепло, которое он дарит, истинное, незаменимое, принадлежащее только вам? — Я… никогда не встречала подобных людей, к сожалению. Отто соврала. Опять. «Ее человек» как раз таки делал очередной глоток, ведая свои мысли зеленоглазой. — А я встречала. Единственный раз, когда судьба разрешила мне познать его, она, поняв, как мне этот человек дорог, зверски его отобрала у меня. Двадцать чертовых лет я думаю о той реанимационной палате, где лежала любовь всей моей жизни. Вся перебинтованная, с трубкой во рту, полностью обездвиженная… Почти каждую ночь во снах я вижу картинки похорон и полностью заколоченный гроб, потому что… потому что… — слезы градом хлынули из глаз Николь. — Это Джоди? Та подруга детства, верно? Вы говорили о ней на террасе. — Уэнрайт сделала вид догадливой девушки. Голубоглазая кивнула и осушила залпом стакан с виски. — А знаете, что самое страшное? Что из-за сильных чувств тебе порой кажется, будто «этот человек» постоянно рядом, что он все еще жив. Я не смогла за долгое время уничтожить привязанность к ней. Воспоминания — зло всех прямоходящих. Они прожигают до дикой боли отделы мозга, вспышками давая знать о своем существовании. И от них никуда не деться… Они всюду с тобой, преследуют тебя, а когда на миг о них забудешь — подкрадываются и вонзаются в тебя. Именно по этой причине я до сих пор брезжу по Джоди. Николь сделала попытку встать, но пошатнулась и истерически засмеялась, бросая свой взгляд на Оттолайн. Разум девушки помутнился из-за алкоголя, поэтому она позволила себе сказать несколько слов: — Вы лжете. Вы самая что ни на есть настоящая лгунья. — С чего вдруг такая уверенность? — Ледяные люди всегда лгут. Но чаще всего себе. И сколько бы не прошло времени, они всегда будут нагло лгать, пока не примут горькую истину. — Но находиться в иллюзиях намного проще, не так ли? Истер был для вас иллюзией, вы сами об этом говорили. Вы забывались, будучи в отношениях с ним. — Не скрываю, это чистая правда, но рано или поздно иллюзиям всегда приходит конец и возвращается всеми любимая реальность. Как и сейчас она вернулась, — Николь вздохнула, — не желая меня отпускать. В голове Оттолайн крутились слова, сказанные этой разбитой временем девушкой, и ее собственные мысли, которые она выстраивала, чтобы обманывать саму себя. Клиффорд верно все подметила, ударила в больное, незажившее до сих пор, даже гниющее в сердце зеленоглазой. Ни одна царапина не сможет зажить, если ее постоянно беспокоить настойчивыми действиями пальцев. Точно также происходит и с мыслями Отто. Она становится безумной, полностью подчиненной им. Холодность Уэнрайт будто сошла на нет, казалось, в ней на миг воскресла заботливая и ласковая Джоди, ведь она подошла к Николь и раскрыла руки для объятий. Разумеется девушка очень сильно удивилась, увидев неприступную зеленоглазую перед собой, но тем не менее не отказалась от желанных объятий, способных на пару секунд подарить состояние эйфории. Отто робко приобняла девушку за плечи, стараясь запомнить этот момент вплоть до каждой детали. Николь же уткнулась носом в плечо беловолосой и всхлипнула от боли, царящей в ее сердце. — Спасибо вам, мисс Уэнрайт. Николь отпрянула от Оттолайн и взглянула в ее изумрудные глаза, пошатнулась и потрясла головой. Она не верила своим глазам, ведь именно так на нее смотрела Джоди. Со всей теплотой и нежностью. Она сощурила глаза и посмотрела на Отто еще раз. Показалось. Теперь Уэнрайт смотрела на нее привычно — строго и непонимающе. *** Стрелка часов перевалила за цифру шесть. Оттолайн сидела за столом и крутила в пальцах крышку от виски, наблюдая за тем, как легонько посапывает русоволосая. Она как сурок укуталась в одеяло и спала так уже около часа. За окном начало светать, поэтому легкий утренний свет проникал сквозь стекло, отпечатываясь трапецией на полу. Отто поднялась со стола и зашторила окна, чтобы свет случаем не разбудил девушку. Мысли не давали покоя все это время. Не давала покоя и вся сложившаяся ситуация, которая скребла душу беловолосой. Она взглянула в свое отражение в зеркале и лишь потускнела еще больше. Как же была права Ники… Ей и вправду некому поведать о своих страхах и горестях… Она подошла к спящей Николь, взяла ее на руки и перетащила на кровать, чтобы та выспалась на более удобной поверхности, нежели на диване, затем укрыла ее одеялом и пошла прочь, чтобы не мешать ей.