Let the sky fall.

Почувствуй, как вращается Земля, и услышь, как вновь взрывается мое сердце. Отталкивающая сила стала бесконечной. Воздух в тесной металлической кабинке лифта наполнился незримым, давящим на натянутые нервы напряжением. Енгук выдохнул и потянул за ворот своей футболки, силясь справиться с подступающей тошнотой. - У тебя клаустрофобия? Хриплый голос Химчана заполнил собой все закрытое пространство, заставляя напряжение исчезнуть. Енгук сделал глубокий вдох и впервые в жизни пожалел, что не курит: отчаянно хотелось наполнить легкие чем-то, помимо воздуха, пропитанного неловкостью, отторжением и терпким одеколоном Химчана. Таким же, каким пользовался сам Бан. - У меня мудакофобия. Когда нахожусь один в закрытом помещении с людьми, от которых меня воротит, испытываю панический страх и сильное желание сломать кому-нибудь челюсть. Ким усмехнулся и машинально провел рукой по своей шее. - В таком случае, я обращусь к психотерапевту с той же проблемой. Енгук машинально проследил взглядом за движением его руки. Сквозь тонкую молочно-белую кожу проступала сеточка вен. Красивая длинная шея, по-мужски широкая, с четко выделяющимся адамовым яблоком. Как же хочется придушить Химчана прямо за эту лебединую шею! Ким изящным движением коснулся своих плеч и стянул легкий хлопковый пуловер. Под ним оказалась простая белая футболка, из тех, что продаются почти во всех сетевых магазинах под ярлыком «basic». На шее тускло блеснула тоненькая серебряная цепочка. Химчан устало прикрыл веки. На фарфоровой коже ярко выделялись темные круги под глазами и болезненно-яркие розовые губы. Енгук вспомнил, как Ендже шепотом рассказывал Дехёну, что Ким почти не спит последние несколько дней, пытаясь рассчитать формулу для наиболее удачного образца, и невольно проникся к этому ублюдку уважением. Он сам не терпел неудач и готов был сутками работать без сна, лишь бы добиться желаемого результата. Перфекционист Бан Енгук. Перфекционист Ким Химчан. Его непримиримый соперник и персональная заноза в заднице. Бан продолжил рассматривать Кима. Узкие, по-девичьи хрупкие запястья, широкие плечи, изящная линия ключиц, проступающая сквозь тонкую ткань футболки. Енгук неожиданно для себя попытался представить, как выглядит Химчан во время секса. Ярко-розовая губа закушена, плечи напрягаются… Голова медленно откидывается назад, обнажая изящный изгиб чертовски красивой шеи… Юноша громко выдыхает и слегка приоткрывает шальные, затуманенные похотью глаза. Наверняка девочки кончают еще до того, как он успевает до конца в них войти. Если бы Бан был девушкой, то потек бы сразу. Енгук помотал головой, спасаясь от нахлынувшего наваждения. Что за омерзительные гейские мысли? Плюс один в копилку ненависти к Ким Химчану. - У тебя красивые ключицы. Бан невольно вздрогнул и повернулся на голос. Химчан лениво рассматривал его, пробегаясь взглядом по расслабленному чужому телу. Енгук хмыкнул: - Мальчик, я не по этой части. Если хочешь найти хорошего ебаря, ступай в клуб, разденься догола, встань раком и громко прокричи: «Кто хочет поиграть со мной в собачку?». Ким деланно умилился: - Как приятно иметь такого знающего и хорошего хёна, который всегда готов поделиться своим богатым жизненным опытом! Бан еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Удивительно, но сейчас не было той мучительной ярости, которая овладевала его тщательно контролируемым сознанием при виде чертового новичка. Почему-то было спокойно и как-то привычно. Ровно так, как давно хотелось. - У тебя хоть секс был, или я угадал с плакатом SNSD? - неожиданно для себя спросил Енгук. Ким присвистнул: - Вот это вопросы, хён! Ты всегда такой дерзкий или это все мудакофилия? - Мудакофобия. - Я так и сказал. Химчан откинул голову назад и неожиданно взял Енгука за руку. Бан инстинктивно отшатнулся, а Ким тем временем протянул доверительным шепотом: - Хён, я еще не вкушал прекрасного яда любви. Я берегу свой девственный цветок для той единственной, что проведет со мною всю оставшуюся жизнь! Она и станет той, что озарит светом страсти мое измученное одиночеством естество! У Енгука невольно отвисла челюсть. Химчан продолжал сжимать горячими пальцами его ладонь, проникновенно заглядывая в лицо антрацитовыми очами. Длинные тонкие пальцы. - Ну, вот и все. - Тебе страшно? В голове набатом зазвучали чужие слова из сна. Наполненные согревающим теплом, жертвенной любовью и болезненным страхом. Что, черт подери, с ним сегодня творится?! Бан глубоко вздохнул и неуверенно спросил: - Ты ведь шутишь… да? Химчан отпустил его руку и громко расхохотался. Енгук мысленно застонал и сжал освободившиеся пальцы в кулак. Чужое тепло исчезло. Вместе с ним исчезло и странное наваждение. Неожиданно Енгук понял, что ему уже две недели не снится тот странный сон. Значит, все-таки не недотрах… Тем временем Химчан продолжал смеяться, глядя на него насмешливыми глазами. Бан почувствовал легкий укол недовольства и раздраженно сказал: - Ты несешь ахинею точь-в-точь, как герой слезливой романтической дорамки с кабельного канала. - Ты наивен точь-в-точь, как главная героиня той же слезливой романтической дорамки с кабельного канала, - парировал Ким. - Не хватает только коротенькой юбочки, локонов и плюшевого зайца в руках. Он перестал смеяться и усмехнулся: - Любовь – это, конечно, прекрасно, но, увы, я слишком циничен для того, чтобы в нее верить. Это всего лишь химия, а в мире так мало по-настоящему долгих реакций. - Нет, не подумай, я не блюду целибат, - Ким провел рукой по черным волосам и подмигнул Енгуку. - Мне нравятся красивые девочки, я нравлюсь красивым девочкам, мы хорошо проводим вместе время. Секс – это прекрасно, особенно, когда он не связан ни с какими эмоциями, кроме страсти. Это естественно, желание трахаться было заложено в нас природой. Так что, я – циничное, не верящее в розовые сопли, излишне интеллектуальное животное. - Скотина ты этакая, да ты просто читаешь мои мысли, - присвистнул Енгук. Определенно, практически идентичные заряды. Одинаковые взгляды на мир, одинаковые характеры, одинаковый цинизм. Именно так относился к любви Бан Енгук, потерявший девственность с подругой матери в 18 лет. Нуна была умела и искусна в делах любви, в Енгуке играли гормоны. Ей хотелось красивого юного любовника, ему – хорошего траха без лишних эмоций и обязательств. Только физиология, ничего другого. До тех пор, пока ему не стал сниться тот чертов сон… Внезапно Химчан повернулся к нему лицом и с легкой грустью в голосе сказал: - Хотя знаешь, хён… Иногда, в особенно сентиментальные моменты … Я начинаю думать о том, что когда-нибудь я встречу ту самую, реакция с которой будет неотвратимой и бесконечной. Ядерный взрыв, Армагеддон, Апокалипсис. Бах! – и я связан навеки. По-настоящему серьезные и немного печальные глаза смотрели прямо сквозь его душу, заставляя мысли в голове закрутиться в один сплошной сумбурный калейдоскоп. - Небеса падают, Енгук. - Я знаю. Но если они упадут, то мы упадем на них сверху, верно? Твою мать. Если не с мудакофобией, то с подобными внезапными наваждениями ему точно надо обратиться к психиатру. Химчан зевнул и потянулся, с наслаждением разминая затекшие плечи: - Интересно, эти безмозглые идиоты из службы безопасности нас когда-нибудь отсюда вытащат? Енгук машинально пробежался глазами по напрягшейся груди Химчана. Что-то в его облике показалось немного странным… - Охуеть! У тебя что, сосок проколот?! Ким вздрогнул и залился краской. Затем, усмехнувшись, пробормотал: - Я думаю, все равно ты рано или поздно увидел бы. Как-никак, баню, бассейн и горячие источники еще никто не отменял. Он поморщился и задрал футболку вверх. Взору Бана предстали плечи, покрытые легкой россыпью родинок, бледная широкая грудь, не по-мужски тонкая талия, рельефный пресс, узкая дорожка иссиня-черных волос, опускающаяся к выглядывающей из-под пояса вельветовых брюк широкой резинке белых боксеров. В одном из светло-розовых сосков поблескивала в тусклом свете дешевой лампочки маленькая серебряная сережка. Химчан отчаянно покраснел и отвел от него взгляд. Енгук невольно сглотнул. Ким Химчан, сидящий перед ним на коленях с задранной вверх футболкой, демонстрирующий пирсинг в таком нетипичном для нормального мужика месте, смущенный до предела, нравился ему намного больше, нежели «я-клал-свой-хуй-на-твое-мнение-тупой-дрочер-на-SNSD» Ким Химчан. Полярность заряда Химчана оставалась прежней. Полярность заряда Енгука будто начинала меняться. Ким хрипло выдохнул и опустил футболку: - Не смотри на меня так. Я не любитель извращений или БДСМных игрищ. Просто проиграл баттл, и моим наказанием был либо пирсинг в соске, либо в другом месте. - В языке? - с неподдельным интересом спросил Бан. - В члене. - О Господи, я бы тоже выбрал сосок. Повисло неловкое молчание. Химчан накрылся свитером и упорно избегал смотреть на него, предпочитая неотрывно пялиться в стенку лифта. Енгук легонько ткнул его коленом в бок: - Эй, а татуировки у тебя есть? Ким скривился: - Терпеть не могу убогие росписи на теле. По-настоящему красивых тату мало, чаще всего я вижу лишь кустарные сизые подделки, которые явно делал пьяный обдолбанный мастер грязной иглой, передавая клиенту уродство на всю жизнь и гепатит-С. Бан мысленно согласился с Химчаном. Для него татуаж был искусством, а татуировка – магическим знаком, тем, чем ты хочешь отличаться от остальных и что ты хочешь донести до окружающих. У хорошего мальчика Енгука была тату. Его кредо. Его личная хакуна матата. - …Правда, один раз я видел по-настоящему классную тату. Без лишнего пафоса, но чертовски западающую в душу. Я участвовал с ним в рэп-баттле и помню, что он снял футболку. На спине были вытатуированы слова… Химчан поморщился, будто что-то вспоминая. Внезапно Енгуку стало жарко. - Do what u like… - And love, what u do, - тихо докончил Бан. Ким уставился на него широко распахнутыми глазами. Он недоверчиво прошептал: - Ты… Откуда ты… Погоди… Черт, черт, твою мать! Енгук молча развернулся к нему спиной и медленно, будто нехотя, задрал вверх влажную от пота футболку. На левой лопатке отчетливо проступала изящная вязь слов. Do what u like and love what u do. Делай, что любишь, и люби то, что делаешь. Его жизненное кредо. Ничего лишнего, только смысл. Енгук молча опустил футболку вниз и повернулся к Химчану. Бан посмотрел прямо в распахнутые от удивления и недоверия глаза и тихо сказал, вспоминая: - Ты… Пусан, 2010-й год… Клуб «Warrior»… Время закрутилось назад. В лифте будто запахло дешевыми сигаретами, японским пивом и начос с чеддером. Запах популярного в андеграундной тусовке хип-хоп клуба «Warrior» … Время остановилось, и наступил 2010-й год. - И победителем становится Jepp Blackman! Высокий парень-МС с ликующим воплем поднял руку Енгука вверх. Толпа заревела, скандируя его имя и беснуясь в восторге. Енгук откинул голову назад и широко улыбнулся. Чувство победы опьяняло, распаляло, заставляя все тело наполниться болезненно-сладким чувством торжества и экстаза. Он победитель. Людям, для того, чтобы существовать, нужен кислород. Енгуку, для того, чтобы чувствовать себя живым, нужна была музыка. Хороший мальчик из приличной семьи, серьезный студент, невозмутимый и безгрешный Бан Енгук два раза в неделю по вечерам надевал старые джинсы, толстовку с провокационной надписью и кепку брата и шел в андеграундный клуб в неблагополучном районе Сеула. Чтобы выплеснуть все то, что в нем накопилось. Чтобы почувствовать рев толпы, ощутить энергию зала и погрузиться в безудержный ритм. Потому что он любил рэп и хип-хоп – музыку без наигранных чувств, фальшивых улыбок и попсовой лживой мишуры. В пусанском клубе «Warrior» он оказался совершенно случайно. Енгук приехал навестить тетю, и в один из субботних вечеров за семейным ужином услышал, как та отчаянно ругает недавно открывшееся андеграундное заведение, называя его пристанищем разврата и непотребства. Бан согласно кивал головой, а после ужина вылез через окно своей комнаты на улицу, взял ключи от дядиной машины и поехал в так ненавидимый тетей «Warrior». Он попал прямо на начало крупнейшего рэп-баттла, в котором участвовали лучшие МС Пусана. Енгук был известен в этой среде как Jepp Blackman. Яркий необузданный непокорный бунтарь, цепляющей своей резкой лирикой за живое. И сейчас Jepp Blackman не оставил соперникам ни единого шанса. - Кто-нибудь готов сразиться с нашим победителем? Енгук усмехнулся, окидывая зал снисходительным взглядом. Сегодня вечером весь мир – его. - Ииии… у нас есть участник! На сцену поднялся высокий худощавый паренек в темно-синей толстовке. Енгук, прищурившись, посмотрел на потенциального соперника и скривился. Очередной смазливенький мальчик, что насмотрелся клипов по ТВ и теперь мнит себя вторым Табло. Парень откинул капюшон с головы и посмотрел Енгуку прямо в глаза. Бан вздрогнул. Паренек был похож на зверя. Хищное животное, что выглядит милым пушистым зверьком, но стоит протянуть к нему руку, как он вцепится тебе в кожу крепкими белыми зубами. Сильная аура. Насмешливые черные волчьи глаза. Тем временем МС протянул парню микрофон и спросил: - Как тебя зовут, храбрец? - Зовите меня Лис, - хриплым голосом ответил парень, продолжая буравить Бана немигающим взглядом. Значит, Лис. Посмотрим, сможет ли он укротить самое хитрое животное. Бан перехватил микрофон покрепче и махнул диджею рукой. Тот задал ритм, и Енгук начал первым, не отрывая взгляда от спокойно стоящего соперника. Тот ухмыльнулся и, когда под довольные крики толпы Бан замолчал, поднес микрофон к губам и… - Твою мать, какая напряженная битва! Кто же знал, что Лис будет настолько хорош! – возбужденно орал МС, хлопая тяжело дышашего Бана по плечу. Тот сплюнул и стянул с себя мокрую от пота толстовку, оставаясь по пояс обнаженным. Лис переводил дыхание и жадными глотками пил воду из протянутой МС бутылки. Бан оглядел его с ног до головы, не скрывая восхищения. Кто же действительно знал, что конфетный мальчик окажется настолько хорош? Что его слова заставят крутого Джеппа Блэкмэна замереть и судорожно подбирать достойный ответ? Он определенно смотрит на мир практически так же, как и сам Енгук. И это действительно невероятно. - Ну, как Вы думаете, кто окажется победителем? Толпа бесновалась, вразнобой скандируя их имена. МС задумчиво прикусил губу и неожиданно закричал: - Я предлагаю ничью! Эти парни слишком хороши, чтобы выбрать из них лучшего. Вы согласны со мной? - Дааааааа! – разнесся по прокуренному помещению ликующий гул. МС повернулся к Бану и застывшему Лису: - А вы, парни? Вы согласны? Енгук усмехнулся и протянул сопернику руку: - Я ненавижу проигрывать. Но сыграть вничью с тобой – это для меня еще одна победа. Лис прищурил красивые черные глаза. Затем улыбнулся в ответ и сжал его руку: - Было круто соревноваться с тобой. Ты действительно идеальный соперник. - У тебя классный битбокс. -У тебя классная тату… Енгук рассмеялся. Они развернулись к залу, и МС поднял их руки вверх. Толпа восторженно заорала… - Это действительно ты… - неверяще пробормотал Химчан. Он нервно рассмеялся и запустил руку в черные волосы, ероша идеально уложенные пряди. - Черт возьми, судьба коварна. Парень, которого я уважал и считал самым крутым рэпером из всех, с кем я соревновался, оказался тем самым мудаком, от которого я уже две недели хочу убежать в Никарагуа. - Почему именно туда? - Название нравится. - Как ты очутился в Пусане? – тихо спросил Енгук. - Насколько я помню из твоего личного дела, ты родился в Сеуле. - О, ты смотрел мое личное дело? Хотел узнать мой рост, вес, размер ноги, объем задницы? - Я серьезно. Ким прислонился спиной к стене лифта и опустил голову: - Я вырос в интеллигентной семье. Мама – директор школы, отец – виолончелист в симфоническом оркестре. Как ты думаешь, как бы они отреагировали, если бы узнали, что их маленький Чанни, которого они силком тащили в музыкальную школу, чтобы тот учился играть на скрипке, фортепьяно и фаготе, который виртуозно исполняет произведения Бетховена и Баха, обожает музыку, что пишут обдолбавшиеся кетамином негры из гетто? Что он врет им, что идет на концерты классического джаза, а сам запрыгивает в электричку, едет в другой город, идет в прокуренный клуб и там кроет матюгами несправедливость бытия? Бан усмехнулся: - Они бы запрятали тебя в психушку. С пластинками классического джаза. Химчан тяжело вздохнул и поднял глаза на Бана: - А ты? - А я такой же, - просто ответил Енгук. Он обхватил руками колени и расхохотался. - Твою мать, когда я увидел тебя в тот раз, я подумал, что ты классический мажор, что насмотрелся YGеевских клипов и возомнил себя корейским Эминемом. Когда ты пришел сюда, я подумал, что ты смазливая, тупая модель, что попала сюда, встав раком перед кем-то из Министерства образования. Химчан фыркнул: - Я предпочитаю нагибать, а не нагибаться. Воцарилось молчание. Бан украдкой посмотрел на задумавшегося Кима. Так вот откуда его лицо и голос кажутся ему такими знакомыми. Между ними незримой паутиной протянулась тонкая ниточка из прошлого, сотканная из общих эмоций, интересов и одной тайны на двоих. Два человека, вынужденные скрывать свое бунтарское нутро. - Эй, хён… Химчан смотрел на него прищуренными глазами, комкая в руках хлопковый пуловер. - Я был для тебя мажором и педиком. А что ты думаешь обо мне теперь? Ох, черт… Очень хороший вопрос, Ким Химчан. Знать бы самому, кто он для него, подумал Бан. Он расплылся в широкой улыбке и протянул Киму руку: - Я тебя просто очень ненавижу. Ты мой самый-самый лучший враг, Химчан. Химчан растерянно моргнул и расхохотался. Затем выпустил смятый пуловер из пальцев и протянул Бану руку в ответ: - Nice line, Mr Blackman. И да… Классная тату. - Классный прокол в соске. Это где тебя так? - Нарвался на крутого парня из Сиэтла в клубе на Чёджу. Он уделал меня во фристайле, потребовал исполнение желания за проигрыш, а я всегда держу свое слово. Енгук сжал теплую ладонь крепче. Химчан, смотрел на него, улыбаясь. Но не ехидно и насмешливо, как обычно при их ежедневных перепалках, а по-другому. - Небеса падают, Енгук. От руки Кима по всему телу пошел жар. Воспоминания из сна стали медленно расплываться в голове, и Енгук не понимал, что сейчас является реальностью. Заряды разгоняются. Отрицательный заряд меняет полярность по действием сильного поля. Реакция меняет свой характер… - Эй, вы там, в лифте? Вы меня слышите? Дребежащий голос из динамика ворвался в сознание, разрушая волшебство момента. Химчан бросился к динамику и громко заорал: - Да-да, мы здесь! Бан Енгук и Ким Химчан, мы из пятой лаборатории! Черт возьми, где вы шлялись все это время, мы сидим здесь уже несколько часов!!! - Приносим свои извинения. Подождите еще несколько минут, мы вас вызволим! Ким выдохнул и поднялся на ноги: - Слава Богу, этот ад закончился. Бан встал следом за ним, отряхивая брюки: - Я уж опасался, что ты умрешь от приступа мудакофобии. Енгук подавил смешок: - Не дождешься. Кабина тихонько скрипнула, и лифт поехал вниз… ***** Едва они вышли из кабины, к ним бросился запыхавшийся начальник службы безопасности господин Сон. - Ох, Енгук-ши, Химчан-ши! Как хорошо, что Вы здесь! Мы уж думали, что с Вами что-то случилось! Что не только лаборатория пострадала, но и Вас… - А то, что мы провели несколько часов в застрявшем лифте, и никто из дежурных сотрудников, которые обязаны за этим следить, не удосужился нам помочь, Вас не смущает… - начал было сердито Бан, но осекся, осознавая услышанное. - Лаборатория? Что случилось с нашей лабораторией? - нервно спросил Химчан. Сон отвел глаза и тихо ответил: - Кто-то взломал дверь в помещение и перевернул все вверх дном. Мы стали искать злоумышленника, а тут Ваши коллеги сообщили, что Вас нет в общежитии, и на звонки Вы не отвечаете. Мы испугались за Вашу безопасность и бросили все ресурсы на Ваши поиски. Кто бы мог подумать, что Вы все это время были в лифте! - Там просто связь не ловилась, - растерянно пробормотал Ким. Из коридора донеслись возбужденные голоса. В холл вбежал запыхавшийся Джело и, споткнувшись, бросился к ним. За ним быстрым шагом вошли Дехён, Ендже и Чоноп. - Енгук-хён! Химчан-хён! Мы так испугались! Мы думали, что вас похитили преступники! - Это неправда, - сердито проворчал подошедший Дехён. - Лично я подумал, что вы рассорились окончательно, подрались и поубивали друг друга к чертям. - Я бы посмотрел на эту эпическую битву, - бодро отозвался Ендже. Чоноп молча положил руку на плечо Енгуку и тихо сказал: - Мы очень волновались, Химчан-хён, Енгук-хён. Химчан потрепал его по волосам и повернулся к господину Сон: - Мы можем осмотреть помещение? Тот замялся: - Я, право, не знаю. Наши сотрудники сейчас прочесывают каждый сантиметр территории, стремясь найти хоть какие-то улики. Но пока тщетно. - О, я просто боюсь, что они могут найти гейскую порнографию и интимные фотографии маленьких мальчиков, принадлежащие Енгук-хёну, - мило улыбнувшись, проворковал Химчан. У господина Сон отвисла челюсть. Ким взял Чонопа за руку и потащил за собой, на пути крикнув: - Эй, ребята, за мной! Вы же не хотите, чтобы наш любимый хён так опозорился? Ендже и Дехён радостно заржали и двинулись следом за ним. Джело в ужасе уставился на Бана: - Х-х-х-х-хён, т-т… т-ты правда?!! - Нет, Джело, Химчан просто так шутит, - подавив усмешку, ответил Енгук. Чертов мудак Ким Химчан. Бан подтолкнул Джело и спросил у продолжавшего стоять как истукан Сон: - Так мы пойдем? - Д-д-д-дааа, - пробормотал шокированный мужчина. Енгук ослепительно улыбнулся и поклонился: - Спасибо. Он пошел в сторону лестницы наверх. Джело поспешил за ним: - Хён, может, лучше на лифте? - Ох, нет, только не на лифте… ***** - Бесполезно, я не вижу никаких следов, - удрученно сказал Ендже. Когда Бан и Джело подошли к лаборатории, то просто потеряли дар речи. Массивная стальная дверь была смята, будто жестяная крышка от консервной банки. Склянки, колбы, мензурки – все было разбито вдребезги. Бумаги были разбросаны то тут, то там по полу, а от мебели остались лишь щепки. - Самое интересное, что ни один из образцов не пропал, - добавил Чоноп. Они осмотрели специальным прибором, сканирующим местность на наличие следов и отпечатков, каждый миллиметр помещения. Но, увы, это не принесло никаких результатов. - Кто-то просто взял, перевернул все вверх дном и ушел, ничего не взяв и не оставив никаких следов, - тихо пробормотал Джело, проводя рукой по стене. - Полтергейст? – глупо пошутил Дехён. Ендже закатил глаза: - И в номинации «Самая тупая шутка» побеждает… Енгук сел прямо на пол и обхватил голову ладонями: - Они что-то искали. Но вопрос: что? - Ребята, идите быстрее сюда! Все! И мудофоб в том числе! Громкий крик Химчана заставил всех вздрогнуть и броситься на зов. - Хён, а кто такой мудофоб? – на бегу спросил у Енгука Джело. Тот замялся, мысленно обещая себе придушить Химчана. - Это так твоего любимого Чанни-хёна бабушка называла в детстве. Только не мудофоб, а мудофил. Дехён захихикал. Бледный Химчан стоял на коленях у двери. - Какого хрена ты орешь матом при Джело? – сердито было начал Енгук, но, увидев, мертвенно-белое лицо Кима, осекся. - Что случилось? Ты что-то нашел? Химчан молча провел пальцем по поверхности того, что когда-то было надежной стальной дверью. Енгук пригляделся и замер. Возле задвижки отчетливо виднелись глубокие широкие следы - Это похоже на… - прошептал Ендже. - Когти. Химчан поднялся на ноги и повторил: - Когти. Это следы когтей. И, судя по их размеру, это явно не мышь или кошка. Бан наклонился и повел рукам по глубоким вмятинам. Похожи на волчьи, но слишком уж большие. Не медвежьи, у медведей более узкий след. - Что здесь, черт подери, происходит? – пробормотал Енгук.