Остановка

      На ту ферму в Темной долине она все же вернулась. Потом, когда стала ходить по Зоне одна. Идти туда специально вовсе не собиралась, просто шла мимо.       О произошедшей здесь трагедии ничего не напоминало. Ни костей, ни остатков одежды. Только гильзы и мусор.       Прав был тот сталкер — нечего здесь хоронить, ничего не осталось, был человек и нету, она сама вот его уже почти забыла, а ведь всего полгода прошло. Даже странно как-то — его убийцу и того монолитовца она помнит, а самого Виталия нет. Так, нет-нет да и мелькнет что-то: улыбка, короткие светлые волосы, глаза, загорелые руки…       Нет, покажи ей его фотографию она бы его конечно узнала, вот только не было у неё его фотографии. От прошлой жизни у неё ничего не было, даже одежда была новой — что-то банально износилось, а что-то загрязнилось, да не обычной грязью, а радиацией — влезла она однажды по незнанию в одно радиоактианое болотце, то самое, что рядом с базой, за артефактом, как дура, погналась, даже на трескотню счётчика внимания не обратила. Очнулась только когда артефакт занял пустующую ячейку в контейнере. Услышала стрекот и похолодела, думала, что всё — конец, но нет, даже не заболела, артефакт, что дал ей потом на базе Глок вытянул из её тела всю радиацию, но вещи и рюкзак пришлось всё равно пришлось выкинуть, фонило от них жутко.       Почему Глок взялся её опекать, Кира по-началу не понимала, даже грешным делом подумала, что она ему понравилась. То что "Свобода", как и "Долг" дорожат каждым своим бойцом, даже новичком, она тогда ещё не знала.       Как бы то ни было, по аномалиям Глок гонял её не щадно. Не жалел. И стрелять учил. В живые цели попадать оказалось намного труднее, чем по мишеням. Особенно если эти цели быстрые и юркие. Или похожие на людей.

***

      С того дня, как она сидела и плакала в свободовской казарме прошло много времени.       Пришла весна. Вернее это на Большую землю пришла весна, здесь же, в Зоне, стояла вечная осень, зимой снега не было. Не долетал он до земли, таял в ещё в воздухе. Наверное там тоже есть аномалии, — думала Кира.       Она остаётся. Так она Глоку и сказала. Тихо сказала, не поднимая глаз. Объяснять ничего не стала, не принято тут было душу перед кем-то выворачивать. Да и о чем рассказывать? Что боится она, что не может его матери в глаза посмотреть? Или о том, что возвращаться то ей по сути некуда, родители мужа ведь со связями, решат ещё, что это она специально их сына в Зону завела и всё, на другую зону она поедет. В лучшем случае.       О своём решение она не жалела, деньги здесь, как и говорил Сидорович, и впрямь можно было поднять немалые. И она поднимала. Ползала вокруг аномалий с детектором и мечтала о доме. Своём собственном доме, который будет таким же уютным и красивым, какой была их с мужем квартира.       Вот только копилось на ее новую жизнь слишком медленно. В Зоне даже на еду были свои расценки. Банка тушенки стоила здесь, как целая продуктовая корзина на день. Да и с частью заработанных денег приходилось расставаться. Прав был Лот, одиночкой быть выгодней. Вот только… — В Зоне женщинам трудно. Всегда трудно. И летом. И зимой. Особенно зимой. Холодно, слякоть, помыться особо негде. Что это за мытье такое — из ведра? Не мытье, а одно название. А если в ходке, так вообще беда, сталкеры иногда неделями по Зоне шарятся, артефакты ищут. Или задания от ученых берут. Бывает, по нескольку дней возле аномалий трешься, замеры какие-нибудь делаешь. Или артефакты новые ищешь, на мутантов опять же заказы бывают, на зомби. А зомби совсем гнилые попадаются, воняют жуть как. Так что трудно в Зоне женщинам. Особенно женщинам-одиночкам. Да и нет среди нейтралов женщин, а если и есть, то… Тяжко им. Хорошо, что тебя тогда именно наши спасли.       Ту девушку, что сказала ей это звали Таней. И она была старкершей. Настоящей сталкершей. Такой, какой станет потом она сама — с автоматом и детектором.       Больше всего на свете, помимо себя родимой, Таня любила три вещи: деньги, свободу и мужчин. И всё это она с легкостью получила вступив, а если точнее, уговорив принять себя в одну из самых сильных группировок Зоны.       На базе Таня не переспала только с ленивым, говорили, что одно время она крутила даже с Лукашем вот только надолго её не хватило — натура взяла свое.       Но не смотря откровенную шалавистость, Танька ей нравилась. Хорошая она была девка, добрая. И красивая. В отличии от неё.       Самой себе Кира теперь казалась грязной и уродливой.       Иногда она долго всматривалась в висевшее над умывальником мутное зеркало и не узнавала себя.       К тому времени она сильно похудела, заимела на лице несколько свежих шрамов и обрила голову. Не красили её и переломанный нос и вечно обветренные губы.       Сама она считала, что то, что она подурнела пришлось весьма кстати, теперь на неё врятли кто позарится, всяко не будут приставать. Той же Тане парни вон прохода не дают. Только вот Таня не против, а сама она нет, не хотела к себе такого отношения.       Даже с Глоком вела себя настороженно, вольностей не позволяла, и об их краткой связи предпочитала не вспоминать. Тем более, что ничего чистого и романтичного там не было. Просто секс. Физиология. Разрядка. Ну ещё и порошок Лайта свою роль сыграл. Его она все же попробовала, Лайт мог уболтать любого.       Это случилось в январе, вскоре после Нового года. Они тогда праздновали день рожденье Скряги. Праздновали пышно. С размахом. Музыка гремела, наверное мешая спать не только притихшим фанатикам, но и оцепившим периметр миротворцам. Было весело, алкоголь лился рекой. «Свобода» была группировкой богатой и могла себе позволить. Особенно Скряга.       Чем конкретно занимался свободовский торговец не знал никто. Но по слухам у парня можно было достать все, что угодно. От отборной дури до донорских органов. Слышала она однажды, что одному психу понадобилось для какого-то обряда сердце. Да ни абы какое, а человеское. Но так как парень был полным придурком, и скорее всего он лишь только поддерживал имидж отпетого сатаниста, чем им являлся, то гоняться за сталкерами или зомбаками он желания не имел никакого, чревато последствиями было. А потому он обратился к Скряге. Сердце к заказчику прибыло всего через неделю. В специальном контейнере. Свежее. Готовое к пересадке.       Как рассказывали сталкеры, в Зоне этот парень продержался не долго, не заметил притаившейся в кустах Карусели. Вот его и размазало.       Правда это или нет, Кира не знала, скорее всего это была очередная выдумка, но праздник удался на славу.       Той ночью ей было хорошо. По-настоящему хорошо. Свободно.       От настойчивых предложений Лайта попробовать его наркоту она по-началу отмахивалась, но потом сдалась, скрутила купюру, склонилась над столом и резко втянула носом. А когда слизистую захолодило, прикрыла глаза. — Сейчас горечь пойдёт и накроет, — сказал Лайт. — Я знаю, — ответила она.       А Глок смотрел на них, пил пиво и улыбался, отговаривать её не стал, потом она подумает, что это он специально не стал, в конце концов Глок был обыкновенным молодым мужиком. Возможно считающим, что она ему обязана.       За первой дорогой последовала вторая, потом третья.       В итоге из превращенной в что-то вроде клуба казармы она ушла вслед за Глоком, захотелось ему покурить на свежем воздухе. А она потащилась следом, Лайт к тому времени куда-то подевался.       И пока они курили, она все украдкой поглядывала на него, в темноте лица сталкера видно не было, только силуэт и огонек сигареты.       Но Кира чувствовала, знала, что Глок тоже смотрит на неё, ждёт, что она скажет.       Она тогда так ничего и не сказала, просто когда Глок докурил и затоптал бычок, вдруг порывисто прижалась к нему. Соклановец тогда на секунду опешил, но потом приобнял, шепнул ещё что-то на ухо, что-то вроде «пожалеешь потом», и крепко прижав к себе, повёл в казарму.       Столешница на которую он облокотил ее была липкой и от рассыпанных по ней крошек колючей. Видать не удосужились смахнуть за собой, — тупо отметила она и поморщилась, нежной кожей живота они ощущались особенно ясно. Она попыталась приподнять голову, но сделать этого ей Глок не дал, надавил на шею. Хлебные крошки впились в кожу сильнее, и она зашипела, хотела было попросить прекратить, но ничего произнести так и не смогла, её снова накрыло. И когда Глок вошел в нее, она только лишь нащупала его ногу и смяла ткань штанов. — Тихо… — успокаивающе погладил ее по спине мужчина, и она и впрямь замерла, позволила ему продолжить.       А утром было плохо, сердце стучало, уснуть в ту ночь она тогда так и не смогла, лежала и мучалась. И потом разбитая и злая сидела возле костра и тряслась, ждала, когда ведро нагреется. Ей казалось, что от неё даже пахнет сексом. Тем столом ведь дело не кончилось, секс-марафон они устроили знатный, кажется она даже кричала, выгибалась навстречу и раз за разом повторяла его имя. Хорошо ещё что в казарме никого не было, свободовцы вернулись только под утро, а к тому времени Глок уже выдохся.       Потом ей было плохо. Стыдно. Так стыдно, что она даже подумывала из «Свободы» уйти. Но не ушла. Права Танька была. Еще пристанут всякие. В Зоне ведь женщин мало. Даже в «Свободе» их всего ничего, можно по пальцам пересчитать. Но «Свобода» группировка крупная. И сильная. Обидеть свободовскую девчонку решится не каждый. А Глок… А Глок, как она опасалась, на продолжении не настаивал, да и вообще внимания на неё обращать перестал, понял наверное, что она его избегает.       Лайт её тоже ни о чем не расспрашивал, амурные дела соклановцев интересовали его меньше всего. Лайт был адреналиновым наркоманом, это Кира сразу поняла. Куда там её Виталию! Казалось, что инстинкт самосохранения у парня отсутствует совсем. На Барьере ему словно мёдом намазали. Он пропадал там неделями.       Сама Кира Барьер обходила стороной, была там лишь несколько раз. Впервые она пришла туда с Таней.       Когда пиликнул ПДА они были совсем рядом, хотели осмотреть несколько аномалий в одной ложбинке. Там когда-то потерпел крушение военный вертолёт, и «Свободе» до сих пор не давало покоя то, что первыми до такого лакомого куска добрались монолитовцы. Наверное сектанты успели утащить с него много добра.       Вертолет с тех пор там так и ржавел, и возле него почему-то стабильно образовывались аномалии. — Пойдём, посмотрим что там, — позвала её сталкерша. — Опередим пацанов. И они пошли. Обвешались противорадиационными артефактами, взяли стволы, немного патронов и двинули. И когда вдруг у них синхронно запищали ПДА, Кира как раз пробиралась в самый центр аномального поля. — Блядь! — услышала она матерок напарницы и обернулась. Таня торопливо надевала рюкзак. — Закругляйся давай! — крикнула ей сталкерша. — Наши на Барьере помощи просят. С монолитовцами два «танка». Мы уже двоих парней потеряли! Танки. Хорошо ещё что не настоящие. Так свободовцы называли сектантских боевиков в экзоскелетах.       Как ей потом говорили — в тот раз фанатики поливали их огнём особенно яростно. А вот сама она послала в их сторону всего пару коротких очередей — потом ей не давали даже высунуться. Так она и просидела за своим ящиком с песком, зажимая уши и молясь чтоб пронесло. И ведь действительно — пронесло. В тот раз её даже не ранило. И Таню тоже. А вот Лайта зацепило. Совсем легко. Выбитая пулей щепка довольно глубоко рассекла ему щеку. Но несмотря на боль, сталкер скалился так жизнерадостно, что Кира даже подумала, что он снова под кайфом.       От помощи Лайт тогда отказался. Прижав к ране моток бинта и насвистывая незамысловатую мелодию, он бодрым шагом направился к распростертому на асфальте телу, своих мертвецов фанатики никогда забрать не старались.       Тот монолитовец получил контрольный, как говорил потом Лайт — чтоб не мучился. Фанатик был на последнем издыхании. — А все равно ствол сжимал, — добавлял Лайт. — Этож надо какой придурок!       Когда раздался выстрел, Кира вздрогнула и отвела взгляд, но позже все-таки подошла к нему. Поглядеть на мёртвого монолитовца, было интересно. И не только ей. Таня тоже была рядом. — И кто их снабжает? — задумчиво протянула сталкерша. Обыскивать мертвеца она не стала, все ценное с сектанта уже снял Лайт. Теперь Лайт стоял возле снайперской вышки и игрался с трофейной пушкой. — У того монолитовца с фермы было такое же оружие, — сказала Кира. — Я хорошо тогда эту винтовку рассмотрела. — Это ФТ-200М, — ответила Таня. — Серьёзный видать боец тебе встретился. Хорошо что его кровосос сожрал. — Думаешь? — спросила Кира. — Ты когда по кустам там бегала выстрелы слышала? Нет? Значит сожрал. Пожав плечами, Кира присела на корточки и задрала мертвецу балаклаву. — Он? — насмешливо спросила Таня. — Нет, — ответила Кира. — Конечно «нет», если твой сектант тогда выжил, он за то время, что ты с нами, раз сто уже подохнуть бы мог.       С этим Кира спорить не стала, права была сталкерша, в Зоне люди гибли часто. А особенно часто гибли новички. Ну или такие обезбашенные парни как Лайт.       Вот только Лайту везло. Даже во время штурма Припяти он не погиб, вернулся. И Глок вернулся. А вот Таня нет. Погибла. На ее тело она потом наткнется на одной детской площадке, узнает по значку-смайлику на рюкзаке. Этот значок Таня никогда не снимала, говорила, что он приносит удачу. — Мне его сестренка подарила, — сказала однажды ей Таня. Больше о своей жизни на большой земле она не заговаривала. Трепалась только о мужиках, артефактах и ценовой политике местных торговцев. Однажды досталось и Глоку. — Он хорош. Дурой будешь, если такого мужика пропустишь, — как-то сказала ей сталкерша, и Кира отвернулась, внутри неприятно кольнуло. Представлять Таню и Глока вместе не хотелось.       Сама Таня к тому времени присмирела. Ко всякому в постель прыгать перестала и за артефактами ходила всё реже. Теперь она почти всё время терлась возле одного парня.       С ним Кира не общалась, не нравился он ей. Все в нем было слишком. Слишком здоровый, слишком горластый, грубый, задиристый. Любитель пошлых шуточек, крепкого алкоголя и лёгких наркотиков. Его дружок был таким же, может только чуть поспокойнее. Но Тане нравились именно такие. Залипла она на него и правда крепко. — Люблю я его понимаешь, сильно люблю. Жить без него не могу, — что-то такое шептала однажды ей девушка, и лицо у неё было при этом мечтательное и красное. — Раньше же как-то жила, — спокойно ответила ей тогда Кира, а Таня обиделась, надулась и больше с ней не разговаривала.       Но Кире её все равно потом было жалко. Не заслужила она такого.       В отличии от большинства свободовцев Кира в Припять не пошла.       В ту ночь, когда отключился Выжегатель мозгов она была в Тёмной долине.       И именно в ту ночь она впервые убила человека. Не зомби или мутанта, а настоящего живого человека. Сталкера.